01:50 

ОДНА ДУША НА ДВОИХ

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Байки, страсти, маты и дороги, много веры и желания жить, просто любимый в жданном виде.
Что еще?
Любовь, сильная, простая, сложная, и не от чего ни зависящая.
(вылаживаю только потому здесь, что накрывается ком, а так, как другого носителя нет, могу потерять. )

Вот собственно и все.
читать дальше

@настроение: Роман(не бэчен, много ошибок,мат, много соплей, хоть и не хотелось. но, любовь без них- никак)

@темы: творчество, мои pictures), книги(мои), Слэш/яой., my creatures --книги, mine/ just my

URL
Комментарии
2012-07-31 в 03:02 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
* * *

И полыхало пламя, и исползали с кожи
Твои касания, как ночь и день
Мы умирали двое, и возрождались тоже
Вдвоем, в углу: как свет и тень.

Когда вдруг заканчивается сказка и начинается реальность, а она начнется в любом случае, трудно отличить почти невидимые границы вымысла и бытия. Это почти формальность, глупая и несущественная такая формальность, но ты никуда не денешься. Пусть ты спал, долго, или кратко, пусть наслаждался или мучился, а может ты просто парил в пустоте и черноте, как в темном лифте, но открыть глаза все же, нужно, это факт. И сразу, естественно, ты в непонятке такой, где я? Кто я? Что это? Проходит время и начинаешь понимать что, где, кто, но сначала ты полностью обезоружен, ты абсолютно и надолго так дезориентирован, ты, вышвырнут, нафиг, совсем в каких-то других супер мирах и просторах.
Все воспоминания прошлого и реального смешиваются, превращаются в одно месиво, или – суп. Мама любила варить одну такую бурдашку – « супик», так она называла его, туда входили все компоненты, которые попадались под руку, или что хотелось бросить, или что находилось в доме. Я не знаю, почему она это делала, но есть не любил его: ни я, ни отец, ни соседи, - никто в общем, но мама периодически все равно его готовила. Ну, наверное, у каждого были свои закидоны и маленькие отшиби, и это нормально. Что- то там накапливается в наших душах, собирается пыль, обида, грязь, и еще много чего, а выход же нужен, нужно очистить как-то. Сердце, как и мусорное ведро, тоже нужно омывать, вытирать, очищать периодически, что б ни засорилось. И каждый делает это по своему, лучше, если это происходит спокойно так, безобидно, тихо-тихонько, незаметно. А у некоторых, как у меня, охринительно – рвано и зашквально бурно.
Мама ведь тоже живой человек, и тоже уставала, мы с отцом ох не подарочки были, и накапливалось у нее, знаю, но вида она не показывала, всегда такой чистой и на высоте была, а в душе – да кто там толком знает, что на душе. Всякое. Это как в истории про жену и мужа:
« Мужчина пришел свататься к девушке хорошей, и она согласилась, но с одним условием, мол, выйду за тебя, делать всё буду, и верной буду, и любить тоже, но раз в году я буду уходить на 3 дня, и ты никогда не будешь меня спрашивать, куда я иди, что делаю, почему. Он согласился, поженились, жили счастливо и каждый год так и происходило, как она просила. Так прожили они 10 лет. И снова пришло время для ухода жены, друзья подбили мужа узнать правду. Она собралась, оделась и ушла, муж последовал за ней. Шла она через горы, реки, поля, леса, на 2-й день вышла на поляну, разделась и сморщившись страшно и уродливо начала шипеть и кричать, долго, громко и больно. Потом снова оделась, стала прежней красавицей, доброй, милой и любящей вернулась домой».
Вот так и мама, так и я, так и каждый. Лучше, когда все легко проходит, по странному, но легко, а не, типа нормально, но затяжно, хрен-о, больно, до усрач-и и отравляя все внутри.
Мама готовила суп-фигню, а я в запои ушел боли и отстранения от мира. Что же лучше?

Я ел твои рассветы, а ты мои закаты
Потом, наоборот, без края и границ.
Не будет все уж прежним, а может как когда-то
Смогу слизать я соль с твоих шальных ресниц.


Тобою только тлею, и для тебя танцую
Плебейским отражением на огниве людском.
Под взглядом твоим млею, и Бога лишь молю я
В тебе соприкасаться, хоть сном, одним лишь сном.

Так вот, когда ты перестаешь резко пить, курить, нюхать, или делать какую-либо хрень еще, идет сначала ломка, двигающая по всем ведомым и неведомым фазам, скручивает сначала все внутренности, выжигает там все органы по частям и вместе, разрывает их тоненькими ножничками у основания, посредине, в конце…и между миллионы раз. Потом она переходит с органов на мышцы и суставы, ломает кости и дробит их громадными кувалдами кидая тебя об асфальт головой, - поднимая, - и, снова кидая, не прекращая это хрен знает сколько времени раз, затем это плавно так, волнисто перетекает в ослепление в глаза и ты не то, что видеть не может, ты даже ослепнуть не в состоянии, тебя просто обливают самой сильной кислотой. И тебе так жжет и печет, что приход смерти тебе кажется райским освобождением, потом снова начинает скручивать в пружинку, делать от какой-то маленькой машинки и повторять тоже самое енн-ое количество раз. А когда ты не будешь чувствовать тела от боли, или неболи, тебя начнет попускать. Это может произойти через неделю, или через две, а можешь вообще завернуться, или просто на следующий день почувствовать себя очень хорошо и легко. Но самое страшное не это, не физическая боль, не мучения тела, а то, как твой мозг будут отдирать от стенок монитора памяти, крышки головной коробки и углов твоих воспаленно-измученных мозгов.
Не перепей! Не нюхай! Не перепей! Не нюхай! Не принимай этой синтетической и не синтетической хрени, можно просто не вернуться назад.
Я вернулся, удачно так вернулся.
После ухода Славика я проморожено и скручено в утробной позе провалялся много времени, потом очнулся, позвонил нужным людям и выпил чаечка с амфитаминчиком так. Видно, я потом еще и курнул что-то, и еще что-то…..и еще….
А что, вкусно, горячо, вроде и не опасно, а боль притупит на время. То ли с дозой не угадал, то ли перебрал, то ли еще знает что, но меня гребло трое суток, потом я очнулся, и понял, что очнулся, когда меня выворачивало наизнанку желчью, нет, не едой, не ел я много дней подряд. Кто-то вызвал скорую, там меня промывали, что-то капали, вливали, чистили меня где льзя и нельзя. Потом тошно вспоминать было, и так плохо, и так стыдно, и так болело и пекло, и тело, и душа, и мозги даже.
Во мне не было не одной дырочки, ни одной щелочки, ни кусочка места, где бы не полазила умелая ручка доктора, и санитара, и медсестры. Они мстили со злостью за то, что такая «скотская молодежь», «уеб-ое поколение», что мы принимаем и что мы вытворяем. А я и молчал, ну что я варнякнуть то в защиту мог? Я полный дыбил был, сам это знаю. В общем, ничего такого клёвого я там не увидел и не поймал, но смататься я от туда реально так захотел, реальнее аж некуда. И принимать что-то тоже перехотел.
-Молодой человек, - обратился ко мне мой лечащий доктор, - вот скажите, у вас все нормально с мозгами? Нормально или нет?
Я молчал. Я почти все время пребывания там, в больнице, молчал.
-На кой вам нужно было СТОЛЬКО ВСЕГО валить? Вы же даже кайфа почувствовать не смогли, от перебора грез нет, только очень-очень плохо. Зачем было так глупить? Наркотики - вещь плохая, а разные, вперемешку – это же практически полная смерть. Вам просто повезло. Не знаю, что там вас спасло, но вы вылезли. Не знаю, как надолго.
Э, нет, навсегда!! НЕ хочу зарекаться, но нафиг надо! Больше я не хотел такой жопы, чуть не завернулся. А я ведь не хотел ВОТ ТАК умереть. Нариком я не был, раньше почти ничего не пробовал, ну пару раз разве что затянулся, и это не понравилось. А вот сейчас – стыдно, просто стыдно и тошно.
И только тогда я пришел в себя и начал себя ощущать как что-то живое, когда прошла неделя после моего «приемчика».
«И «Оскар» за худшее похмелье тысячелетия получает….сегодняшнее утро!!!»
Я реально сглупил. НЕ нарочно, не специально, я просто хотел забыться, а вышло вот так.

URL
2012-07-31 в 03:03 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
И я решил, что всё, хватит. Я стал тем отброском, с которых сам раньше прикалывался и стебался. Ну, не стал окончательно, но был на верном таком и правильном пути.
Как же жизнь может опустить нас, как может все резко измениться, как может крутануть не на 360 градусов, а на целую тысячу, и есть эта тысяча, она правда есть. Пусть там физики или математики твердят, что хотят, но если они попробуют то, что я – очень резко поменяют свою точку зрения, это сто пудово.
Я лежал на какой то галимой и кривой койке, моя задница почти касалась пола, и этой «краватке» было лет пятьдесят, как минимум, мать их. Разве можно класть на такие ужасы больных? Даже если ты и не издох, то полежав на ней пару деньков точно аукнешь: и спину скрутишь, и шею в три погибели сведет, а хуже всего доводиться заднице.
В общем, я рвал когти от туда так быстро, как только было возможно, и вернувшись домой, первым делом позвонил Сашке и маме. Если маму я еще как-то смог успокоить там полуправдой насчет болезни, гриппа, а что, тоже жар, бред и т.д., то Саня не повелся.
-Я, правда, болел, мне хреново было, Саш, правда. Уже лучше, намного. Через пару дней выйду на работу, и все будет как прежде.
-Ты меня за лоха держишь?!! Крис, не стоит, правда, не стоит. Я не первый год живу, и похлеще тебя пинался и крутился. Я к тебе пару дней назад домой заезжал, никто дверь не открыл, соседи сказали, тебя дома не было.
-Да, меня и не было, в больнице лежал. Правда, могу задницу показать, она вся в уколах.
В трубке послышался тяжелый Сашкин вздох. Он помолчал пару секунд, потом матернулся и сказал:
-Сегодня пятница, отдыхай на выходных, но в понедельник жду в магазине. Будет плохо – звони, но не пропадай. Это не обговаривается. Если в понедельник сам не сможешь приехать, то я сам к тебе приду. Попробуешь не открыть или отморозиться, - найду и прибью. Дошло? И еще, жду нормального объяснения. - На слове « нормальном» он сделал конкретное такое ударение, и я понял, что выкрутится или увильнуть от ответов на этот раз у меня не выйдет. Сашка был нормальный мужик, правда насколько нормальным и до какой степени – не знаю, но со мною всегда был таков. Он не лез ко мне, не трогал, не доставал, но я видно, за печенки его последнее время тянул. Это его задрало, и он пошел рулить, а вот если он шел в атаку, то не крутанешь и не смотаешься в подполье уже никак. Нужно посмотреть правде в лицо и согласиться с тем фактом, что последние три – четыре месяца я был полный отстой, и на мою пьяную рожу было тощно смотреть, а ему приходилось это делать часто. Так что выхода у меня не было.
Правда… А какая она, правда, эта? Вот я не знал, какую правду ему сказать. Я сказал правду другу, и друга у меня не стало, если бы признался маме или не поверила или ….не поверила. А Сашке? Моя правда хреновая такая, тяжелая, как многотонный груз, больна, как моя голова, нереальна, как сказка для взрослого.
-Хорошо, я согласен. – Я ничего другого не смог придумать и мне, как кукле неваляшке пришлось махнуться.
-Ну и лады. А что там за болезнь то такая? - Нашелся он.
-Е, давай потом. Не хочу повторяться, с матерью только вон трепался, все потом.
-Ну, давай, тогда отдыхай.
После разговора я пролез в душ, старательно чистил зубы, пытаясь выгнать изо рта тошный запах горькой желчи, потом отдирал себя мочалкой так, что все кожа стала бордово-синюшной от перестараний. Мне не просто хотелось помыться, нужно было стереть следы горького позора своего, малодушия не мужчины двадцати шести лет, а двенадцатилетнего пацана , моего «униза» и «шлепа», на самое дно. Но это не смоешь, это не уберешь, это и не забудешь никак, это можно отложить просто в сторону, запрятать в торбочку или пакетик уголка в мозгах и сделать вид что ничего и не было. А что, разве что-то было?
Ничего и не было.
Ладно, с позором, ладно с Сашкой, с матерью ладно, а не ладно с …Андреем.
Опять и снова, снова и опять:
«Наша п!сня гарна, нова, почина!м !! знову!».
Все!!!!!!!!!!!!! Я ведь решил, хватит. Он ушел, его нет уже, а мне хоть как-то нужно начинать жить. Я понимал это, соглашался, даже настроился, но не знал, как и с чего начинать.
Ну, работа, да. И трезвость, да…И …по ходу делам будем макитровать, пока не знаю. Просить Бога надо, молить его горячо так, в захлебы. Может, смогу отвлечься, смогу забыться. Пойду снова боксировать, буду бить, и меня будут лупить, - начнет болеть тело сильнее, авось душа меньше перестанет, отвлекусь, найду кого-то…
Аж смешно от бредовости мысли последней стало…. Да уж, найди, придурок, найди, если сможешь, конечно. Если сможешь найти, сможешь захотеть, сможешь позволить своим рукам коснуться, сможешь поверить….если…
А пока я сидел и откисал, сидел и втыкал. И даже за это я был ОЧЕНЬ благодарен, что могу хоть жить и дышать и помнить его. А мог и не мочь, и где бы тогда я был? О, нет не нужно впускать всякую хрень в голову, ответа я все равно не получу, да и навряд ли захочу получить.
После я вышел из ванной, впервые за очень долгое время приготовил еду, правда, кроме кашек на воде и постных супчиков мне ничего нельзя было есть. И я стоически запихнул в себя дрянь - овсянку, выпил сока и пошел спать. В больнице спать было просто невозможно: вокруг шныряли люди, поступали и прибывали больные, стонали от боли и недовольства, капали и кололи, пичкали и запихивали, заходили - забегали и запрыгивали…..дурдом там. Как в моих глюках.
Я уснул мгновенно, удивительно, но факт.
Налетел инстинкт самосохранения. Нужный он такой, но запоздалый малехо. Но лучше поздно, чем никогда, это знают все.
Спал долго, очень долго, часов двенадцать подряд, не просыпался и не мучился кошмарами. Это был здоровый сон, крепкий и очищающий.
Когда я проснулся, - был уже полдень субботы. Из кровати я не спешил вскакивать, лежал и парил как-то. Странно, тело уже не болело, душа уснула, сердце механически стучало, и…..молчало. Чувств не было никаких, и пустота, и тянущая заторможенность. Лучше уж так. Хоть проблем не нагребу, отдохну, успокоюсь.
Видно, было мне нужно через все круги ада пройти, чтобы только сейчас вот лежать так тормозно и тупо, и не болеть.
Голова моя, уставшая в мозг, наконец-то решила попуститься и выгулять свои мазахистские мысли где-то вне моей досягаемости. Правда, после случая с передозой, мой организм и мозг решили сотрудничать и спасти себя сами, раз уж на чувства мои никак нельзя было положиться. Раньше, у всего « меня», был крепкий союз: тела, сердца, разума, мыслей, чувств и ДУШИ. Но, в связи с моей странной ситуацией, вернее, не странной, а скорее непонятной такой реакцией на одного человека, моим чувствам запретили высказывать свое мнение и выделываться. Заправлять балом – было ни-ни. Пусть пока передохнут, авось, полегчает. И, правда, стало лучше. Не знаю надолго ли, но я могу хоть спать спокойно, есть нормально, не кидаться на людей, как последний придурок. Потому, что:
«Поскольку нет других путей – начну кромсать пилой людей! » - уже достало и вымотало меня настолько, что хотелось выть волчарой и скрыться со сцены.
Если сказать парой слов – я ХОТЕЛ СПОКОЙСТВИЯ.
Ночами ты снился мне, появлялся весь в серо-черном, и тебе было плохо и больно. Я пытался дотянуться и помочь, но ты печально и отрицательно качал головой, поворачивался и уходил. Ты все взваливал на свои плечи и тащил этот непонятно-тяжелый груз сам, всегда сам, постоянно и упорно. Почему ты так с нами? Не доверяешь? Не понимаешь? Не принимаешь? Не? Не? Не? Сколько еще будет этих «не»? Даже там, ты кидал мен, оставлял одного разбитого вдребезги и выброшенного за борт корабля «Счастье». Так будет всегда?!
А здесь, в реальном мире мне стало лучше, намного лучше. Чувства вырубались, и я почти стал прежним. Да, все стало пресным, безвкусным и приторно-тошным, но я перестал «живя-умирать». Хотя, это вылезло другой стороной: теперь я говорил все в глаза, и мне было абсолютно пофигу на ответную реакцию, я и раньше не выносил брехни, теперь мог просто плюнуть в лицо из-за нее, я никого не пускал внутрь, даже по шутке. Опять таки, все это было игрой и защитной функцией моего подсознания. А я и не спорил, не напрягался

URL
2012-07-31 в 03:09 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
циклился. Мне спокойно – и лады. Это лучше, чем шляться хрен знает где, хрен знает с кем и заливаться такой отравой, что и тараканы подохнуть могут, а эти твари живучи.
Это был не самый веселый период моей жизни, но и такое бывает. Не все может быть зашибенно клево и интересно, не все веселье и кайфа, бывает и чернота внутренностей, надрыв сердца и обломки души. Смогу ли я их когда-то склеить и воссоздать воедино – не знаю, это очень трепетный и ранящий вопрос. Можно, только, уповать на судьбу и надеяться на лучшее. Что я и решил сделать.


Прошли выходные, наступил понедельник. Работа и Сашка, а что, не самый худший вариант от ухода из депрессии.
Я быстро сварганил себе еды, принял в попыхтях душ, оделся и рванул. За выходные дни я разленился, много отдыхал, вернее только то и делал что ел, спал, спал и ел, поздно вставал. И, естественно, я проспал, поэтому, пришлось надрываться по полной.
Мне повезло, Сани еще не было, видно он заехал по дороге в один из своих небоскребов и проверял там все, или работал или еще чего. Меня это не касалось. Но, сенкс эго задержке, я смог более или менее морально подготовиться к налету а, судя по последнему звонку партнера, взбучка мне обеспечена.
Приехал он только после обеда, уставший очень, с красными глазами, серовато-пепельным лицом и не в духе. Хреново. Но, за столько-то прогульных месяцев можно и получить.
-Привет, ты на месте? Отлично!– Сказал он и, не дожидаясь ответа, перешел сразу к делу. - Это хорошо, что ты пришел, наконец, в себя. Поздравляю с возвращением, но цветов и объятий не жди от мен. Ты - засранец, оказывается, еще тот. Но, и в этом есть свой плюс. Ты ничем не лучше нас, простых смертных,- попытался, что ли пошутить он. - А то уж я начал было думать, а не святой ли? Почти не пил, не курил, спортсмен такой блин, красавчик, умный и все у тебя выходило, за что бы ни брался.
У меня от его слов челюсть отвисла. Он что, серьезно? Та ну, хрень какая-то. Какой я святой нафиг?
-Сашка, ты чего? Сдурел? Что ты несешь? Какой святой? Никогда я им не был и не претендовал. Я просто делал, что считал нужным и все. Мудаком и задницелизом не был, критином тоже, но не более. Ты это, переставай ахинею всякую нести и лучше по ушам мне надавай, но мозги мне не парь этим вот всем.
-Да шучу я, шучу.
Он засмеялся открыто так, и попустило меня сразу. Хоть и был он крутой, жесткий часто и каменный, но иногда его просто нельзя было узнать, резко так менялся и становился, бля, весь такой простой и пушистый. Но это все обман, каков Саныч в нутуре – я знал наверняка, и меня не проймешь этим таким весельем его. Хотя…раз ему смешно, чего и самому не повеселиться?
-Ну, ладно, повеселились, и хватит,- вдруг резко прервал он веселье, - я, правда рад, что ты здесь. Ты, ведь помнишь, о чем мы с тобой договорились? Вот и ладненько, - он уселся в свое огромное и крутящееся кресло, достал из кармана своего дорогущего, сшитого на заказ костюма зажигалку, покрутил ее пару секунд в руке и прямо впился мне в глаза. - Я жду объяснений, правдивых и точных. Никаких «может и не знаю» не пройдет, так что расслабься и правду матку изливай.
Вот вам и весь Сашка.
-Я понял, только вот с чего начинать – так и не решил.
-Я тебе все выходные дал и пол сегодняшнего дня, можно было и придумать что-то. Ты не тупой!
-Да уж, можно было, да не придумывается.
-Не верю, глупым ты никогда не был, так что – не выкрутишься у меня.
-Я не собираюсь выкручиваться, просто тяжело это…Я попытался со Славиком поговорить, - и мы разругались очень. Не думаю, что он понял. Не простит. Не хочу еще и с тобой отношения портить, нафига? Но и так ты меня все равно не оставишь в покое. Так что как быть - не знаю даже.
-Ну, я не Славик, и, как уже говорил, много такого видал, что и не снилось вам. Да и личное - личным, а к работе это не имеет никакого значения, лишь бы ты хорошо работал.
Я не сильно нервничал, слегка так, но после его слов мне стало легче, все-таки он еще тот мужичара, не просто так же бабки такие крутятся у него в руках, не просто так с людьми сходиться. Ну, будешь ты бабла много иметь, ну протолкнет тебя папаша, дядя, деда, ну устроят за тебя все, но чтобы удержать это в руках – голова нужна, подход, ум. А еще и увеличить… А он у Саньки был, огромный такой, без границ, немного шезофриничный, но был же. Все миллионеры - немного того, да и гении, в принципе, тоже. Ну, и он такой был. Спал он не более 5-6 часов в сутки, а дела не миллионы баксов прокручивал, увеличивал прибыль и вокруг успевал. И порядок любил, бля, так любил, что помню, еще раньше, когда я у прошлого хозяина работал Василия и Сашка только стал моим клиентов, он был так дотошен и щепетилен, что мне ночи напролет приходилось работать и ночевать в салоне. Иногда и переделывать, но это пару раз только было. Он так все скрупулезно высматривал и оценивал, как художник, что собирается написать самый гениальный шедевр в мире. И у меня получалось это создавать, это были не байки и машины, это были о-го-го какие творения искусства.
Он всегда любил повторять, если задумывал что-то новенькое и охриненно непонятное: Вмажем, браток, творческую дозу!
Ну, мы и вмазывали. Он не сваливал все на меня одного, не боялся и руки марать, нет, он не создавал, но где что лишнее или не то, подмечал мгновенно и точно. Так точно, как будто бы не голова была у него, а самый опупенный компьютер. Еще та умная зараза был. Он мне нравился, он стоил честного уважения, а больше и не требовалось. Его уважают, он не доеб-ся, хорошо всем!!! Но что там творилось за стенами его души….- это не то, что сложно понять, это просто нереально. Закрыт, каменный, немой. Это был не секрет, нет, это было «табу».
И вот сейчас нам предстояло перейти на новый уровень общения, и какой он будет этот уровень – я затруднялся определить. Стремно, но деваться некуда.
-Я жду.
-Ладно, - я поерзал на стуле, попытался усесться более удобно, но понял, что не усядусь дотоле, пока не закончиться разговор.
-Ты помнишь Андрея?
Сашка смешно так округлил глаза:
-Которого из?....
-Ну, месяца четыре назад. Я с ним сюда приехал, а у нас как- раз приехали клиенты, знакомые твои крутые и байк в тот же день купили, Дукати 796, а потом мы вместе праздновали?
-А, да, вспомнил. Сказал бы сразу, друг твой. И что?
Я помедлил пару секунд и начал:
-Так вот, не друг он мне вовсе. Вернее, я хотел бы очень, чтобы был он мне другом, но на тот момент я знал его всего лишь пять дней. Не более. Я говорил тебе, на него напали и он был ранен, так вот я ему тогда помог и к себе подлатать взял, хотя, если честно, лечил я кого-то впервые. И страшно было, быть в ответе за чью-то жизнь страшно… - И, тут меня понесло, так прорвало, воспоминания понеслись безпрорывным дождем, как, ураган, который нельзя остановить до тех пор, пока он сам не выдохнется и не умолкнет. И я, воспринимал себя очень странно, со стороны как будто, не мои уста говорили, не мои глаза пылала, не мои руки тряслись, не мое сердце заходилось в стремительной гонке. Я не хотел так далеко заходить, не планировал и половины, но…Получилось так.
А затем наступила тишина. Длинная и немая. Хотя, какой еще может быть тишина? Немой.
-Не струя себе фонтан ты тут выдал, - изрек, наконец Саня, когда я заткнулся и потупил взор.
-Только, чего ж ты раньше не поделился? Мать не знает ведь, я прав?
-Нет, конечно. Знает только, что запал я на кого-то, но на кого – не ведает.
-Ясно. И Славик, говоришь, обделался?
-Я не так выразился, но суть та.
-И что теперь делать собираешься?- Спросил он и закурил. Странно, в кабинете он не курил. Я вопросительно глянул на его руку, он усмехнулся и подал знак присоединяться к нему.
-Сегодня можно, Такой повод есть.
-Да уж, повод, охриненный повод поплакаться в жилетку.
-Я не это имел в виду, но и так тоже ничего. Я насчет твоей откупорки души.
-А.., понятно.
Я закурил, без особого интереса, но решил занять дрожащие руки хоть чем-то и заполнить тянущуюся тишину полупрозрачным дымом. Мы курили, и каждый думал о чем-то своем, но думать не хотелось. Мне, как бы, стало чуток легче, по крайней мере, меня не материли, не обвиняли и не ржали. Я вообще не понимал его реакции, как будто он не слышал, или просто как за шутку принял.
Так прошло минут пять, затем Сашку резко встал и, повернувшись к окну начал всматриваться глубоко вдаль.
-Я тебе сочувствую сейчас. Я не пережил, конечно, этого с мужчиной, но с одно женщиной у меня такое было. Похожая ситуация. Хотя у меня было парочка мужчин любовников но, ни один не зацепил. А ОНА взорвала меня, до сих пор помню, всегда буду вспоминать, и жить этим. Там, глубоко внутри, никто и не догадается. Было больно очень, но все ж не так сумасшедше, как у тебя. Ты у нас уникум, видать, как я и думал. Со временем станет легче, но не пройдет, не надейся. Если бы да, то уже прошло, а так - ты попал. Но ничего не поделаешь, терпи. Это сделает тебя сильнее, и или добрее или жестче, что-то одно из двух. От тебя зависит, какого в тебе больше – то

URL
2012-07-31 в 03:09 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
и верх возьмет, но думается мне, что лучшее. Ты никогда козлом не был, с чего вдруг сейчас становиться? Так к чему я веду…тебе нужно не бороться с собой, а просто жить и хранить это. ТЫ не сможешь забыть, не сможешь не любить, и не нужно забывать. Эта та невидимая нить и то прозрачное добро, что и делает нас людьми. Мы любим – это дар. Пока еще ты не понимаешь этого бесценного подарка, но все ж он – чудо. Такое бывает раз, нет, любить можно многих, но по-разному,. Но все ж вот так – только единожды.
Сказать, что я охр-ел от его слов - не сказать ничего. Мало того, что он не насмеялся, и не обматерил, так он свои тайны раскрыл, свое сердце распахнул, да еще и про мужчин любовников рассказал. А от последних его слов у меня в горле огромный такой комище застрял и я никак не мог проглотить его.

Я остаюсь метафорой дикой страсти
В твоей колоде - тузом высшей масти!

У меня просто не было слов.
Сашку повернулся ко мне, наклонился вперед, облокотившись об свой стол из красивенного дерева, цвета молочного шоколада и произнес:
-Не ждал такого? Искренность за искренность. Честная сделка?
Я только махнул головой.
-Ты что, язык проглотил? Говори уж.
Я чуть прокашлялся, пытаясь убрать все тот же комок в горле, и прохрипел:
-Не ждал, честно не ждал. Ты, правда, много чего знаешь. Тот еще … И спасибо за понимание. Мне оно сейчас не помешает.
-Знаю. Ты не парься так сильно. Все уладиться, если помочь. Нужно определиться, чего конкретно ты хочешь, а уж потом действовать. А, может, и действовать не нужно будет, может, ты захочешь все пустить потоком. Это не столь важно, главное понять и принять все как оно есть. И не дури. Хватит, наглупил уж. Но тебе, видно, это нужно было, а то уж слишком все у тебя правильно и по плану было. А жизнь, она знаешь, какая сучка хитрая, вот и сюрпризик тебе преподнесла. Вынеси урок – и живи. Понял?
-Да.
-Если ты поговорить захочешь или помощь нужна будет – говори. Мы же не чужие. Я словами трепаться не люблю, что имею, то и ввиду!!!
Теперь, только теперь я поверил и понял, что он и правда это от всего сердца делает, не просто на словах, а искренне.
-Мне никто когда-то не помог и не предложил помощи этой, чертовой. А она нужна была, очень нужна. Поверь, знаю, как бывает хреново одному, так что я « был голодный, и знаю каково это голодать брошенному».
-Я не забуду этого никогда, и буду помнить. Огромное такое, неоценимое спасибо.
-Ну, лады тогда. Если это все, давай уж работать тогда. Ты не забыл, как это делается еще?
-Вспомню, если что.
Я уже повернулся, чтобы выйти из кабинета, как слова Сашки заставили меня остановиться и замереть на месте:
-Я точно не уверен, но мне кажется, что я где-то видел твоего Андрея. Еще тогда мысль такая мелькнула, но я не напрягался и выкинул это из головы. Если вспомню - дам знать. Да?
Я не знал, что сказать. Хотел ли я этого? Хотел, конечно!! Но хотел ли Рей? Это уже другой вопрос.
-Да, конечно. Еще раз спасибо,- и я вышел.
Работу я не забыл. И очень даже соскучился - ухватился, как за спасательный трос. Брал все заказы – и толковые, и не очень, самые тяжелые и замысловатые, сидел там долго и пытался отдавать всего себя. Пацаны сначала с интересом на меня посматривали, пытались расспросить и вытянуть хоть что-то, но потом отстали, так как поняли, что на разговоры я не настроен. Меня это устраивало. Мы не были все друзьями, но команда у нас была дружная - другого Саня и не потерпел бы. Это была половина нашего успеха, и он, и я это осознавали. Были новички, которые пытались выделываться, хамить и увиливать, они либо изменялись, либо им показывали прямой наводкой на дверь. Так что в магазине мне было уютно и спокойно. Бумажной волокитой я не любил заниматься, я был практик, это однозначно, но бывали случаи, когда приходилось и попыхтеть над договорами, мелочами контрактов, достоверностью и точностью, вот это меня раздражало очень, я злился, но понимал - надо. А когда мои руки доходили до железа, колес, педалей, руля и….- я успокаивался и настраивался на волну творческих поисков и тишины.
Но больше я не гонял, не летал по трасе, не захватывал потоками ветер, не пил его безмерными глотками и не отбивался он в моей груди израненной. Не мог, не хотел. Без Андрея это перестало меня умилять, прекратился огненный запал, как будто бы машина в порядке, и ездить может, и хочет, а заправочной станции нет, и нет бензина, закончился. Что-то перегорело у меня внутри, что-то там замкнуло. И плохо, если навсегда. Я ездил на байке по городу, решал дела, ездил, но это стало просто средством передвижения, но уже не жизнью, не окрыляло и не возносило. Все упало в пыль.

Зачем просеивать песок моих желаний?
Зачем? Скажи? Тебе ж не нужен я?!!
Зачем ты плел венок своих касаний
Зачем? От злости? Или дури? А вот, у ног он я

Уже нет веры в радость, она же блефовала
Как сука и как лгунья. Колола, как игла.
Зачем меня ты бросил? Ведь был моя отрада
Не уж то все, что было - была скотска игра?

У меня все стало по-другому. Когда то, кажись в другой жизни, Славка любил говорить:
«Я смотрю на мир голубыми глазами через розовое стекло, поэтому мне фиолетово. А ты такой весь правильный, такой знающий. Расслабься, братан!»
Вот так, приблизительно, и мне сейчас было. Мне было все одинаково, все пофиг как-то стало. Пришло время повзрослеть, отпускать понемногу боль свою, перестать быть тряпкой в чувствах своих и действиях, нужно уметь отвечать за свои поступки. Хотя, разве можно измерять чувства наши? Разве есть правила, законы для боли и меры страданий? Кто знает, как правильно и достойно вести себя, когда оно все воспаленно и болит? Я понял одно: не хочешь – не показывай и не говори, но от этого никуда не денешься. Легко рассуждать и учить со стороны, или даже про себя говорить, но когда уже зажило, а если там еще все пылает и дрожит огнем, если все свежо и открыто - то пошел ты и твои правила куда подальше.!!!! Только терпеть зажав зубы, сцепил их так яростно, что скрежет слышно внутри, сжимать кулаки от бессилия и загонять пальцы в ладони до крови, разрывать тихонько плоть и хоть немного отвлекаться на физическую боль. Только так и выкарабкаешься, только так и удержишься, на своем маленьком плоту.

Меня крошил, как иней, осколки на асфальте
Разбиться - встрепенуться, и дальше улететь.
И нету больше фальши, я стал другой отныне
Меня ты бросил, все же, я научился плыть.

Могу сказать так, время лечит, но у каждого в разные сроки и по-разному.
Время-главный fucktor.
Я решил снова заниматься боксом, скорее всего – это было от переизбытка энергии, а может, мне просто хотелось бить кому-то морды. Я не был кровожаден, нет, как говориться: « вмажу-сразу! Станет легче, не сегодня так потом!»
Вадим Степанович, как услышал о том, что я хочу снова вернуться и боксировать, чуть не задушил меня в объятиях.
-Боже, какая чудная новость. И чего передумал то? Чего раньше не пришел? Столько времени потеряли…ах,..какой день то чудный…! Какой чудный день то! Какой….день!
Он всегда так по-особенному говорил, как будто пел, вся речь его была тягучей рекой такой, русской, родной и очень дорогой сердцу.
Я с детства любил смотреть зарубежные фильмы, и музыку зарубежную любил, не пер меня шансон, не понимал я его, не мог проникнуться настроев и текстом, а не наше – легко и свободно. Язык английский тоже как по маслу мазался, не напрягался воще, и юмор тупой их понимал, не смешно, если честно, но понимал. А наше, - нет и все. Не цепляло, хотя треснись, а не брало. А тут, ни с того ни из сего крутануло. Стал, как наркоман, все русские фильмы пересматривать, комедии, триллеры, военные, И ВОБЩЕ ВСЕ. И понимать начал, пропускать через всего меня. Песни начал в захлебы слушать, петь про себя, даже книги начал наши читать.
Вот чтоб раньше Славику сказал про такое, наржался бы, сволочь, постебался надо мной, сучара. А сейчас некому. Знакомых было куча у меня, а друг был один, вернее ни одного уже. Я скучал за ним, вспоминал, а вспомнить было много чего, столько ха-ха мы с ним словили – не перечесть, и по-доброму у нас все было, легко просто, что ж то так вышло скотски? Жалко, очень жаль, но не перемотаешь назад

URL
2012-07-31 в 03:10 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
ничего, не сотрешь из его памяти моих сложных и диких слов, не уберешь гримасы отвращения на его пьяном, но соображающем лице. Не вернешь ничего уж….
За такой короткий промежуток времени я умудрился потерять двоих очень дорогих мне людей…и кто я после этого? ЛОШАРА Я!!!! Одно радует, с Сашкой стало здорово, легко, просто.
Что-то теряешь, а что-то находишь.
Да уж, любовь зла, и козлы это знают!!!
А я чего не знал? Значит - еще больше козел!
Так вот, тренер сжал меня в своих крепких объятиях, потом напевая смешную детскую песенку про паучка Ананси, или как там его паучка этого он пошел к рингу, где в спарринге боксировали два молодых, но толковых парня, хотя на Степаныча, это не производило ни грамма. Ну, такой вот он был, требовательный и по-доброму суровый. А с нами иначе – никак. Мне он крикнул на ходу
-Переодевайся скорее, разминайся и по залу кругов 40.
-Степаныч, я в запоях был столько, не потяну бля…
-А ну молчать! Матов мне здесь никаких, и не спорить. Ты делай, а там посмотрим.
Я очень сильно выругался про себя. Раньше, зная тренера, я бы не спорил, но время прошло, я повзрослел, да и забылся, вот и попробовал пикнуть, а толку то? Он все равно по-своему сделает, знает, что и кому.
Первое время было тяжело, ох как хрево! Не оставалось после тренировки ни одного живого места. Все тело от растяжек ныло, кости выкручивало, мышцы болели, голова отваливалась, но я знал, что потом будет легче. Я в основном первый месяц только разминался, отрабатывал с грушей удары, приводил в норму мышцы, и только потом тренер начал ставить меня в пару. Не потому, что боялся моей неучи и неспособности, а лишь затем, чтобы втянуться, влиться в коллектив, почувствовать атмосферу и срастись. Одиночкам тяжелее, а я всегда таковым и был. Я мог периодами в прошлом, и шутить много, и трепаться запоями по теме, мог, но это накатывало часом-два - откатывало, потом снова молчу. И Степаныч знал это, он просто давал прийти в себя, да и технику нужно было подогнать. Я не был качек, нет, в норме, был в полу тяжелом весе, около 80 кг, но сейчас, перешел на супер средний вес, это 75кг. А это все меняло, и технику немного, и оппонентов, и еще кучу всякой всячины. За дни бухаловок и отлетов я потерял 10кг, за последний месяц я набрал снова 5 кг., , но дальше никак пока не шло. Не могло все так быстро стать на круги своя, нужно опять это чертово время, даже для элементарной поправки тела. Что уж говорить о душе.
«Говорят, что врагов нет только у дураков, а страх не испытывает тот, у кого нет врагов. Страх – самый первый противник боксера». Так всегда говорил тренер, я понимал это так, что если ты победишь свой страх,- то сможешь победить кого - угодно. И раньше это срабатывало, в боксе уж точно, но бой с самим собой – это самый тяжелый бой, и выиграть его почти невозможно, разве что ломая себя, переделывая, излепливая себя совсем другим. Мне предстояло решить, что я хочу и каким я хочу видеть себя.
-Так, Крис, чего ты стоишь как пень? Я же сказал, с мешком работаем, и если мне понравиться то, что я увижу, то сегодня будешь не один. Хочу поставить тебя с Лешкой.
Я перевел взгляд на парня, он как раз тоже смотрел в мою сторону, скептически так, с полу насмешкой.
-Он хорошо дерется, но молод еще и что самое главное недооценивает противника. Уж слишком уверен в себе, а ты сам знаешь, как это опрометчиво. Половина выигрыша в кармане, если ты знаешь своего противника и умеешь оценить трезво ситуацию. У тебя с этим раньше проблем не было, как сейчас – не знаю. Но вот у Лехи есть. Я бы очень хотел, чтобы вы сошлись – друг друга вы стоите по отдельности, нужно еще вместе попробовать.
Раз тренер так отзывался о парне, - значит, так это и было, я еще ни разу не видел, чтобы он ошибся. И это было редко, очень.
Я перебинтовал руки, встал в боевую стойку и начал отрабатывать удары с мешком с час, нужно было продумать и отработать виды защиты, и определиться в технике нападения.
Я остановился передохнуть, и тут Степаныч меня позвал.
-Ну что, ты готов? Месяц уже дурью маешься, пора и о нормальном бое подумать, так ты идешь?
Конечно, иду. Пришел же для этого, а как иначе. И самому хотелось порубиться и на новеньких посмотреть. Мы ж, когда в последний раз сюда приходили, я тогда с Реем был, никого и ничего не увидели, - в неподходящее время попали, да и не летом в жару. Не повезло, или повезло, наоборот.. и я смог побыть дольше с любимым…мои мысли прервал шлепок по шее.
-Ты что, спишь? Я тебя спросил что-то? Будешь с Лехой?
-Да, буду. Извините, задумался.
-Ты в последнее время много думаешь. Поменьше бы. Так…стали в боевую позицию, и пошли.
Парень был хорош, не хватало, конечно, быстроты, но удар был у него сильный. Я был быстр, у меня всегда была большая скорость, и что самое главное (это я выучил еще с детских пор) никогда не держал такой темп постоянно, я то ускорялся, то уходил в защиту и концентрировал силы на следующие удары. Очень важно знать границу своих сил, уметь увернуться и отступить, а где молниеносно атаковать. Хотя, и у меня удар по силе был неплох, но у него был просто бомба. Красавчик потом вырастет, правда, поработать нужно будет много.
Время, проведенное вне клуба, тоже дало о себе знать. Скорость я немного утратил, но это дело поправимое, главное тренировки.
Удар, уклонение, удар, еще удар, уклонение и шаг назад, смена ритма и силы ударов, ложный маневр и удачное попадание в противника, да непредсказуемость – это по моей части. И резкие наскоки… А если все это вместе в одном коктейле – вот вам и профи. Бой на ближней дистанции – был не совсем мой конек, с ним мы были на « Вы», а вот с более дальней - это мне больше по плечу. Руки у меня были достаточно длинные, чтобы позволять из дальнего бить.
Леха не ожидал, так что получил он от меня хорошо, я ведь за месяц одиночных тренировок ко всему и ко всем присматривался, наблюдал и откладывал в голове. Так что его методы и приемы я выучил.
-Сделал ты меня.- Пропыхтел он после боя. - Не ожидал. С такими способностями и ушел с ринга. Нельзя так! Блин, я еще не могу прийти в себя. Я Леха,- и он протянул мне руку. Мы пожались.
-Ты тоже хорош, очень, будешь далее работать - и все у тебе будет здорово. У тебя удар – бомба. Очень сильный и стремительный, но ты открываешься слева. Я левша, и мне легко…- Мы еще минут десять обменивались впечатлениями, а потом пошли в душ. С Лешкой мы сошлись неплохо, начали часто вместе тренироваться, и тренеру это нравилось, он и сам нас ставил. Потом, как всегда душ и обмен впечатлениями, обсуждение ошибок, пожеланий, слабых и сильных сторон …. Иногда мы заходили в пабы, он пил пиво, я сок и воду.
-Что ты сок один? Завтра же выходные, можно и покрепче.
-Спасибо, но у меня не так давно был очень серьезный бой меня и спиртного, и перевес был не в мою сторону, мне едва ли удалось выстоять, так что я еще не настолько окреп, чтобы снова с ним сразиться. Может, через какое-то время и выйдет, но не сейчас.
Больше Лешка меня не кутузил. С ним было просто, хотя сам он был очень вспыльчив и горяч. Но, так как я был спокоен внешне, и по большей степени молчал, то он говорил много, но в душу не лез. Мы боксировали, иногда сидели здесь, а потом расходились по домам. Но сегодня Лехе не хотелось.
-Слушай, у меня завтра День Рождения, мы собираемся праздновать, не хочешь присоединиться? Будет весело, а то ты что-то уж слишком сам по себе. Если не спросишь чего-либо у тебя - ты никогда сам не выдавишь и слова. Так что? Придешь?
Я задумался, не очень и хотелось, но не век же дома сидеть.
-Да, приду. Спасибо.
-Отлично, праздновать будем в клубе «МАКСИМУС», подходи после 10 вечера. Компания будет не большая, но отрывная на сто процентов. Взбодришься.
-Хорошо, понял.
За последнее время я отошел, мать пыталась откормить меня - как только могла, пекла всякие сладости, а я был сладкоежка еще тот, делала свежие фруктовые соки, осень предлагала большой выбор всего натурального, свежего и вкусного. Сам для себя я ленился. Сашка тоже поддерживал меня очень, но больше не лез, так, вскользь интересовался. Ну, в нете сидел, фильмы и музыка, но не будешь же вечно так. Нужно и развеяться, поменять атмосферу, не хотел идти, но заставил себя. Я надел синие джинсы, белую водолазку и сверху пиджак немного укороченного покроя, но было стильно так, аж самому понравилось. Куртка сюда как-то никак. Я не выпендрежник и не свихнувшийся на моде, но стиль я люблю, у каждого должен быть свой. Это, как и в рисовании картины, как в выборе байка, как в лепке разноцветной мозаики – хоть и набор цветов и материалов разный, но в итоге они приобретают здесь такие идеально подобранные формы и оттенки, что уста людские и называют их шедеврами. Ты тоже творишь, просто в меньшей мере. Одежда – это хорошо, но нужно понимать, что тебе идет, в чем ты остаешься сам собой, но в тоже время открываешь новые грани натуры, а не что тупо модно. Иначе - ты всегда будешь лохом. И важнее всего чувствовать себя в этом комфортно и просто. Я не мог ходить в джинсах, когда матня возле колен, или наоборот, они так узки и туги, что не то что ноги перекручивает, что моим причандалам не было чем дышать, а impotentom я становиться не хотел. Духи любил дю-понт, а вот по обуви у меня был бзык. Ну, может человек любить что-то сильно из вещей? Так вот, это был байк ….и боты. И тяжелые ботинки, и кроссовки, и туфли, и мокасины, но они были все кожаные, не кричащие, только коричневых и белых тонов, иногда рыже-кофейные, если кожаные туфли. Были и черные, но редко. Мог носить любой стиль: и спортивный, и строгие костюмы, и непринужденный повседневный. Раньше мне было пофиг – одни джинсы и хватит, несколько пар. А после моего прыжка в куда-то там, меня как заклинило. Я понимал

URL
2012-07-31 в 03:10 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
что это просто уход от себя во внешнее, в спорт, в работу, в шмотки, но так я мог себя девать. Так что вылезла еще одна сторона моей зашифрованной натуры.
В общем, выглядел то я нехило так, стильно, даже очень, но было пофигу. Хотелось просто сам процесс производить, и все, а то, как там на меня смотрят, что думают, ржут или нет – все равно. Я перестал полностью зависеть от мнения других людей после Рея и Славика. Внутри было пусто, как и обычное явление последнего времени.
В клуб я пришел около 11. Раньше не хотел, все немножко наберутся уже, и не будут приставать ко мне с выпивкой. Было очень людно и дотошно накурено, а вечер только начался. Я, с возвратом к тренировкам, перестал курить, а здесь было уже нечем дышать. Люди толпились, пытались прошмыгнуть в маленьких проемах появившегося на мгновение пространства, кто-то бухал, кто-то танцевал, кто-то зажимался. Обычная дискотечная тусня, ничего нового и необычного. Хотя, клуб был новый, куча неоновых и разноцветных игристых огней, всяких новомодных и прикольных прибамбасов, разрисовок и прочей ерунды. Сцена была большая, танцевальная площадка просто огромна и удобна. Если уж развлекаться, то однозначно здесь, а не в тех забегаловках, где я провел последние месяцы моего отстоя.
Наконец, я увидел Лешку. Он сидел за столом и что-то впаривал сидящей возле него девчонке. Она делала вид, что слушает, но сама в пол ока посматривал на диско-площадку. Ну и понятно, танцевать и развлекаться сюда пришла, и никак уж не лясы точить. Ну, или снять кого.
Я подошел к ним, подождал, пока Лешка подымет голову, и когда он вскочил и притянул мне руку и прокричал, я ответил взаимным рукопожатием. Затем, перекрикивая визжащий голос певицы, попытался поздравить парня:
-С праздником тебя.
Мы обнялись, как и положено, он слегка ударил меня по плечу, еще раз должным образом и потащил за стол. Потом спросил:
-Что это ты так поздно? Уже все собрались давно, напиться успели и разбрелись кто куда.
-Так я на час позже подошел только. Шустрые вы все здесь. Когда успели то?- Потом я протянул ему коробку с подарком, что купил ему сегодня, и добавил:
-Хотелось бы пожелать тебе дальнейших побед в спорте, ты заслуживаешь их, и простого счастья в жизни твоей ни от чего не зависящего. Вот как бы жизнь не крутила тебя, а тебе клево и суперски. Ну, здоровья еще.
-Спасибо. Мне такие тут тирады произносили, не тосты - тостища, а ты так просто. Очень рад, что ты пришел. А теперь давай я тебя со всеми буду знакомить…
Да, не хилая такая маленькая компания была у Лехи, человек пятнадцать, точно, и это еще не все собрались. Лешка пытался собрать их всех в кучу, но задание было не из легких.
-Блин, «миссия невыполнима» Тома Круза просто отдыхает по сравнению с нашей. - Это было в точку. Оба заулыбались.
Имена всех запомнить было нереально просто, да и не нужно это никому. Всем и так было весело до уср-чки, пьяные, румяные, раскрепощенные такие и еще очень молодые. Среди них всех я был самый старший. Была снова выпивка, песни – танцы, тосты приколы и еще хрень зна что. Было что хочешь в общем, но в пределах нормы.
Я танцевал, пил сок, и спрашивал себя: « какого такого хрена я здесь делаю?»
Я сидел за столом, а какая-то милая блондинка пыталась уболтать меня и научить ее бить по морде, на случай проблем и защиты. Мне было аж смешно, у нее были такие нежные ручки с гелевыми накладными ногтями, что можно было уделаться от одной мысли об ударе. Да если она зажмет только эти милые пальчики в кулачок, там живого места не останется, но объяснить это ей у меня никак не получалось, уж слишком настойчива она была. И очень мила. Можно и вечер продолжить, - вдруг появилась слабая мысль. Она так откровенно на это намекает, что и лосю ясно.

Хотелось съе от сюда с ней и поскорее, но у меня было такое чувство, что за мной наблюдают. Некий, прямо прожигал мне затылок, но я все тянул время и не поворачивался. А потом резко крутанулся, и увидел глаза Славика.
Он смотрел на меня, не мигал, очень прямо, стально и пронзительно. Если бы глазами можно было сверлить, то во мне бы была уже дыра. Мы смотрели друг на друга с полминуты, потом он опустил голову вниз, снова вскинул и пошел прямо в моем направлении.
Мне не было страшно, хотя в голове и пронеслась мысль о том, что он может полезть в драку и всем объявить какой я траханный пидор. Мне было пофиг, так было последнее время. Он подошел вплотную, окинул взглядом нашу собравшуюся компанию и обратился ко мне.
-Привет, я бы хотел поговорить с тобой. Это можно устроить?
Я удивился, честно, такого я не ждал.
-Сейчас?
-Да.
-Где?
-На улице, там хоть слышно.
Я поднялся со своего места, и последовал за удаляющимся уже бывшим другом.
На улице было прохладно, как-никак стоял ноябрь. Морозец брал так ничего.
-Я слушаю тебя. Чего ты хотел? – Сразу перешел я к делу.
Славик потоптался малехо на месте и как-то неуверенно начал:
-Я это…. хотел как бы …. извиниться за свои слова. Я …бухой тогда был…да и не ожидал такого ….она, это…..правда всегда тяжелая….а твоя правда оказалось не посильной для меня тогда….но я долго думал и ….в общем я был неправ.
Он умолк, и я тоже растерялся. Меньше всего я ожидал встретить здесь друга, и уж точно никак не верил в чудо такое, как его извинения. Славик ни разу, за всю нашу дружбу не извинялся. Всегда мне приходилось делать это, я привык, не так уж и гордо. Да нет, я был горд, очень даже, но на Славку обижаться, - что на ребенка малого. ОН и ниже был, и щупленький такой, и весельчак, и как посмотрит на тебя этими пьяно-лихими и дурачливыми глазищами, весь запад у меня отлупить по морде - пропадал. Мы много чего пережили. И тут вот он извиняется,… Я был в ступоре.
Это было невероятно, но FUCK!!!

В душе начала зарождаться маленькая надежда на хорошее.
-Я понял. Ты был пьян. Все лады, я не в обиде, правда.
-Зная тебя, это не так, - отбил он.
-Все нормально! – Я начал закипать. Чего он хочет от меня, я должен расцеловать его в обе щечки?!!! – Я НЕ ЗЛЮСЬ!
Славик тупо уставился на меня и тихо спросил: - У тебя новая компания и друзья?
-Нет, у Лехи сегодня день рождения, он пригласил, я пришел. Мы с ним боксируем в клубе, и все.
-Ты вернулся на ринг?!!- С удивлением он воскликнул.- Надо же, а говорил с этим покончено.
-Да, говорил. Но времена меняются, да и мне нужно себя заполнять, ты вон меня обматерил и съё, любовник мой меня оставил, работа и бокс - это все что осталось у меня.
Славка дернулся резко после моих слов о любовнике, но промолчал. Потом подошел ближе и прошептал:
-Ты, правда, меня прости, я - дыбил. Сам это знаю, тебе помощь нужна была, а я так…Я и не ожидал услышать такого, и просто тупо трусанул. Такое ведь тоже бывает?!
-А чего трусить тебе? Не ты же…- у меня никак язык не поворачивался произнести слова, которые не так должны звучать, в моем понимании не так. « Траханный» - эти слова, но НЕ ТРАХАЛСЯ Я С АНДРЕЕМ, НЕ ЕБАЛ-Я Я С НИМ. Я его любил, я отдавал ему себя, отдавал все что было.
-Ты сможешь хоть когда-нибудь простить меня?- В его голосе было столько искренности и сожаления, что не мог я быть отморозком таким, просто не мог. Я простил его сразу, как только глянул он на меня глазами своими сожалеющими, просто было стремно подпускать и открываться снова, а вдруг ранят пуще прежнего? А я не только-только учусь совладать со всем этим? Только малехо успокоился. Как пережить это еще раз?
-Я простил Славка, давно простил. У меня нет на тебя обиды, вовсе нет. Есть только боль в глубине души, щемящая и тупая. Уже тупая, хотя нет, еще не совсем, но я борюсь. Просто, ты если не принимаешь меня таким, не обнадеживай, не трепли, я пойму. Мне просто очень тяжело, и жаль, что у нас так вышло. Я не хотел тебе говорить тогда, понимал, так сразу ТАКОЕ не вываливают и не поймут, но ты так стремительно налетел с наездами, меня прорвало. Я сам виноват, да и правду ты говорил, почти все правда. Жесть, но правда.
-Заткнись, придурок. Что ты несешь? Я долба-б высшей категории, так своего друга опустил, а ты меня еще выгораживаешь? Что, последние мозги пробухал?- И тут он стремительно бросился ко мне и крепко обнял, прижимал так, как не мог высказаться и объясниться, прижимал и чуть не плакал.

URL
2012-07-31 в 03:11 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Что происходит то в самом деле?!!!
-Прости меня, я как поставил себя на твое место, мне - затошнило от всего, еле удержался. Я даже не знаю толком, что нашло на меня. Банальная ревность, обида, злость, грохнуть тебя хотел. Я даже не помню половины тех слов, что в ауте тебе нес, я в ступоре был пьяном. Потом неделю бухал, пришел к тебе домой - ты не открыл, я снова пил, потом перестал пить совсем, а второй раз тупо так и стремно придти. Вот я, сцикун какой. Мне так стыдно за все, и за мои слова, и за малодушие мое, и за то, как поступил с единственным своим реальным другом. Это я ганд-н, я – пид-р, не ты…..
Я пытался успокоить его, как-то прекратить это, у Славика кажись, настоящая истерика началась. Да уж, и что делать то? Охринеть!! Вот так вечерок развлекухи….
Я стоял и прижимал его к себе, просто не знал, как отстранить, он вцепился мертвой хваткой и все тут. Но постепенно он начал успокаиваться, и его тиски стали чуть слабее.
-Андрей, мы еще можем быть друзьями?
-Угу. Истина где-то, между прочим, – поддел я его.
- Это хорошо. – Он поднял голову и отстранился от меня. – Ты это,…ну…мы можем поговорить о твоем…парне уже более спокойно. Я… не спец, конечно, по парням, но все же оно вместе как-то проще и не так паскудно.
Я заржал во весь голос, удержаться не было никаких сил. Конь он в пальто, блин.
-Да? И чем это ты мне поможешь? Мы проходили уже эти вопросы и ответы. – Сначала голос у меня был веселый, но чем дальше я продолжал говорить, тем сильнее он срывался и становился тише.
-Расслабься, я отошел уже немного, хреново, конечно, болит, но я принял это, перестал бороться и отрицать саму суть любви. Да, я спал с мужчиной, да, я люблю его и не уверен, что это когда-либо пройдет, да я был счастлив как никогда. Да. Но это было, и он ушел. Какой смысл отрицать, но убивать себя я не буду, хватит голову себе о стены крушить, мне сказал один хороший человек,- люби, но живи дальше. Я так и пытаюсь делать. Я и живу, учусь жить, без кайфа и красок, но мне ничего другого не остается.
Я умолк, а потом добавил.
-Без Андрея все не так, все пусто и… тускло. Что-то умерло во мне с его уходом, он забрал с собой часть меня, светлую часть, но что самое главное, если бы я мог вернуть время вспять, я бы ничего не менял. Он так много мне показал и дал, так много открыл и … Я просто очень его люблю, до смерти и жизни одновременно. Он моя половина. Не знаю, кем был я для него, но для меня это так. Ты просто знай это и все, но больше я не хочу, да и не могу говорить об этом. Меня начинает рвать на части, я могу сорваться. Я еле удержался, чуть от передоза не загнулся, в больнице был. Не жалость мне нужна, не она!!! Нафиг надо! Просто, не хочу трогать и вскрывать рану. Она не зажила, она болит, но я смогу жить.
В горле пересохло, тело мое труханило, сердце заходилось в не биении, а бешеном галопе, стены снова начали сдавливать виски и перед глазами начало полыхать.
-Черт, - я присел и оперся одной рукой за стенку дома, другой захватил темные листья с земли, начал сминать их своей горячей рукой и пытался захватить хоть немного воздуха. А в легких моих сперло, и никак не удавалось вдохнуть и выдохнуть, перед глазами начали проскакивать разноцветные искры, и я пришел в себя только после Славика шлепков по моему лицу.
-Ты что, не смей вырубаться, мать же твою. Вот же задница ты такая…да вдохни ты этот чертов воздух… Вот так, молодец. Ну что, лучше уже?
Мне полегчало. Отступило.
-Все, я понял. Не трону тебя больше, прости. И как же тебя так угораздило то? Вот напасть.- Друг, поддерживая меня, кое-как поднял, я окончательно пришел в себя, и смог уже нормально соображать.
Мне в больнице еще доктор психиатр сказал, что могут вот так находить панические наскоки прошлого, и отголоски могут отдавать до конца жизни, а могут и не отдавать.
ТВОЮ МАТЬ, я что, теперь вечно психом буду? Может, мне резиночку специальную такую купить, на руку нацепить? И, только пришла она эта паника - бери, дергай или щелкай ею, авось пройдет?
-Все норально!! Это, видно, после дискотеки, там дышать не было чем.
-Норально у него! Это ты мне сейчас или себе сказал? Не делай так больше, знаешь, какая измена…Что я с тобой делать буду, грохнись ты на землю?!!! Крыша что поехала?
Мы заржали, как и по старинке.
-Прочь руки от туловища!! – Тявкнул я ему. – А что до моей крыши, то через съехавшую её, крышу эту, лучше звезды видны.
-Я тебе сейчас точно, бля, звездочки покажу!!!
Хух, теперь, правда, легче стало, так клёво с другом быть. Все-таки свой родной человек – это так здорово!

URL
2012-07-31 в 03:11 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Мы смеялись еще долго друг над другом, стебаться хотелось до опупения, бесконечно и легко так. И хоть это был не предел моей мечте, но все ж я был счастлив на столько, насколько мог позволить мой разум мне сделать это. И не имела смысла тема разговора, неважно было наше понимание всего происходящего, но когда есть кто-то, кто не понимая тебя, протягивает руку помощи – он истинный друг, он пытается сделать хоть немного легче, проще и просто ржачнее.
-Слушай, Славка, я очень тебе благодарен, что ты пришел, решился и расслабил меня, но я замерз. Правда, мне холодно. Пошли внутрь, там Лешка, и еще куча парней с девчонками. А ты вообще сам пришел или с кем то?
-Я пришел с пацанами, но ничего такого же нет, если мы вместе потусим на дискотеке, они знают, что я с тобой сейчас, поймут.
-С Владом и Коляном пришел?
-Да.
-Я не видел их.
-Наш столик в углу, так что ты никак в таком переполненном зале ничего и не увидел. Они не пропадут. Я только пойду и предупрежу, пусть сами развлекаются, а потом сразу вернусь. Ты долго здесь собираешься быть?
-Посмотрим по обстановке.
-Лады.
Мы зашли внутрь, и я пошел к нашей команде, а друг к пацанам, через пару минут он вернулся, и я его познакомил со всеми. Мне стало реально веселее и легче.
-Крис, а ты что, вообще не пьешь? Ни капли?
-Нет пока. Ты тоже не особо набирайся. Зная тебя, могу представить утро завтрашнего дня.
-Когда это ты таким занудой стал?
-Я не зануда, я реалист.
-Реалист он, твою мать. Садист ты! Где видано быть трезвым на дискотеке? И что тогда делать здесь?
-Танцевать или девчонок клеить, или посмеяться, наконец.
-Ага, точно, надо пойти поплясать и впредь меня будет переть!
-А чего нет? У тебя принцип – всегда бухим?
-В принципе я могу и не пить, но дело в том, что у меня нет такого принципа.
Я не всегда бухой! Не нужно делать из меня алкоголика.
-Ладно, делай что хочешь, но не наберись до усрачки, я тебя на шее тащить не буду.
-Трезвенник! Иди тогда и девчонок клей.
-Посмотрим.
Славка заказал пиво, и я был рад, что не водку или коньяк, все-таки полегче будет. А я сел обратно на свое место и тут же был пойман « в милые ручки хорошенькой блондиночки Милы».
-Где ты так долго пропадал? Я заждалась, думала, ты уже домой испарился. Было бы жаль. Я люблю трезвых парней. С пьяными не интересно и тупо. А ты весь такой…
-Какой?
-Притягательный и загадочный.
Мне стало смешно, загадочный блин я, надо же. Интересно, что бы она запела если увидела меня пару месяцев назад? Ох, было бы смешно. Хотя нет, смешно не было тогда, но лицо бы у нее было забавное, руку на отсечение могу дать. Но не стоит об этом, а нужно о другом. Здесь, сейчас возле меня сидит симпотная девчонка, строит мне глазки, мы понимаем друг друга, почему бы и нет?
-Мила, я не притягательный, ты меня плохо знаешь.
-Я тебя пока вообще почти не знаю, но хотелось бы узнать. Ты как?
Ну как я? Я нормально. Вериться, что так. Мы снова веселились, я выпил немного « отвертки» сока разбавленный с водкой, грубо говоря, упросили. Конечно, если бы я уперся рогом, никто бы не упросил, но немного я решил себе позволить, что бы не стать рабом своей боязни спиртного. Потом Мила потащила меня на середину танцплощадки, и мы отрывались вовсю: танцевали, что-то кричали и подпевали, обнимались и выкручивали о-го-го какие трюки, прыгали на месте и отрывались по полной. Потом, к нам подбежал Лешка и нам стало до фени, что все пинаются, дергают и толкают, что это уже толком и не танцы, а настоящая прижималовка тел. Все дурачились, было пьяно до задышки, обхотно и ржачно до опупения, а мне было здесь и сейчас просто легче, чем за все последнее время.
Нужно иметь мужество жить и радоваться, а вот умереть и упасть может каждый.
Вспомнились слова какой-то песни, они сами появились в голове, и так же мгновенно исчезли: « Я сегодня не такой, как вчера, а вчера я был совсем никакой…».
Так что флаг мне в руки и пошли в пляс.
А танцевать я любил, даже пару лет в первых классах меня мать водила на кружок танцевальный. Потом, пришлось оставить, так как, по словам отца, не достойное это занятие задницей попусту крутить. А вот бокс – это то, что нужно для настоящего мужика! Так что карьера танцора у меня не срослась.
Я любил музыку разных направлений, но чтобы она подходила под состояние настроя и души. Когда мне было ОЧЕНЬ хреново, я тогда вообще не мог какую-нибудь слушать. Потом, когда было просто плохо, мог спокойную только принимать, а вот сейчас хотелось ощущений веселья, поэтому как раз дискотечный прогресив мне подходил, ну и поп немного, и смешение стилей тоже ничего, да все сейчас пойдет. Слава Богу, пластикой природа наделила, слухом тоже, чего бы и не повыпендриваться задним местом? Молодость быстро и стремительно летит, так что, поехали …..
Славка бегал, как охриневший подросток туда- сюда, от нашей компании – к своей и - обратно, пока я не выдержал, а зрелище было еще то. Ну как это, когда пытаешься усесться своим одним местом на два горшка? Вот и оно. Так что я предложил Владу и Кольке присоединиться к нам, правда, где они сидеть то за нашим столом будут - не знаю, но они согласились, и Славик смог расслабиться окончательно.
Когда время уже близилось к утру, я попытался напомнить об этом другу, но он так настойчиво обнимал одну кралю Вику, что оторвать и переключить его внимание на что-то другое, было крайне сложно. Я и звать его пытался, и за руку дергал, и на ухо кричал, потом решил поменять тактику, и просто оторвал его девчонку от него, и пересел на ее место.
-Славик, нужно закругляться. Уже утро, скоро закрытие дискотеки, я устал, и если ты хочешь еще продолжение праздника, то давай сворачиваться и чухать на хату. Ко мне поедем, а то ты медленно, но уверенно надрался, сволочь пузатая.
-За пузатую сволочь - щас в пачку дам!!!
-Даст он, ты на ногах плохо стоишь, лучше не грохнись и носом землю не врой.
Кое как я с Милой, он с ….девушкой в общем, имени не помню, забыл снова, выползли на улицу, поймали такси и поехали ко мне.
В такси Славка приеб-ся к таксисту, что у того не подходящая музыка играет, и, как назло, нашла коса на камень, таксист не хотел уступать.
-Е, братан, давай, смени музон, не прикольно так. Ну что это за « лепестками белых роз»? Старье!!! Давай музон покруче!
-Вам не нравиться - выметайтесь. Моя машина, что хочу то и слушаю.
- А тебя, дядя, учили, что с клиентами так не разговаривают?- Заплетающимся языком промугыкал друг.
-А тебя, сосунок, не учили, как со старшими говорить?- Ответил мужик раздраженно.
-А я не грубил, я попросил, между прочим, вежливо.
-Вежливо он!!! Вы сюда сели, чтоб домой добраться или музыку послушать?
Так, я понял, что пора вмешиваться, а то запахло жаренным судя по наливающимся кровью глазам друга.
-Славик, расслабься, немного осталось. Я тебе дома крутой музон включу, а здесь потерпи, я прошу тебя. Да?
Славик сначала скривился весь, потом чуть подумал и махнул головой в знак согласия. Хорошо, что под боком девушка сидела, и он быстренько занялся ею. Водитель посмотрел на меня щурясь, что-то пробормотал насчет пьяных ублюдков, а я включил полный мороз и решил спокойно доехать до моего милого дома. Вроде, и не далеко живу, а как припрет, то кажется, что у черта на куличках.
Я смог полностью расслабится, только тогда, когда злой и недовольно- ворчливый водитель скрылся с вида, а веселый Славка что-то пьяно нашептывая своей готовой на все партнерше, потащил ее к лифту. Мила все это время молчала и с недовольным видом поглядывала на друга, но решила все-таки промолчать. И правильно сделала. Я подошел ближе, взял ее за руку, погладил легко и повел за собой.
Славка вломился в квартиру первый, пулей рванул в одно место, и не мудрено, после столько выпитого пива, а я пошел на кухню.
-Девушки, что пить будем?- Решил я пока занять слабый пол хоть чем –то.
Подруга Славика отказалась от предложения поддержать компанию, видать хорошо ее друг завел, а моя девушка не этот вечер, захотела кофе.

Она пила свой кофе, я пил сок. Не нервничал, не переживал, было тихо на душе. Сначала.
Странно, думал, будет намного хуже. Я трах-ся после Андрея, полгода прошло ведь, но я делал это пьяным, убуханым полностью, толком, нифига не помня. Я заливался – и отрубался. Иногда всплывали осколки моих действий, иногда врывались резкими взрезами пьяного угара и тошноты, а потом так же обратно забивались в углы закрытой на молнию память. Это не считалось. А теперь…. , а теперь все по-настоящему. Я хотел, реально хотел ее. У Милы была красивая фигура с округлыми бедрами и умопомрачительными ногами, с небольшой, но торчащей грудью, большими круглыми глазками, припухшими губками и маленьким носиком. Она была похожа на куколку барби слегка, не совсем, но того же типажа. Это мне сейчас подходило. Умом она сильно не отличалась, но выглядела офигенно и соблазнительно с этими чулочками на ТАКИХ ножках, на шпильках эн-ой высоты, с накладными ногтями и полупрозрачным блеском на ее губках. У кого же не встанет? У святого, разве что, а я ….я мужик, сейчас хотящий, очень, без мозгов и чувств. И пошло оно все к глубоким ебен-м !!!
Я встал, подошел к малышке очень медленно, не хватало спугнуть еще, себя, наверно, точно не ее. И хоть выглядела она как красивый ребенок, но в постельке она очень хорошо знала, что делать, не по-детски так зажигала.
Я не думал о Рее, почти не думал.
Я прижал ее быстро к своему твердому телу, пытался при этом прогнать все крутящиеся мысли из моей головы и не слушать голос, которой шептал мне очень тихонько слова о чем-то, смысл я не хотел понимать. Зачем? И так же тихонько, я посылал его внутри обратно туда, откуда он брал свои первоистоки.
«Мне это нужно, я должен, я свободен и волен…я могу…». Первый раз всегда самый тяжелый, а потом, раз за разом будет легче, намного легче. Хотя, голос внутри никогда окончательно не исчезнет, я это знал. Но тело имеет свои желания, и глупо сажать его на голодный паёк, это бессмысленно. Но и переступить черту и отключить чувства я тоже должен научиться делать. С НИМ - я ничего не делал, все само собой делалось и происходило, все текло плавной линией, нежным, и в тоже время, очень

URL
2012-07-31 в 03:12 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
стремительным потоком, а здесь нужно контролировать, не сбиться. Не позволить губам выдохнуть любимое имя, не позволить сердцу зарыдать и чувствам прорвать плотину и убить себя за то, что смеют они, эти поганые руки, марать память по одному.
Я начал с ней разговаривать, спрашивать, что она хочет, как и где, я пытался уводить свой разум на безопасную территорию, я понимал, так нужно, хоть это и не привычно для девушки.
В наше время романтика пропала, ни цветы и громадные букеты, ни дорогущие подарки и мягкие игрушки, ни кольца с бриликами – ничего не делает романтики. Романтика – она в сердце, дрожащем и грохочущем должна быть, в настрое притихания и пульсации, в щекотливом дыхании и в самой родной атмосфере. Не те времена, не та ситуация, не те чувства, да и девушка, в принципе не та, но любой человек заслуживает понимания и доброты. И то, что я не могу дать ей любви этой ахуе-ной и бессмертной, еще не говорит, что я должен быть эгоистичной сволочью и грёбан-м пидором. Мне захотелось почувствовать себя хоть немного нужным и не бесполезным, и ей это же дать тоже хочу. А раз, никак иначе получить мне не дано тепла то, что теперь остается делать?!! В отморозное прошлое я не намерен возвращаться, колбаситься – тем более.
Да, я каждый день просыпаюсь, разочаровываюсь и ложусь спать обратно, ну и что? Я все равно намерен жить, и жить неплохо!!!

Сердце – заткнись!

У меня ведь есть я – так что мы справимся!
-Милашка Мила, ты еще что-нибудь хочешь? - Решил я спросить на всякий случай.
-Ну, да…Ты меня ведь не на чашечку кофе пригласил?
-Давай так, ты будешь говорить нравиться тебе это или нет, и я буду послушным малым. Хорошо?
Судя по блеску в ее глазах – мое предложение пришлось ей по душе.
Я наклонился к ней ближе и прошелся кончиком носа по ее скуле, она прикрыла глаза и сладостно замурлыкала, как кошка, дорвавшаяся до свежих и пряных сливок. От нее исходил сладко- терпкий запах chanel-allure, ей не подходил. В двадцать лет это было немного слишком закручено, слишком напрягало, ей бы подошел более сладкий и легкий запах, этот же - подходил женщине лет тридцати, уже устоявшейся и определившейся в своем вкусе, предпочтениях и желаниях. Молодой женщине, которая точно знает чего хочет, а не девушке, у которой в голове кроме диско и новых шмоток ничего и не было, но пусть так… Это не самый плешивый вариант, вовсе нет.
Я поцеловал ей шею, подышал на места, где осталась влага от моего скольжения губами, и потянул за ушком. Она застонала, томно и призывно. Вроде бы не игра.
И тут меня так прошиб пот, что ладони вспотели.
А время застыло на своем бегу - полете, все тормознуло с резким толчком-выбросом, и я увидел себя со стороны……..Разве это я здесь стою и пытаюсь кого-то завести? Я ли это всматриваюсь в черты человека, что вторгся в мое личное пространство, в мой круг интимного скольжения воздуха о грудную клетку, чьи это руки незаметно так дрожат за спиной человека чужого сердцу моему? Почему оно молчит и не заходиться в трепетании? А ведь заходилось раньше, вылетало от бешеного взрыва накатов миллиардов ощущений и таких же падений…. Что ж оно молчит, как неживое? Умерло что ли? Или просто я оглох? Что со мной, хоть кто ни будь, скажите же, объясните мне это!!! Может, у меня раздвоение личности? Может, мне просто сниться сон и это все нереальность, выдумка астрального тела? Все тело мое бьет дрожь, а сердце молчит, как странно…..
В соседней комнате я услышал громкий и протяжной стон, это, собственно, и привело меня в чувство. Мы ведь обнимались на кухне еще, нужно идти в спальню.
Я обхватил ее крошечную ладошку и потянул за собой в свою комнату, она и не упиралась, маленькими шажками дребезжала за мной. А у Рея шаги были больше, намного больше, размашистые такие, уверенные, но не тяжелые вовсе, а мягкие до такой степени, что я почти не слышал, как он передвигался. Очень необычно для такого немаленького парня. Он касался пола, почти неощутимо, как самая грациозная рысь. Да, именно рысь, с детства мне нравилось это редкое и дикое животное, что-то было в нем такое доброе и стремительное одновременно, такое, что хотелось прижать этот замирающий комок шерсти, и зарываться в него лицом, шеей, губами, вдыхать его тепло и балдеть от примитивной и охренительно-пушистой ласки.
А у нее шаги другие.
Мы, не обращая внимания на два голых, скрытых темной вуалью ночи тела, зашли в спальню. Я тихонько захлопнул дверь, увидев перед этим выгнутое в неестественной дуге тело девушки и застывшее в ожидании тело друга. Но ночью все формы чуть искажались и выглядели по-другому, более размыто, без конкретных очертаний, не было изъянов, ошибок, потерь, грусти, несоответствия. Все казалось нормальным и нужным.
Я повернулся, Мила уже стаскивала через голову свое коротенькое платье. Хотя, мне оно вовсе не мешало, да и разве может помешать малюсенький клочочек ткани? Нет, конечно, наоборот, это заставляет искать что-то еще. Не с ней.
Это с родным человеком все лишнее, все ненужное, игры не нужны, зазывания не требуются, тягомотина мучает, нервы щекотит. С милым хочется только тело к телу, ничего лишнего, чтобы ни однюсенького кусочка тряпочки не оказалось, не спрятался ни один кусочек роднюсенького тела от глаз пожирающих, губ истосковавшихся, рук зудящих, языка присохшего. Там все лишнее кроме самих нас. А здесь…игры хочу уводящей прочь от сути самой, самого факта оргазма, не более.
Я не закрывал глаза, знал – закрою, и мне крышка: до конца не доведу. Если даже прикрою – гаплык, ЕГО увижу, не ее.
Я смотрел прямо, ласкал ее взглядом, начал снимать пиджак, потом водолазку, джинсы пока не трогал. Отбросил все легко в сторону, начал подходить ближе, она повернулась задом и своими руками провела от подмышек и спустилась до самой округлой попки, красивой такой, пышной и манящей. Нужно отдать ей должной, но она у нее была мням- мням. Я не любил огромных задниц на тощих ногах, это по телику и в рекламах говорят, что модно все так и круто, и секси, я любил пропорциональности. У меня были свои закидоны, и свой вкус. Одни парни любят чем – больше, тем лучше другие – очень худых, третьи – что попадет. Я не циклился по этому поводу совсем. Если мне хорошо и весело с кем то, то это все и решает, и не столь важно кокого размера у нее грудь, какой длины ноги.
Какой длины должны быть ноги? Чтобы доставали до пола!
Это про меня. Неважно мне было столь телесное обличие, если душа гнилая в середине, если там давно не селятся, хоть капля понимания и милосердия, если кроме выгоды и подлости ничего больше нет. Я не буду врать, что хорошее личико не притягивает и не нравиться, - это нормально и естественно, но я не дурел на 100 процентов по этому поводу.

Я подошел вплотную, отвел ее руки в стороны, легко укусил за плечико, захватил ладонями напряженные соски, поласкал их, а она откинулась на меня.
-Хочешь быстро или медленно? – Спросила вдруг Мила меня.
-Как скажешь, - почти шепотом прошептал на ее вопрос.
-Тогда, не тяни кота за хвост, я много часов подряд терплю и жду. Хочу тебя…
-Все для тебя, хорошая, все сегодня для тебя.
И я ее резко крутанул лицом к себе, захватил губами рот, руками стащил оставшееся белье, и она была полностью голая, не считая чулков. Затем, она оторвалась от меня и опустилась передо мной на колени. С пряжкой ремня девушка справилась мгновенно и стащила штаны резко вниз. С трусами она помедлила, потерлась личиком об бедро, потом с другой стороны, пощекотала своим теплым дыханием и только затем приспустила белье. Я был тверд, это я знал, хоть и не смотрел на ее руки, а глядел на ее макушку. И опять я вспомнил, как другие руки меня ласкали, как срывали джинсы вместе с трусами, отбрасывали их и я вскидывался, почти теряя сознание криками полуболи-полуэкстаза. Меня тогда трясло, а сейчас, я стоял полностью спокоен, собран, органичен в страсти со стояком, но ничего более.
Она взяла меня в рот, сразу, резко, опять-таки без прелюдии. Странно, обычно девочки - барби любят поиграть, но она нет. Может, и правда долго и сильно хотела, кто там поймет, что твориться в ее милой блондинистой головке.
Мы стояли возле кровати, вернее я стоял, а она попкой своей чудной сидела на ней, и так отлично прогнулась, что в поле моего обзора кидались эти два аппетитных полушарии ягодиц. То, что нужно. Я поглощал их взглядом, пытался думать только о них, и у меня все получалось хорошо. Не очень то мне хотелось лохануться сейчас перед девушкой, не самый это что ни на есть кайф. Ее язычок был умел, ох как умел, он делал свое дело отменно, и через некоторое время я легко ее отстранил и откинул на кровать. Она томно легла на нее, чуть потерлась ерзая по поверхности покрывала, я полностью сбросил одежду, что сбилась у моих колен, достал из кармана презерватив, одел его одним быстрым движением и наклонился над очаровательной искусительницей.
Она мне нравилась, была хорошей, не напряжной, веселой, честной в своих желаниях и не выделивась зашибенно умной и крутой. Мила была такой – какой была.
Она широко развела свои суперские ножки, поласкала пальчиками себя между, а другой рукой томно пощекотала мне мошонку. Я впился ей в грудь немного настойчивым поцелуем, зарылся одной рукой в ее светлые волосы, оперся на локоть и так потерся о ее тело. Затем провел дорожкой касаний сверху вниз рукой и дошел до ее киски. Она была мокрой, очень. Отлично, можно приступать.
Я вошел в нее до упора тремя плавными толчками, и она громко застонала мне в рот. Я поцеловал легко, не более, отпустил, и подул в ушко. Девушка обхватила мои бедра своими ножками, и мы поехали. Вверх - вниз, вверх - вниз, поворот, круг -скольжение и снова повтор. То быстрее, то замедляясь, отдышались – и снова в бой…Мы почти не целовались, только соприкасались иногда губами, и как не странно, это подходило нам обоим. Как-то интимно это было, очень лично. Хотя, раньше, за мной этого не наблюдалось, никогда, но с недавних пор у меня все с ног на голову стало. Я, уже, ничему не удивлюсь.
Мы кончили быстро. Она громко застонала, выгнулась и по ее телу побежали судороги. Через толчков десять, я присоединился к ней.
Мне было хорошо и спокойно.

URL
2012-07-31 в 03:12 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Не слышны в мозгу даже шорохи…. Этого я и добивался.
Через пол часика мы повторили наш забег еще разок, а потом девушка уснула. Я спать не хотел. Было уже семь утра, а сна ни в одном глазу.
Я не сожалел. Тело получило свое, а душа….,а она и не брала ни капли, ничего она и не искала, она вообще молчала. Все молчало. Аж жутковато было. Ну, хоть что-нибудь я же должен ощущать? Ничего. Как пойти и поесть, поговорить, или помолчать.
Что же ты сделал со мной, милый мой? Как ты сумел так глубоко проникнуть в мое сознание, что кроме тебя там нет никого, абсолютно никого. Как я сам смог не заметить этого?
Девушка поделилась со мной теплотой тела и жизненной энергией, подарила мне внимание и время, и я был рад этому.
Я не хотел, да и не мог взять от нее большее.
Мне этого не вынести никак, я бы даже и не знал, что делать, будь она немного упрямее и настойчивее. Я был закрыт для всех и для всего, все, что окружало меня - касалось в определенной степени, в некоторых рамках, но оно уже не проникало и не углублялось внутрь. Там появился невидимый заслон, он был почти не ощутим, но каменно непробиваем. Даже мысль не могла пробиться туда, что уж говорить о чьих-то губах или стонах. Я так сильно и долго просил Господа помочь мне вынести это, так горячо умолял дать силы жить и не сдаваться, что теперь и не знаю как поступать с этой помощью. Просто был один Кристиан, и появился другой.
Неужели, Славик ничего не замечает? Не уж то он не видит таких глобальных во мне перемен? Да, увидишь тут за стольким выпитым бухлом. Здесь и мать родную можно не узнать, как тут изменения такие увидеть? У него своего хватает, тут я ему еще презент преподнес. Хватит с него и этого. Он хороший пацан, добрый и отзывчивый, веселый и простой, но все новое резко воспринимает и в штыки, нужно аккуратно с ним, не наваливать кучу всего. Вот, только, пить я ему столько не дам. Однозначно не дам! Тут и алкоголиком не далеко стать, кому это нужно? Я более сильный, смог остановиться, а он не такой, его постоянно поддерживать нужно, напоминать, стимулировать. Но он меня не бросает, вот и я тоже не должен. А что ж мы тогда за друзья такие, раз вытащить друг друга за уши не можем? Дружба – это не совместные попойки и блядки, это, не рукопожатия до синяков и езда на байках, дружба – это иногда удары по мордам, а иногда разговоры по душам, и терпение. А потом и более того. Когда кончается терпение, начинается выносливость. И никак иначе.
И если нужно будет, буду себя и его грызть зубами. Отпустил я Свое Счастье, как последний дыбил, потерял, утратил любимого, то хоть друга прос-ать нельзя. Хватит потерь, хватит. Хватит быть слюнтяем и конченным нитиком, сопливым пацаном и не более того. Хватит.
Мне в жизни много чего было дано, я не жалуюсь. Но, ложать ведь не нужно, упускать свой шанс – это тупо. Это, как в анекдоте про удачный момент жизни:
«Если вы ждете благоприятный момент – это был он» или про Бога и утопающих на плоту, что упустили помощь. Я не собираюсь больше ничего терять, натерялся по самые гланды, припиж-ый. Сколько всего можно было в жизни правильно сделать, так много, скольких людей обидел, сколько не досказал и наоборот…. Но, на то они эти ошибки, чтоб учиться. И я буду не я, если еще раз допущу такую фигню в своей жизни.
Нужно вытащить Славика – это раз.
Нужно не лажать на работе – это два.
Нужно найти девушку – это три.
Четыре…- нужно перестать быть дыбилом и прекратить думать такую хреновень! Раз, Два, три, четыре – считалки посчитали, твою мать, детский садик тут сам себе устроил, бля, в 7 ночи или утра уже!!! И попытаться хоть немного поспать!
Утро вечера мудренее, прекращаем грузиться и …баюшки.
Я засыпал и чувствовал, как поднимаются первые несмелые лучики солнца, как касаются они моего сонного уже лица с крагами под глазами, как шутя, вскользь или мимоходом, задевают изогнутые ресницы и шевелят мои волоски на голове. Как будто в детство попал, далекое такое и близкое одновременно, пахнущее мамиными пирожками запашными и свежеиспеченными булочками душистыми. А я украду парочку, спрячу под майку и гайда на улицу или подъезд лупить, так вкусно было, так сладко и по-доброму спокойно, так легко и тепло….
А вокруг моей головы все кружились и плясали миллиарды пылинок, и они на свету создавали такие танцы и кружочки вальсов, что ни один человечек в мире не сможет воссоздать своим гибким телом. У пылинок тело другое, там конструкция замышлена по иному, не так, как мы, люди, вот нам и не надо постичь такие простые, кажись, и одновременно сложные кружочки взлеты - падения обычной пыли. А у нее тоже есть что-то свое, цель своя. Она легка и воздушна, так как естественно все у нее, просто, без напряжения, а у нас, у людей вокруг и всегда одни сложности, накрутки, неудовлетворения….
Стать бы мне легкой пылинкой, бестолковой и беззаботной такой, и кружить извиваясь - взлетать невесомо, подпрыгивать и снова, чуть отклонившись от своей, никому не ведомой траектории увильнуть в сторону, затем, опять возвратиться на прежнее место – плавно и тянуще медленно начать свое спад вниз. И осесть на чем-то, и замереть, и просто существовать в бытие, не мысля ни о чем, не напрягаясь и не напрягая.


Каков весь смысл жизни? К чему труды?
Восходы и закаты, и падения, и взлеты…
О Господи, зачем же создал ты
Меня и их? И землю и широты…

Зачем весь этот бег и суета?
Твоя игра деления Сознаньем…
И это наполненье, и эта пустота….
И где конец моим метаньям?




.
Я проснулся почти в обед, Славик еще спал, девчонки ушли незаметно и тихо, я и не заметил. Обычно, я чутко сплю, особенно, если у меня гости, а это что-то пропустил. И ладно, хоть немного подрых, я же заснул позже всех. Сегодня воскресенье, на работу не нужно, можно и поваляться, но я был на сто процентов уверен, что друг ой мне это не позволит. Он любил мне нервы трепать и портить праздники. Таков он от самой матушки природы, ему адреналин и все тут подавай.
И тут я услышал какие-то странные звуки, они доносились из соседней комнаты, где спал Славик. Да он же поет!!!! Надо же, никогда раньше не слышал, чтобы он пел, а что, голос ничего так, только вот песенка странная:
Не хочу траву курить
И других наркотиков.
А хочу за ушком гладить
Добродушных котиков.

Я уткнулся в подушку и тихо заржал. Честное слово не мог сдержаться, так было прикольно. Пение после пива, голос еще хриплый ото сна, да и смысл подозрительный, что такое?
-Ей, певец, здорова! Ты проснулся?- Прокричал я стараясь не ржать.
-Да, уже. А где наши крали?
-Смотались уже. Правда, момент я упустил и уход их не заметил когда.
-Ясно.
-А что это ты пел такое? Не замечал раньше за тобой ничего подобного!
- Прикалываешься, дубина ты? Ты не замечательный пацан, я всегда пел! Не нравиться – не слушай. Может у меня душа так прорывается и глаголит!
-Да, ладно тебе! С каких пор у тебя душа говорить стала? Да и есть ли она у тебя?!!!
-Но-но, поосторожней мне! Нихрена ты обо мне и не знаешь! У меня есть душа, да еще какая!!!
-Овощ в помощь! Хрен с тобой и с душой твоей!
-И тебя с тем же, дружище!
Вот и поприветствовались с утреца.
Я сполз с постели, с трудом натянул плавки и побрел в ванную мыться. Славик пошел на балкон курить, при этом не забыл нагло так, между прочим, обрыть весь холодильник в поисках съестного провианта, выгреб все найденное на стол, потом начал искать минералку, но не нашел ничего похожего, налил обычной воды в стакан и побрел на балкон.
-Кончал бы ты бухать так, дорогой, а то сон в летнюю ночь может ух какой короткий оказаться. И, однажды, открыв очи свои вечно пьяные, ты поймешь, что тело твое отдало концы, и ты меня горестно покинул,- поддел я его уже из ванной. Как хорошо, оказалось, стоять под потоком блаженной воды и смывать остатки последствий разочарования, сигаретного дыма и смешанных запахов гулянки. Выходишь из ванной – и почти, новый человек!

URL
2012-07-31 в 03:13 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Пока я мылся, переодевался, искал свои вещи – Славка слопал почти все запасы моего небольшого провианта и заявил, что его хотят заморить голодом.
-Ты что, шутишь? Так ты ж все съел! И ты еще голодный? Офигеть, блин. Такой замухрищь худой и столько ест! Я бы в дверь не пролез! – с чистой совестью возмутился я.
Он и, правда, был худоват, притом всегда был одинаков – никогда не поправлялся и не худел. Везет же некоторым. Я был другим, чтобы оставаться в форме, раньше мне приходилось: и бегать и много тренироваться, и пресс каждое утрецо качать, и не переедать. И это только для удержания веса, я так не худел, а чтоб я так жрал, как эта ненасытная скотинка, то ешкин кот – был бы толстячок. Только когда я в запои ушел и полностью есть перестал – сильно исхудал, и теперь я был меньше, нежели до. Но для друга – ничего не жалко. На здоровье. Даже прикольно так, семейно как то, по-родному.
-Да ладно тебе, жаль для друга?
-Нет, не жаль. Хотя, да жаль. Нефиг пить столько, будешь бухать - еды не дам!!! А будишь трезвенник – все что хочешь подарю.
-Да? Что хочешь?
-Почти, байк не дам, у тебя свой есть. А так – да, что хочешь.
Славка задумался, смешно так. Когда он думать начинает, скривиться, согнется, весь в комочке скрюченный такой, полугорбатый и перекошенный, блин, уделаться можно от смеха….. И я, естественно, не выдержал, и снова рассмеялся.
Он обиженно покосился в мою сторону, но решил промолчать и только притворно горько вздохнул.
-Злой ты, уйду я от тебя.
Я пытался что-то там мяукнуть в ответ, но пока выходило только захлебываться и икать. Боже, да я за последние полгода столько не смеялся, сколько за эти сутки!!! А смех, похоже, и правда лечит. Вот только голову или сердце – я пока не разобрался.
Я тоже переместился на кухню, решил и себе кое что приготовить, пришлось изрядно потрудиться, что бы отыскать необходимые ингредиенты для салата… Да, не для салата, мелкая сволочь все помидоры и огурцы пожрала. Что еще у нас есть? Так, мука есть, яйца – нету яиц, есть овощи, оливковое масло, лук, сыра немного оставил…В общем пиццу я быстро сварганил, салат сделал из морковки и капусты, жаль, мой любимый Греческий – не судьба сегодня. Так, нужно будет после обеда в маркет за продуктами сгонять, ну, и на рынок тоже заскочить не помешает. Не люблю я всякой купленной дрянью питаться, месяцев 3-4 вот ел что попало, чуть язву себе не схлопотал, оно мне нужно? Не впадло мне готовить, было время – было плохо, теперь лучше стало.
-Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста!- Пропел я и упал на стул.

-О, вот за это я тебя люблю больше всего! – Пропыхтел друг, доедая последний кусок хрустящей пиццы.
-Спасибо, всегда знал что ты сволочь! Нет, чтобы сказать, какой я зашибенный товарищ и все такое, так он меня за жрачку, блин, уважает. И это все?
-Нет, что ты….- принялся он оправдываться, потом заткнулся на полу слове, когда увидел мое смешное выражения лица.
-Прикалываешься, гад? И не стыдно тебе над другом больным измываться?
-Стыдно, ох как стыдно! Хотя, больные столько не едят! Куда лезет то? Килограмма 3 еды всунул в себя! Мне, правда, Бог с тобой и на здоровье, но как так можешь? И не плохо тебе?
-Неа, я в будун еще и больше могу.
- Да, правда, я и забыл. Теперь, что-то такое вспоминается. Просто, ты в основном утром сматывался раньше, или если и оставался - то я спал. Раз идет – нужно есть.
-Спасибики.
Мы всё умололи на столе, потом немного посидели молча, дав нашим желудкам переварить, затем я заварил кофе и медленно потягивая его все-таки решил добить Славку.
-Слушай, понимаю, что это не мое дело, но все же, поговорить нужно о твоей выпивке.
-А что тут говорить? Пил, пью и буду пить, иногда, редко, но буду.
-Дружище, не стоит, я хорошо знаю, что это и как. Сам же недавно из нокаута. Ты зачастил, на себя в зеркало глянь, синий весь. Не стоит оно того.
-Та ну тебя. Не делай из меня алкоголика, ну твою ж мать, ну как не свой, честное слово! – Аж покраснел он и голову опустил. Потом вдернулся и попытался пошутить.- Алкоголь помогает мне перевести душевную боль в головную! – Но увидев, что я нужным образом не отреагировал - снова умолк, и уткнулся взглядом в стенку.
Я понимал, что пока он сам не захочет остановиться, никто ему не поможет, но и кинуть его в этом гавне я не мог.
-Зачем ты столько пьешь? Что-то случилось? Не из-за меня ведь, намного раньше ты начал с этим. За все время, что я знаю тебя, ты все чаще и чаще набираешься, часто и без повода. Что не так?
Он молчал долго, очень долго, я думал, отморозился, но тут он повернул голову и прямо посмотрел на меня, сказал:
-У познакомился с девушкой, запал на ее, сильно, не скажу, что любовь до гроба, но все же такое для меня впервые, мы начали встречаться, пока ты в запоях по своему был. Все закрутилось у нас, завертелось, и…она залетела, но узнал я только тогда, когда она аборт сделала. А я расстроился, даже плакал, представляешь? Я бы хотел нашего ребенка, но она не дала всем нам шанса. И это я виноват. Я не заикался о будущем, я не давал ей надежды на совместность всего. И она просто защитила себя. А я …до сих пор больно мне. И нравиться, и вместе быть хочется с ней, но в ней что-то умерло и избегает она меня, не доверяет, не верит в меня. И я готов сам себя за это убить, а как поступить – не знаю. У меня только мать. Отец давно погиб в аварии с братом, кроме матери у меня никого нет, остались одни друг у друга, сам знаешь. И мне…. мне страшно, просто так лажно и хуе-о. Хочется настоящей семьи, совместных праздников, подколов и веселья, тупой радости и любви.
-Будет она, любовь, если сильно захочешь, вот увидишь, будет. ПОЙДИ к девушке, признайся, докажи делом, а не словом!

-Я не знаю, что делать, как быть, куда идти. Боюсь, что она пошлет меня. Ты у меня один остаешься. Я потому тогда и сдрейфовал так, испугался, все уходят от меня…не просто же так. Ты тоже с мужиком другим будешь, а я…
-Что ты?!! Что ты несешь? Как ты такое мог подумать? Я ж никогда тебя не подставлял! Разве, нельзя было мне все сказать? Может, я и не помогу, но разделить с кем-то груз свой нужно, и если не с другом, то с кем?
-Я знаю, но я не привык делиться. Это со стороны, кажется, что я такой ахуенно простой, беззаботный и тупо свой в доску пацан, но никто не знает что у меня на душе. Легко осуждать меня, не зная, что твориться в моем сердце!

Что я мог ему возразить? Он был прав на все двести процентов.
-Точно не помню, где я это слышал, но суть в том, что все, что мы можем в этом чертовом мире, так это отвлекать людей своими шутками и выходками от самой сути проблемы. Кому я нужен одинокий, ревущий и больной? Кому? Никому таков человек не нужен!
-Нужен! Ты должен в это верить – а иначе никак. Славка, я люблю Андрея, и даже если он будет болен или станет инвалидом, и будет беден и одинок, я все равно буду его любить, потому, что это честно и по-настоящему. Если любишь кого-то, то значит, принимаешь его или ее как себя! Это, ну двое влюбленных, как самолет, один целый самолет, и если вы решили быть вместе, значит нужно….нужно принимать особенности и второго члена экипажа. У тебя немного другая ситуация, да, сложная, и я не твой любимый, но я друг. Почему ты молчал? Разве я кинул бы тебя одного? У меня тоже, в конце концов и никого толком нет, и я тебя ох как понимаю. Славка, твою ж, я не чужой! Ну что же ты так!
Я поднялся со своего места, подошел к нему, притянул к себе и просто обнял. Ему это было нужно сейчас больше всего. Мне чужих всегда было жалко, а тут у близкого человека такое…Да, у всех своего хватает, хорошо только там, где нас нет.
Мы простояли так долго. Друг молчал и тяжело дышал, как будто боролся со слезами, но пересилив себя сдержался, потом отстранился и сказал:
-Спасибо, это я не забуду. Но, как и ты, я не хочу думать и жить этим каждую секунду. Я, правда, постараюсь не пить так часто и в таких дозах, но не гарантирую, что всегда сдержусь. Но, взять себя в руки я попытаюсь. Мы – вместе, и все выдержим. У многих хреново дела, я не плачусь и не скулю. Надо жить, но блин, что ж так больно то?
-А мама как?
-В больнице. Пару дней назад воспаление подцепила. Это ж надо такое! Но это не смертельно, переживем. А вот с Ниной что делать, пока не знаю.
-Ты любишь ее?
-Не знаю, но нравиться очень. А любовь… Не у всех так бывает, как у тебя. Может, мне вообще не дано это познать, а может, просто в более легкой форме она у меня проходит.
-Ясно. А насчет матери – это святое. Но все ж она не твоя судьба, у тебя своя жизнь, и только ты сам должен ее прожить. Пока не отпустишь – будишь загибаться. Богом тебе клянусь, сам это на ломке понял, и тебе советую просто поверить, а не проверить. А с девушкой не тяни – признайся, и все. Только ты в себе сначала

URL
2012-07-31 в 03:13 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
разберись, а потом действуй. Но если решишься – я буду рад на свадьбе у друга погулять.
-Рано, ты чего? Ладно, - прервался от тишины Славик и грустно улыбнулся. – А я ведь стараюсь отвлекаться. Вот после нашего разговора и понял, что у тебя свое, у меня свое, нас горе еще больше роднит, и даже если ты и будешь со своим…любимым, друзьями мы все равно останемся и ничего не измениться практически, разве что с девчонками вместе перестанем зависать, но это не проблема.
Я горько хмыкнул.
-Да, ты не исчезнешь из жизни моей, если….не исчезнешь, в общем. Но, с Реем….ладно, забили. Это не та тема разговора, что дает легкость в голове и сердцу.
-Ты наелся?
-Да, я наелся. Пойду душ приму.
-Давай, а я пока приберусь немного.
Пока Славик мылся, я врубил музыку на всю катушку, помыл посуду, поубирался, переоделся в свежее все и завтыкал под звуки музыки. А жизнь ведь такая и правда, сука!!! Крутит- вертит, как хочет. И никак ты не приготовишься, не защитишься, не настроишься на кувырок.
Мне очень захотелось пойти и проведать свою мать, захотелось принести ей цветы, обнять ее крепко-крепко и обцеловать с ног до головы. Отец так мгновенно ушел из жизни, мы не поняли друг друга и не простили, не поговорили по душам, так хоть с мамкой успеть бы… А как успеть? Что с того, что обниму я ее и скажу: «люблю»? Не хватит ни ей этого, ни мне, жизни для любви мало, вечности тоже…. Любовь такая интересная штучка, сколько не разбирай ее по частям, сколько не пытайся понять, призвать, удержать, найти, а этот номер с ней не пройдет. Она – как ветер, вольна, свободна, легка, проста, прозрачна. Ты и ощущаешь ее, вроде, и чувствуешь, а обнять и схватить не можешь. Не дается она за заслуги, не покупается за деньги, не меняется ни на что, не принимает подлости, но прощает, если искренне сердце твое. И у каждого это происходит по-своему, да и проявляется она так по-иному у каждого.
Но, только тогда это действует, если это любовь, а не подстава и не просто увлечение!!!

Ран на сердце будет очень много, слишком много, следы останутся навсегда, навечно, но это и хорошо. А жить без этого можно?

А НИХРЕНА НЕ ПРОЖИВЕШЬ! Вой, кричи, молись, рвись на части, а никуда ты не денешься!

Мы упиваемся фильмами, мы глотаем книги, мы умираем в музыке, мы встречаемся, ругаемся, разочаровываемся, расходимся и СНОВА ВЛЮБЛЯЕМСЯ!

Не можем мы по-другому жить, ведь жизнь для человечка это и есть любовь. Большая такая, как сам необъятный мир, легкая, как полупрозрачное белое перышко, стремительная, как сумасшедшая мысль в голове у психа, рваная, как иголки мороза на коже после проруби, скрюченная дугой, как тетива у лука и треснутая вдоль - поперек, как жаждущая почва в пустыне на палящем солнце. И дурак тот, кто этого еще не понял, не прожил это и не принял. И не столь уж важно взаимна любовь или нет:
В борьбе с самим собой главное не победа, а участие!
Да, повезло, если все зашибись, как взаимно и офигенно, да – это рай и все такое, а если нет? Тогда, нужно научиться любить то, что можешь, так, как можешь, любить других, пусть и не так уже сильно, но любить. И что самое главное, никогда не терять ВЕРЫ! Это и есть жизнь, любовь счастье.
Счастье – это когда тебя понимают, большое счастье – это когда тебя любят, настоящее счастье – это когда любишь ты.
Поток моих бешеных мыслей резко прервался выходом Славки из ванной.
-Завтыкал в никуда? – Пропыхтел он.
-Что-то вроде того.
-И что, в ладах с собой?
-Почти что,- ответил я и присмотрелся к нему, пытаясь найти следы расстройства от недавнего разговора. Но вот, что меня восхищало в нем больше всего, так это умение быстро переключаться на другую волну и уметь морозиться там, где это было необходимо. Если, с условием, что он этого хотел.
-Давай съездим за продуктами, а то ничего не осталось, а потом приедем и будем смотреть фильмы.
Друг растерянно посмотрел на меня не зная, что ответить и потом только и нашелся:
-Э, как то странно, я и не знаю даже….Толком и не припомню когда это меня парень уговаривал фильм с ним посмотреть. Девушка, это да, и то, причина позажиматься, а мы, вроде, не собираемся делать это. Чего это ты вдруг? Хотя, ты у меня еще тот друг!
-Тот друг! Придурок ты, Славик. Ничего ТАКОГО нет в том, чтобы вместе два друга фильмы в выходной день повтыкали. Тем более, что ты и не помнишь ничего. Будем просветляться.
Он так скривился, что смотреть было жаль, но я решил однозначно не отпускать его домой, так как похмелиться он не замедлит сделать. Да и давно мы с ним просто так и спокойно время не проводили.
-Ладно, поехали, и фильмы потом. Но если мне не понравиться, пеняй на себя.
-Не ссы ты, все будет пучком, увидишь.
Мы собрались и через пол часика уже бродили по магазину, я брал все, что попадало под руки, учитывая аппетит друга – ничего не пропадет даром. И вышло так нехило. Потом уселись в такси и покатили ко мне домой есть, а потом фильмы втыкать.
Я приготовил щи, нарезал бутерброды, салат решил не делать, просто помыл много овощей и целыми их положил на стол, приготовил пельмени, сделал еще яичницу по одной наглой такой просьбе с беконом (когда мы наедимся), и мы приступили к трапезе.
А после, сидя на диване, я заставил его посмотреть « Горбатую гору» и « Крышу над головой». Хотел еще и « Последние дни», но друг насмерть отказался смотреть всю эту « слезливую пацанячью любовь», что мне нужно было бы его связывать и бить. Я смилостивился над ним, и мы поржали над его очень странным выражением лица, когда герои мучились друг без друга.
-Слушай, а откуда ты этого понабрался? Ну, я имею ввиду не типа там твои шуры-муры с ….Реем? А именно, откуда ты про эти фильмы узнал?
-Да расслабься ты, в нет залез, там тебе что хочешь есть, и вопросы – и мгновенные ответы.
Фильмы Славика тронули. Они были про любовь двоих мужчин. Хорошие фильмы, сильные, один со счастливым концом, другой - э, как посмотреть. Но главное не секс и голубизна экрана, а наполнение и проявление этого, и не у голубых, а у нормальных мужиков.
-Что скажешь, братишка? Хреновые фильмы?
Он некоторое время молчал, обдумывал формулировку ответа, подбирал нужные слова, приспосабливался к ситуации и выдал:
-Хорошие фильмы. Очень толковые и …блин, ну не мастер я речей плаксивых. Как же это сказать? Они зацепили меня, прошибли. Наверно, теперь я хоть немного могу понять тебя. Я и женщину никогда не любил по-настоящему, наверное, так, трепался только, что уж говорить о чувствах мужиков? Но здесь, красиво блин так, не пошло и тошно, а по-настоящему, правдиво, наверно, так мне кажется, и очень …. Не знаю. Но фильмы – норма!!!
Лучшей похвалы от Славки я и не дождался бы никогда. То, что не слоган он и не оратор – это еще слабенько сказано, по этому поводу у него язык в одно место уходил, но он попытался объяснить настолько, насколько вообще мог его не творческий разум выдать. Я был просто рад. И показал я эти фильмы не потому, чтобы быть понятым, вовсе нет, просто мне захотелось провести спокойно время с близким человеком, просто сделать и ему легче хоть немного, расслабиться и расслабить его. Да и напомнило мне это то время, как Рей меня силком затаскивал в кинотеатр и пытался просветить бестолковую башку мою, наполнить, так сказать разумом и пониманием, правда, там мы не « смотринами» занимались, а другим, но не об этом я сейчас.
-Я очень рад. Просто рад. Ведь можно хорошо двоим пацанам проводить время без бухла, блядок и обкурки?!!
-Выходит можно.
Мы еще некоторое время поболтали, посмеялись над некоторыми эпизодами и кадрами, а потом плавненько и вечер приплыл. Славик засобирался домой.
-Уже поздно, мне и на работу завтра, да и к маме в больницу забежать нужно, так что я пойду. Тебе спасибо, что так клево мы отдохнули. И я очень рад, что мы вместе сейчас. Ты даже представить себе не можешь, как я рад.
-Почему не могу? Еще как могу, я не меньше твоего рад. Очень. И это, если тебе чего-нибудь нужно будет, ну, с мамой там, помощь, деньги – ты не молчи. Ты мне помог, я тебе. И с девушкой тоже.
-Да уж, помог я тебе. Чем?
-Тем, что пытаешься понять и принять. И что делишься своим и доверяешь. Это и есть оно.
-Ладно, не будем тут помощьникаться, там видно будет.
-Ты прав.
Так и разошлись.

URL
2012-07-31 в 03:14 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
После его ухода на душе стало как-то неспокойно и нервно. С чего бы это?
Я включил ком, посидел в нете чуток, но облегчение не приходило, а потом позвонил Сашка:
-Алло, Не помешал?
-Нет, я еще не сплю. Ты чего звонишь, что-то случилось?
-Да нет, особо. Просто хотел сказать, чтобы ты завтра был на месте обязательно и как придешь – сразу ко мне.
-А чего спешка? Клиенты тупые?
-Придешь – и так все поймешь.
-Е, не шифруй, колись, давай уж.
-Сказал завтра, ничего страшного, не переживай. Все пока.
Бля, умел этот гад накрутить. Если ничего страшного, то на кой хрен он в 12 ночи звонит и говорит? Что-то задумал, точно задумал. Знаю я его! Вот блин гадское у меня предчувствие, и всегда так. Почему не могу быть я тихим таким и спокойным парнем, отморозился себе от всего – и ляпота.! Так нет, нужно накручиваться, как локон на плойку, циклиться, как мотор без разогрева в лютый мороз и париться без жара! Так, злясь на него и на себя, я потопал в кровать спать.
И опять я в мире Морфея, на этот раз не сладостного и увлекательного, а опаляющего легкие огнем синего сияния и такого холодного огня, что просто жуть.
У меня сны были положительные, только тогда, когда в них присутствовал он, а так – сплошное дерьмо и отстой. Да, в них не соскучишься и любителям драйвового экшена было здесь что ловить, но мне это нахрен не нужно. Я просто хотел выспаться и отдохнуть. Какого мне в голову лезут мысли о местах, где я раньше и не был никогда, почему я вижу лица людей, которых я никогда не встречал? Или это от переизбытка эмоций в материальном мире, или от сумасшедшего состояния моего придурошного разума. Вот найдет на меня как-нибудь тема – и все, хаваяся! Пока не сделаю и не воплощу в жизнь – смерть моему спокойствию!
Утром я проснулся не просто разбитый и вымотанный, я едва сполз из кровати, и то, благодаря звонку Сашки: позвонил, поднял меня – и отключился.
Я не ел, не успевал просто-напросто, выпил кофе и чухнул в дверь. В салоне я прямиком направился к начальничку своему, правда, не забыв при этом перекинуться парой-тройкой фраз с Антоном. Неплохой такой малый, но немного задницелиз, хотя не плохой.
-С добрым утром, соня!
-Не кричи так, Сашка! Кому-то оно и не очень доброе!
-Чего ж так? Плохо спал? Не один?
Я кинул в его сторону убийственный взгляд, и если бы им можно было пришибить – то от Шурки и мокрого места не осталось.
-Спал один, спал плохо. Вопросы есть еще?
-Да уйма, но не сегодня и не тебе.
-Отлично. Ты меня вызвал перекидываться ерундой всякой или по делу? Клиентов я никаких сегодня не вижу, в чем же у тебя проблема?
-Проблемы у меня нет, а вот у тебя она, может, и появиться.
Я вопросительно поднял бровь и у меня по спине чего-то вдруг побежали мурашки. Нехороший признак, ох и нехороший.
-Ну, рассказывай тогда, не томи.
Он крутанулся, как и обычно, в своем кресле, клацнул кнопкой в компьютере, и поднял на меня глаза.
-Я вспомнил, где я видел твоего Андрея.
Я застыл. Вот же ж блядь, твою мать и…….в голове пошли маты. А чуйка у меня и правда не подводит.
-Чего молчишь? Не интересно? Или боишься?
-Стремно, - ответил я. А чего прятать правду там, где и так все понятно.
-Молодец, что не боишься признаться. Так мне продолжать?
Я сглотнул, чуть попытался настроиться и махнул головой.
-Так вот. Фамилия твоего Андрей Крылатый и …он Олегович.
« Крылатый Андрей Олегович – ничего так. Искусно, творчески, романтично, блядь».
-Он не простой парень, очень не простой.
« да уж, кто бы сомневался, разве я хоть что-то в жизни легко и просто делаю или принимаю? Нет! Мне одни сложности и подавай! Чего вдруг в любви мелочиться?!!!»
- Отец у него депутат Верховной рады, человек крученный и …скажем так, на пути лучше, что б такие люди не попадались.
«охриненно просто, чем дальше – тем все интереснее и захватывающе»
- Родители богатые, сам понимаешь, так что и сын не прост.
« я ж и говорю, простого вы от меня не дождетесяяяяяяяяяяяя!!!!!»
-Но они не ладят. И это еще легко сказано, они не общались друг с другом почти 5 лет. Но последнее время, вроде, их отношения немного улучшились.
«О, да у нас много и общего есть, круто, дурак дурака видит издалека »
-Мать итальянка на половину, отец русский. Есть еще брат, но с ним тоже отношения не очень. Был женат, разведен, детей нет.
« хоть что-то я знаю. И это уже неплохо. Не соврал про развод. И про брата»
-Ну, в общем все. Есть еще парочка нюансов, но ты и сам можешь их в нете раздобыть.
Я молчал. А что, собственно, я мог сейчас сказать. Голая информация, и не самая хорошая. Что мне светит? Нихрена и не покажется даже! Я попал!
Поскольку каждый сам кует свое личное счастье, можно сказать, что счастье каждого – его личная КУЙНЯ, а вот мое счастье, по ходу дела, даже и не куйня, а самая что ни на есть ХУЙНЯ. И почему мне так не везет, а? Почепу у меня все должно быть так сложно, так подло и паршиво? Почему я не мог влюбиться в сына слесаря или плотника или физика или…. Ну почему? Почему, твою ж мать?
Сын депутата. Круче, разве что сын президента.
-Чего ты молчишь? Не интересно? – Поддел меня Сашка.
-О-ч-е-н-ь интересно, аж плясать захотелось.
-Так спляши.
-Не сегодня, запал пропал.
-Да, тут и не только запал пройдет. Ну и угораздило тебя. Не жалеешь об услышанном?
-А что это изменит?
-Не знаю, тебе решать.
-Ты шутишь?!!!! И что я могу решить? Да, могу жалобу папаше в парламент написать о том, какой у него сынишка, как он парней-любовников в себе влюбляет и бросает их подыхать.
Сашка криво улыбнулся, сощурился и задумался.
Мне хотелось рвануть что есть мочи из этого кабинета и….сам не знаю даже что сделать.
-Ты не пори горячку.
-Я ничего вообще не собираюсь пороть. Хватит, напорол уже.
-Так легко сдаешься?
-Не заставляй меня сейчас грубить и посылать, а!!! – Начал срываться я.- Если бы он хотел быть со мной, я бы не сдавался, я бы боролся до самого конца. Но за что мне бороться? Для кого и для чего?!!!! Я даже не знаю толком, что он ко мне чувствовал и чувствовал ли вообще хоть что-то!!!
-Так нужно узнать.
-А почему я должен это делать?
-А ты ему про свои чувства говорил? Он знает, что ты сохнешь по нему?
Я оторопел. ОН ведь знает,….Он должен знать…..Этого не знать и не понять не…..А я…..тогда……FUCK!!!!!!!! Наверно, мое лицо очень вытянулось и исказилось или еще там черт знает что, но Сашка хмыкнул и выдал:
-Вы вдвоём придурки, что скажешь еще? То, что он сын депутата - не проблема, и записки писать к его отцу не стоит, проблема в вас двоих, вот и все.

Судьба судьбой! Но выбор за тобой!

-А если ему не нужно все это? Да, скорее всего, он и не помнит меня.
-Узнать ты можешь это только у него, здесь я тебе не помощник. Готов ли ты узнать правду – это уже другой вопрос, но терять тебе нечего. И еще, не жди, что будет легко, легко не будет. У тебя, видать, карма не такая, так что….
-Я и сам знаю про мое везение. А …мне…
-Ты дома разберись немного, подумай, покопайся – и сам решишь, что тебе нужно, а что нет. Нужна помощь – приходи. Чем смогу - тем и помогу. А решишь все так оставить – тоже правильно. Ты решай.
-Я понял. Спасибо. Я могу идти?

URL
2012-07-31 в 03:15 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-В свой кабинет – да. Домой – нет. Работа, друг, работа превыше всего!!!- Издевается, гад такой.
Я скривился при упоминании о работе, сейчас не до этого, но что поделаешь?
-Тебе сейчас лучше здесь побыть, не одному. Свыкнешься с мыслью, обмозгуешь, и дома спокойно профильтруешь. А там и полегчает.
Я вышел в коридор. Стоял в ступоре минут пять, потом опомнился и побрел к себе. Мне и не полегчало, и не смог я ничего обмозговать. Вот что за хрень такая? Так вот я тебе и с ничего почти суперский байк сложу, и спляшу, и приготовлю, и погоняю нехило, и в морду дам и ….кучу всего, а только дело доходит до Чувств и Андрея – лажаю и все тут!
Съела гадина виноградину!
Ну чем не я?
В точку про меня!!!
Кое-как добил я этот день до конца и чухнул домой.
Хотелось сразу же полезть в интернет и найти там этого Крылатого, но так руки предательски дрожали, так неумолимо выбивали они чечетку, что решил, пока не стоит. Продержался минут двадцать.
-Какого я туплю? И кого я обманываю?!!!
И пулей рванул к кому, еще минут пять ушло на включение, запуск, поиск и….
Когда я увидел любимое лицо – у меня горло свалилось мячиком, бейсбольным, и я только и мог что тупо втыкать в экран монитора. Здесь он был грустный, чужой и другой. Почти, незнакомый человек. Может, ошибка, это не может быть он! Эти глаза были пусты и не мои, они не жгли и не сверкали, в них не было жизни!!! Они отдавали острым холодом и абсолютным безразличием. Такое может быть? Это не мои любимые глаза! Или это эффект оптического обмана, или у меня глюки, или …он таков. Я начал искать другие фото, нашел много, и вокруг тот же холод и лед. На меня обрушилась такая леденящая душу лавина, такой комок противоречивых и спутанных мыслей, что я просто потерялся. Во что верить? Чему верить? Кому верить?
Я просто сидел и смотрел, смотрел и сидел. Я хотел моего прежнего Рея, я так в нем нуждался, он так сильно мне нужен! Так сильно! Ну, как мне это объяснить?
Когда ребенок начинает понимать свои мысли и желания, когда весь мир, что его окружает и обволакивает, приходит в норму понимания и соприкасания с действительностью, когда ты не считаешься инородным телом и отростком, а принимаешь себя как часть маленького, но жизненно необходимого для существования большого. И это не ущербно, это не унизительно, так есть и так нужно. В тебе миллиарды атомов для творения сущности еще больше чем ты, это все мы, и мы нераздельны друг от друга, хотя и привыкли делить себя, отожествлять с вне, а на самом деле все намного проще. Мы любим, создавать себе проблемы, придумывать загадки, а потом же и искать на них ненужные ответы. Почему мы ищем себе лишнюю головную боль?
Ведь мне и Рею было хорошо вместе, очень хорошо, зачем он все усложнил? Зачем искал проблемы и плюхнул нас под ноги другим? Ведь, по сути, он и я сами и создали себе эту головомойку и дрянь. Кого винить? Судьбу? Глупо, Мы сами виноваты – он и я. Но, с другой стороны - никогда не знаешь, где упадешь и, что будет лучше для нас. Замкнутый круг, честное слово. Ни хрена не поймешь.
Вот и я ничего не понимал, а только еще больше запутывался в своих мыслях, надеждах и желаниях.
Но я знал одно – глаза Рея никогда не были пусты, со мной он был полон тысячи оттенков и цветов, там была ТАКАЯ жизнь и мечта, которой я не видел еще ни у кого до сих пор. Там все бурлило, разливалось из берегов и заполняло все куточки моей одинокой и неоткрытой ранее никем души. Он смог наполнить меня всем: и надеждой, и верой, и мечтой, и экстазом, и любовью. И если в нем самом этого бы не было, то что бы он мне тогда мог дать? Если учитель ничего не знает и не понимает, разве он научит учеников чему- то? Нет, не научит. Значит, не показался мне его блеск в глазах, не привиделось мне тогда, это была наша с ним реальность, тогда, почему здесь почти ничего нет? Почему пустота? Почему пробел?
Я научился за последнее время отключать сердце и мозг, научился быть сильным и не сопливить, научился брать то, что дает жизнь и не думать о вчера и завтра. Это стал для меня выход, я просто перестал отсекать в себе иллюзии о несбыточном, но….я не стал счастлив. И сколько бы там психологы не твердили и не убеждали, сколько бы не доказывали разными примерами и экспериментами о теории отвлечения и убеждения - я не стал счастлив. Половины сердца у меня не было.
ВСЕ МОЕ СЕРДЦЕ БИЛОСЬ В ДРУГОЙ ГРУДНОЙ КЛЕТКЕ!!

Я морозился, я улыбался, я отвлекался, я работал, я все делал, как учили, просили, советовали – и я существовал, я жил. Но как? Тут больше нечего сказать.

Я долго смотрел на его фото, очень долго, глаза заболели. Позвонил мобильный – и я отвлекся.
-Да, привет Мила. Как ты? Я тоже ничего. Да, спал и не слышал…., а…нет, нормально. Давай позже, я немного занят сейчас. На выходных можно, но созвонимся. Ага, хорошо. Нет, я не против. Ты меня не напрягаешь, честно. Иначе бы на звонок не ответил. Угу, ну давай…
Мила. Она неплохая, простая и, правда, она Мила – милая. Ей подходит. Я ей не соврал, она меня не напрягала. И в прямом, и в переносном смысле. Сейчас мои мозги были не с ней, вот и все. Это были мои проблемы, не ее. Лучше бы я о ней думал, я и сам это понимал, но сердце выбирает свою дорогу, у него своя программа и прайс-лист.
А я все втыкал и втыкал в его фото, закрывал глаза и видел его рядом, чувствовал его огненные руки на своем теле, и нежные губы на своих губах, вдыхал, только его запах, выгибался под ним и стонал. Мне было сейчас очень нужно ощущать его и чувствовать, так необходимо это стало для меня, что я и не ругал себя, не запрещал и не смущался. Зачем притворство - я не молокосос. Это в прошлом осталось, хочу – дрочу.
Я хотел кончить, просто безумно захотел кончить с его лицом перед глазами, с его телом, с ним, пусть и вертуально, а все равно как, лишь бы в мыслях с ним и о нем. Ведь было много реальных других вариантов, и я их использовал все это время, а надоело и достало.
ХОЧУ ЕГО!!! КАК ЖЕ Я ХОЧУ ТЕБЯ!!! Как у меня все болит внутри от желания к тебе!!! И на этот раз не духовного, я физически тебя хочу. Тело тоже исстрадалось по тебе.
Разве это мои руки ласкают себя? Нет, вовсе нет. Это твои пальцы трогают там, где только ты знал самые чувствительные места, это они так дразняще и настойчиво нажимают и подводят к финалу, так упорно и стремительно сводят с ума, и я кусаю губы, пытаюсь отыскать твои, мечусь от досады и снова погружаюсь в поиски твоих истязаний и всхлипов. Как же мой член хочет быть в твоих тисках и теснотах! Я выгибался, бился затылком об край кровати, не замечал этого вовсе и снова прогибался и стонал. Язык прилип к небу, губы так пересохли и болели, что начинали пощипывать, а горло саднило от сдерживающе – глухих всхлипов и непролитых грез.
А потом взрыв, мгновенный и творящий, ускользающий, как ночные облака на рассвете и рождающий надежду, как первые ростки подснежника на весне в еще холодной и мерзлой почве.
Так и ты во мне.
А как я в тебе???
Я уснул.
Утром я проснулся и понял, что ком мой так и включен, только экран погас и пуст. Я дернул мышкой – снова на экране твоя фотка. Ты на ней более или менее живой. Самая хорошая здесь, хотя и не супер здесь ты вышел, не самый удачный ракурс, но глаза похожи на мои, родные и жгучие. О чем и о ком ты думал в этот момент? Мне не узнать. Я поискал тебя в контакте, нашел. Затем выключил ком и пошел собираться на работу.
Дни летели друг за другом однородной сплошной массой с одним и тем же финалом уходящего прочь дня. День начинался с твоего фото – и им же заканчивался. И так ежедневно. Я понимал – это тупо, но что может быть глупо для безумца, вроде меня?

Ты лист в моих руках, ты иней
Песок, проскальзывая что, летит.
И падает на землю, осыпается.
И в моих звуках твое имя лишь скользит.


Через неделю.

-Крис, ты занят?!! – Я подскочил на своем рабочем месте от громких и неожиданных слов Сашки, что резко ворвался в мой кабинет и без какого- либо предупреждения налетел на меня.
-Что? А, нет, не очень. Я дописываю последние пункты нашего договора для клиента, что из Архангельска. Почти закончил. Мне после зайти или сейчас?
-Сколько это займет приблизительно?
-Э… , час где-то.
-Час? И это ты называется, дописываешь? Да за час я бы все настрочил.
-Тогда и строчи сам.

URL
2012-07-31 в 03:15 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Ладно, через час жду.
Я соврал. Ничего я не заканчивал, я фигачил.
Хотя, если постараться, а я постарался и закончил раньше, знал, что Сашка начнет меня допрашивать, а я не хотел говорить. Ни о чем не хотел но, придется. Собрался, настроился и …..и не настроился я вовсе, но в кабинет нужно идти.
- Не помешал? – Постучал я и одновременно, не дожидаясь ответа, ворвался в его кабинет. Он резко подскочил, и у меня, по-детски, но все ж, немного приподнялось настроение от его реакции.
-Напугал. Чего врываешься, как ненормальный?
-А сам?
-Садись уж.
-Я уже сел.
-Ты что-то решил?
-Решил? Что решил? – Не понял я.
-Насчет Андрея.
Я вздохнул. Этого и следовало ожидать.
-Да, решил. Но ты, по-моему, слишком любопытствуешь. Хочешь, вместо меня решить?
-Нет, но на тебя тошно смотреть.
-А ты не смотри, я тебе не любовница. Я свое дело делаю? Делаю. Чего еще нужно?
-Дурак ты.
-Дурак, и что?
-Не язви.
-Не язвлю. Чего ты хочешь от меня?
-Чтобы ты не тупил.
-Да ты что, надо же. И как это?
-Просто. Ты что решил делать? – Снова взялся за своё Санёк.
-Жить, мать вашу! Просто жить. Я написал ему сообщение еще неделю назад, - он не отреагировал, ведь видел же. Почти каждый день в контакте сидит, но отвечать, по ходу дела, не намерен. Что ты еще хочешь от меня? Мне ему поэму написать и выслать?!! Нет – значит, нет. Насильно мил не будешь.
Сашка помолчал немного и добавил:
-Не все ведь так просто. Ты тоже, я в этом уверен, не сразу решился дать знать о себе. Может, ему время нужно.
-Не смеши меня. Время. Семи месяцев мало? Лох я, не нужно было писать вообще ничего, но я послушался тебя и вот. Облом.
-Не спеши, успеешь. И никакого облома я не вижу. Если ты собираешься жить, то смени фон – глаза болят!!! У тебя выражения лица – как у загнанного.
-И что теперь я сделал не так?
-Девчонку заведи и трахни, но в морду всех подряд бить не нужно. В конце концов, сколько можно?!!!
-Да что ты пристал? Не нравиться - в другую сторону смотри! И я в морду никого не бил…. э….почти не бил.
-Заткнись, твою мать! И что у вас все так хреново и сложно! Все нервы мне истрепал! Куда ты снова влез?
-Да никуда я не влез. Мы со Славкой на дискотеке отдыхали, с девчонками познакомились, пришли пацаны и сказали, что это их территория . Фигня это, а не их территория, какого хрена? Померялись немного, поразминались – и не более.
-А откуда заявление в ментуре одного из них про перелом ребер?
-А откуда ты знаешь и чего это тебя еб….волнует?!! – тут уж я не выдержал и психанул. Он, что, мне папаша что ли? Чего меня долбет опекой своей?
-Не твое дело, я знаю – и этого достаточно. Зачем нужно было ребра ломать?
-Я не собирался никого калечить, так вышло. Упрямый и недоходчивый оказался пацан, да и не мы это начали. Что, я должен был согласиться с посыланием « нахуй», махнуть головой молча и домой потопать? Нарвались – получили. Нефиг было вые-ся!
-Не матерись здесь!
-А ты не читай мне нотации! Не отец!
Сашка зло сощурился, потом вскочил со стула, в два шага подпрыгнул ко мне, схватил за шиворот и прорычал:
-Пришибу гада. Рот закрыл и послушал.
Я закрыл рот и, действительно, послушал. В такие минуты с ним не поспоришь.
-Так, заеб-л ты меня всем этим: хандрой, депрессией своей слишком затянувшейся, то попойки, а то мордобои, и мина вечно убитого. Хватит! И вот еще что, мало батя тебя лупил в детстве, будь ты моим сыном, я б тебе так вставил мозги, что херней ты бы у меня не страдал! Ясно? Кончай, а то я за тебя кончу.
-То есть? Убьете?
-Придурок! Контракт с тобой разорву и будешь свободной птицой – тогда и делай, что хочешь. А иначе – нормально работай и не дури!
-А ты мне не отец, и ….
Договорить я не успел, Сашка врезал мне по лицу, и я почувствовал стальной привкус от прижатого языка и рассекшейся губы. Кровь. Мне стало отчего-то весело, надо же, а удар так ничего. Я усмехнулся, но из-за расквашенной губы улыбка вышла не очень, а только кривая полу ухмылка. Но она мгновенно пропала, когда я увидел всасывающие и пепелеющие глаза Сашки. Они были убийственно злы и ….печальны.
-Не ржи просто так. Ничего смешного в этом нет. Я тоже бить по морде могу, но это не выход. – Он умолк, перевел дыхание, и на одном выдохе произнес:
- Ты не сын мне, а я тебе не отец, но за последнее время привык к тебе, мы сблизились, вроде. Я так думал… Я хочу тебе просто помочь, и не спрашивай меня почему, я и сам толком не знаю до конца. У меня нет сына, да и дочери нет…не судьба. А был ведь сын твоего возраста, был, но он….он от передоза умер. И ты мне очень его напоминаешь. Это больно, видеть его копию почти каждый день, понимать, как тебя затягивает трясина с каждым днем все больше и больше и ничего не делать. Я сыну не помог, упустил, не доглядел - все работа, проблемы, дела…. Был глуп, так глуп, что слов никаких нет и …убить себя иногда хочется, что таким глупым и слепым я был, но…вот так вышло и что тут поделать? Он умер, но ты то жив!!! И я могу тебе помочь, правда, могу! И помогу, чего бы это мне не стоило! Хочется, чтобы у тебя было будущее, хорошое, счастливое. Лучше, чем у кое-кого. Я должен тебе помочь, просто должен, и я все сделаю.
Чего он ожидал в ответ от меня? Что хотел услышать? Не привык я к помощи, и такой настырной притом, странно как-то всё.
-А если вы не сможете? И чего мне вдруг так повезло: и благодетель, и отец в одном лице? Это не подкол, я реально спрашиваю и удивляюсь.
-Это другое. Но упасть я тебе не дам. А повезло? Кто его знает, счастье это или наоборот? Я диктатор еще тот. Тебе бы да не знать?
Что ж это у всех одни проблемы и дерьмо? У меня, У Славика, У Сашки… Только, у всех в разных ракурсах и формах, а так…все в одном болоте копошимся и пытаемся кто как выкарабкаться. Да, это вот взрослая и самая что ни на есть жизнь в реальном ее формате и приподносе.
Тяжело, наверное, сына таким молодым потерять и потом до конца жизни укорять себя, вспоминать и кряхтеть. Я ему сочувствовал, но, его сын – это его, а я - это я.
-Как сына звали? – Вопрос не имел значения, ответ и того подавно, но какого то хре-а мне очень нужно было знать, зацепиться? За что цепляться?
-Витька. Он твой ровесник был почти, веселый парень, но…передоз. Нарик – не был, с дозой не угадал и …с пацанами так пошутили. Некого винить, себя только, внимания он естественного хотел, любви отцовской, а я не понимал. Мы с женой развелись, она сыном не занималась, я тоже и вот – результат. Понял, да поздно. И я тебя урою, если ты что-то попытаешься вкинуть наподобие, из – под земли достану, понял?
Это, конечно, было глупо, да и права он не имел, но побуждения я его понимал, и – пускай. Похоже, ему это более важнее, чем мне. Расспрашивать я не хотел, да и сил не было, после дискотеки и драки, недосыпа и головняка, и еще это…
А что для меня вообще важно теперь?
Ничего. На данном этапе пока так.
Жизнь сама всё расставит по своим местам и без моих никому не нужных философствований.
Смешно просто, умник тут, бля, нашелся, внутренние тирады выписываю. Лучше бы хандрой своей занялся.
-Я понял. Ничего я выкидывать не собираюсь, наркотики я не принимаю, да и в драки не лезу, это случайно вышло.
-Сын тоже случайно загнулся.
-И что делать теперь? Что я вообще могу ЕМУ дать? У него есть деньги, семья, власть, друзья, внимание. А что я?
-Для тебя вот все это важно?
-Это я, а то он.
-А откуда ты знаешь, ЧТО для него важно?!! Чего ты решил, что друзья у него истинные и семья любящая? Кто сказал, что он хочет власти и внимания? И при чем деньги к любви? Да, деньги значат много, ОЧЕНЬ много, почти все, но все ж не все. У

URL
2012-07-31 в 03:16 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
меня есть очень много денег, у меня есть огромное влияние, большая сила и власть, но нет простой, обыкновенной любви, нет понимания, нет настоящего друга. И именно, вот эти хреновы деньги виноваты в этом. Знаешь почему? Потому, что когда они есть, их нужно удерживать не руками, а своим нутром, они покупают и притягивает фальшивых людей, лицемерных друзей, и даже близких. Ты не знаешь самой сути и структуры этого замкнутого круга. Когда их нет в руках у человека, он думает, что это дает в руки весь мир и все его блага, но с большими деньгами возникают такие проблемы, что тебе в самом кошмарном сне и не присниться!!! Ты знаешь, сколько у меня врагов? А знаешь, сколько раз меня пытались убить? И половину из этих людей я даже в глаза не видел. Мы всегда слушаем других, и не позволяем говорить своему сердцу, своему шестому чувству, мы затыкаем вонючим кляпом рот своей душе и совести. И ей приходиться побирать, быть бессознательной. Ты даже представить не может, какой ты счастливчик, ты просто не можешь это оценить. Мало того, что ты не в ответе за много судеб и жизней, так твое сердце познало настоящее чувство, не поддельное и синтетическое, не шелковое и наигранное, а живое. И если ты боишься потерять это, то ты не готов этим и обладать. Не готов просто. Или, я ошибаюсь, ты готов?
-К чему? – Не понял я такой быстрой смены темы и переключения внимания конкретно на меня.
-К тому, что ты хочешь и ждешь чего-то там, но нужно действовать, а не сидеть и ждать.
-Один человек мне сказал, что лучше не лезть туда, где не знаешь правил, а пустить все своим чередом. Все будет, как будет. Еще раз повторюсь, но я пытался влезть, пытался его переубедить, но если Он не хочет – я не могу что-то изменить. Нужно, что бы в этом были заинтересованы обе стороны, а не только я исходился пеной изо рта и …в общем все!!!
-Приплыли, бля! Мечты нужно заставлять сбываться, ты слышал такое? И отвечать не нужно – это риторический вопрос!

Сашка походил туда-сюда по кабинету, закурил, посмотрел бессмысленно на меня, потом снова сел за стол:
-Ты иди домой. И извини меня. Но постарайся аккуратнее.
Я молчал. Так меня достали эти бредни и разговоры. Хотелось свалить как можно быстрее.
-Ладно.
-Я с заявлением разберусь, а ты сиди пока тихо и не высовывайся. Славику тоже скажи попридержать лошадей.
- Хорошо. И в очередной раз спасибо.
-Иди уж, сгусток проблем.
Я быстро покинул его кабинет, размашистым шагом пошел к мотоциклу, сел и полетел….
Как же давно я этого не делал….


Тебе не изменяю, хотя я и гуляю
В тебе одном рождаюсь и пепелею в прах.
Тобою я болею, тобою я страдаю
И там же отогреюсь в единственных руках.
Любовь не однозначна, и не проста, не сказка,
Она бывает грустной, тяжелой и слепой.
Давай, сыграем мастью, и может, в этой страсти
Однажды мы с тобою умоемся росой.







Андрей.


По венам ожившим бежит огонь, а в мыслях туман.
Ты просто ангел и свет, тебя не тронь – я всё отдам.
Ты высший, ты сама чистота, я ж твой тиран
Для меня ты и небо и ад. Что мне религия? Что мне Коран?


Прошло почти полгода!
Не верю, даже больше времени прошло, а оно – как, вода, тянущее, скользяще – прохладное и неимоверно очищающее. Оно смывает любые раны, штопает все дыры на полотне твердолобой и упрямой жизни, зарисовывает одни тона и начинает выводить другие, немного лишь, но уже не те, или совсем иные. Иногда, оно расщедриться, и даст ярчайших красок в тон душе, а затем, прорывает дыру и снова начинает заделывать ее, но, как бы не старалось, а дыра есть дыра, хоть и заштопана, но след остался. И это место всегда будет тонким и крохким, как тоненькая корка на речке зимой, где кто-то провалился, вылез и ушел, а мороз снова взял и стал зализывать ледяную трещинку. Он исправит людской погрех, но лед в этом месте все равно останется тоньше, как ни трудись, а будет так.
Я нормально жил, хорошо работал и весело отрывался, я был в кругу странной, но все ж семьи, сумел унять свою гордость и чувство справедливости, сумел прибить те мысли, которым нет полетов, сумел взять себя в руки, все смог. Помирился с отцом после 5-летней ссоры, принял брата и, наконец, понял мать, я принял руку помощи отца и отпустил свою боль, что тянулась с детства – я все смог, абсолютно все, кроме одного.


Сосредоточенный взгляд, как нож, как розга!
Хлещет не хуже любого немого кнута!
Отрава моя в твою кровь плавно вошла
Ты просипел-простонал, боли нет – она прошла!



Я не простил себя за лживую трусость!
Я никогда не прощу себя и их!
Я трус внутри, не вне!
Я хорош, да. Всем улыбаюсь, не плачусь, силён и уверен, богат, уважаем, узнаваем - почти счастлив. Но чего-то все-таки не хватает, одной маленькой ниточки в покрывале души. Какой?
Как стих выходит. Из моей трусости можно писать громадную поэму! Книгу даже!
Поступил я недостойно, плохо, низко - но правильно. Другого выхода у меня не было. Я впервые в жизни по-настоящему мог собой гордиться, мог бы, но не выходило. Все было правильно, все было точно, все было в точку, тогда, почему же так тошно?!!
За эти семь месяцев я столько раз задавал себе этот вопрос, что можно было стесать пальцы в пыль, если бы ими можно было чертить и выводить ответы. Но, ответов никогда нет. Мы живем наугад.
Мудрить я не буду, психологию жизни учить не стану – это не мой удел. Учитель из меня никакой! Я просто таков – и это все. Меня тяжело понять, да и к чему? Я сам себя не понимаю последнее время. Смешно, до взрывающихся кристаллов в глазах.
Я шел по мостовой, было холодно и мерзло. Все вокруг покрыл белый и светящийся коврик, мохнатый, как шерстка у моего друга детства Арника (собака моя дорогая и любимая), и в тоже время холодный и стальной, как и мысли в моей голове. Снег, как будто издевался надо мной и говорил « ты хочешь казаться всем таким милым и неуделанно умным, достойным, сильным и гладко выбритым мужиком, но это не так! Ты просто отморозок, вот ты кто. Ты обычный трус!». Конечно, снег не умеет разговаривать, он не умеет думать, да и зачем ему это? Он себе идет, летит, опадает, покрывает, а потом тает….


Сердце, как странно…была ненужная вещь…
Только стучало и замирало: стоило мне присесть.
На тебя натолкнуться в тебя и воткнуться. Это не лесть!
И я стал болеть, извиваться и плавиться…
Награда иль месть?


Прохожие казались, как желто-рыжие, коричнево-бурые и серо-черные сорванные листья на ветру. Резко похолодало, а перед этим были два таких чудесных месяца, теплые, как бабушкин вязаный старенький шарфик, с которым я до сих пор никак не мог распрощаться, и такие же пушистые варежки с причудливым вышитым

URL
2012-07-31 в 03:16 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
узором поверху. Все люди спешили в своем бессмысленном и безпутевом стремление попасть в их места назначения, изменить жизнь к лучшему и успеть, хоть что-то сделать.
Я не спешил – мне некуда бежать, не для чего идти, мне некому уже прижаться и отогреться. Был только стремительно воротящий душу ветер и затягивающий круг воронки из листвы. Погода волновалась и передавала мое внутреннее состояние всем.
Листья, смешанные с обрывками снега – полнейшее несоответствие и дисгармония, но у природы, как и у человека, бывают свои непонятные никому сбои и перепады настроения, а это, в свою очередь, отображается и на нас.
Я не задавал вопрос «Зачем всё так?»– было глупо бы, ведь ответ я хорошо и сам знал.

Кто ты? Зачем появился? Мир мой снесёшь?!!
Ты же сияющий Бог, я – дьявол. Что с собою несешь?
Хочешь спасти меня? Иль в угол загнать меня? По телу дрожь…
В захлёбы с тобою! И дурею… Покой мне прольёшь?



Я очень странный сегодня, иду и думаю о таких, не имеющих смысла вещах, о разной чепухе.
Моя жизнь и есть самая, что ни на есть чепухня. Она стала сплошным, но немым парадоксом внутреннего и внешнего монологов, просто стала скучна, не имеющая абсолютно никакого смысла, да и принадлежит она не мне: отцу, матери, всем родным и чужим. Я сам ее раздариваю и бросаю, как медную и нестоящую монетку, кто хочет и может, пускай берет и делает то, что захочется. Но не себе захочется, а им.
Да, я и правда не владею своею жизнью: делаю то, чего не хочу, живу там, где нет мне места, говорю то, что не имеет смысла, иду туда, где меня не ждут, я просто не на своем месте, вот и все.
А где мое место?


Инфантильный придурок, дурак, вечный изгой
Страстный любовник, мучитель, я навеки твой!
Остервеневший друг, и павший божец. Хорош собой?
И в этой бредовой любви мы вдвоём с тобой.


В одном оно, место мое, в одном лишь: в простом и тихом, скучном и безмерно интересном одновременно, в наполненном до краев мире, где нет границ мечтам и порывам…
Я столько доказывал всем свою точку зрения, столько пытался пробиться к их душам и сердцам, я размазывал свои слова о стену отмороза и безразлия, а ничего и не произошло, ничего не вышло, ничего не выросло на почве моей перековерканной и истребленной… Меня ломали, меня крутили, меня выворачивали и переделывали, меня уничтожали и стирали с лица земли. А я шел и доказывал, я подымался и стремился, я пробивал любые преграды и верил. А теперь вот сдался.
Все-таки я трус!

День кончается, ночь начинается, снова в пути
Ветер холодный, ветер, но надо идти.
Эта темная ночь скроет меня, сердце бьется в груди – там столько огня!
Там далекая и одинокая светит звезда
Может, я там пропаду – кто манит меня?
Может, мечты своей не найти?
Может, напрасно все, но надо идти!
Я иду, не зная куда, солнце прямо в глаза.
Я так устал без тебя....
Ты не один, я не один, сердце мое с тобой навсегда!
Трудно понять нити судьбы
Но мы с тобой так далеки и так близки…
Где бесконечные дни и дороги там встречу тебя.
Знаешь, как много хочу сказать я тебе?
Только ты не забудь, помни ты обо мне!
Я иду, не зная куда, солнце прямо в глаза.
Я так устал без тебя…


Мои мысли прервал звонок. Было холодно и неуютно, разговаривать на пронизывающем до костей ветру не хотелось, но я ответил.
-Да? … Кто это?
Я услышал чужой и незнакомый голос. Но в мозгу пронеслась свистящая молния мгновенной памяти подсознания: я слышал где-то этот голос. Затем появилось и такое же чувство, перешедшее в уверенность, точно слышал, но где? Сразу не вспомнишь, мозг – не комп, не техническая система с рассортированными ячейками памяти и файлов. В чем то, это так, но только в чем то, во всем другом – это живой функционирующий организм сплетения клеток, нейронов, жидкости, и энергии. Нам нужно время. Есть исключения, они всегда есть, но я не вундеркинд, я просто человек с ограниченными способностями. И, сразу вот так, я не вспомню.
-Что? У меня много знакомых под таким именем, который из них?
В трубке я услышал имя - и все оборвалось внутри…
Он что-то говорил своим уверенным басовым голосом, который умел так обволакивать сознание, что и самого говорящего можно было и не видеть, но оторваться не сможешь и будешь тупо стоять и слушать. Он пытался пробиться к моему лопавшему по швам чувству ответственности и издохшего еще в детстве голоса совести и сострадания, пытался открыть мои туманные глаза, а я стоял и затормозил в одном кратком мгновении …
Что может сделать с тобой всего одно имя, если в этом имени заключен весь смысл моей жизни? Наша жизнь, любого человека, автоматически становится таковой, когда ты находишь свое и теряешь. После этого, после сравнения, а оно сравнивается автоматически в твоей голове, в подсознании, ты не можешь довольствоваться меньшим. Ты будешь терпеть, никуда ты не денешься, но ты не насладишься больше этим дерьмом, что тебе подсовывают и утверждают, как клево оно пахнет и чудно выглядит.
Так было и у меня. Я не мог разобраться до конца в своих чувствах, но то, что там был переворот и бардак – это я знал наверняка.
У меня в сердце, как в песне Noize Mc: устрой дистрой, порядок – это отстой!
Я выпал, уплыл, меня накрыло.
Но говоривший человек начал кричать в трубку, и мне пришлось включиться.
-Что? Простите, я отключился ненадолго, не могли бы вы еще раз повторить…да, это я. Да,… ну, нет, не сильно занят. Говорить? – Могу говорить. Да Александр Иванович.
-Ты уверен? Не хочу отрывать тебя отчего-то важного, но у меня к тебе есть серьезный разговор. Иначе – я бы тебя не беспокоил. Как там твой отец поживает, давно не виделись.
-Нормально он поживает. А вы его, значит, знаете?
-Ну, кто ж твоего родителя то не знает. Он – громкий и общественный человек.
-Это вы верно заметили, человек он действительно громкий.
-Я знаю, что тебе не сахар с ним и очень восхищаюсь твоей выдержкой. Сочувствую, но он твой отец, и выбирать не приходится. Хотя, с другой стороны, если бы он был другим, ты тоже был бы другим, а так - хоть человек нормальный из тебя вышел.
-Да уж, нормальный человек. Вы всего просто не знаете. Но, вы не по этому поводу звоните, чтобы приветы передавать и сочувствием заниматься. У таких людей, как вы, времени мало, так что, давайте перейдем к вашему разговору, а то и у меня кое-что запланировано. Неспешно, но все ж есть.
-Да-да, конечно. Ты, не дурак, и понимаешь, почему я звоню и о чем хочу поговорить.
-Догадываюсь.
- Андрей, ты в нете, в контакте, был? Видел, что Кристиан тебе написал сообщение?
-Сообщение? Какое сообщение? Я редко в контакт захожу, в нете сижу, бывает, но по делам только. Он что-то написал? Как он меня нашел?
-Я тебя нашел. И он написал тебе, вот только что – я не знаю. Но, вам нужно поговорить. Это я знаю точно. И, прошу, уволь меня от саркастичных речей насчет «это не ваше дело и все такое». Ты не видишь его каждый день и не понимаешь, как он опускается, как умирает в нем постепенно воля к жизни. А я это вижу, я это чувствую, пытаюсь пробиться к нему – и все никак. Вроде, и здоровый, сильный он парень, а как дело тебя доходит – что-то клацает у него, замыкает и отходит. Мне

URL
2012-07-31 в 03:17 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
не понять – я другой, и смог бы себя в руки взять. Да и он пытается, но, что-то не очень у него выходит. Зацепил, видать, ты его не по-детски. Выясните, наконец, все, и не прячьтесь друг от друга, как парочка недоросших молокососов. Это не просто достало, на него больно смотреть. Он пытаться бороться, пытается быть сильным и пережить, но каждый раз или что-то находит на него, или что-то всплывает у него под коркой, и все начинается заново. Он, чуть было, не накрылся медным тазом, чуть не завернулся от передоза, лежал в больнице, пил много месяцев подряд. Я, уже не говорю о работе – тут вообще завал, так не может дальше продолжаться.
-Он знает, что вы звоните мне? – Я не узнавал свой голос, было тяжело слышать такие вещи о дорогом человеке. Как так? Голос мой был не просто хриплый, туда кислоты налили, и она обожгла мне все внутренности. С чего бы?!! И так сердце колотит, у самого горла…
-Нет, не знает. Еще этого мне не хватало.
-И что мне ему сказать?
-Это ты у меня спрашиваешь? Сам воротил – сам и разгребай. Мне – это не под силу, не в моей власти исцелять битые сердца.
Каждое слово Алексанра, забивало очередной гвоздь в мое и так разрывающееся сердце, лупило по нему так, как бьет мощный таранный поршень в нефтяной скважине, а то и намного сильнее. Каждое доходившее огненное слово до моего остановившегося работать разума, высекало на сердце очередную выжженную метку и, не прекращая забоя, продолжало терзать вновь и вновь. Я думал, что я страдал раньше, всю мою грёбаную жизнь, но - внутри все захохотало дьявольским смехом от своей глупой и тупой наивности, по ходу дела, меня все самое интересное только ждет впереди. И это – еще даже и не начало. Это только прелюдия, пролог дилетанта, так сказать.
-Насчет сообщения – я почти в нете не сижу, мой брат любитель. У него в нете страничку взломали, вот он моей и пользуется. А так - что я могу сделать? Я пытался тихо уйти, не навредив никому, я, правда, пытался. Что же делать? Как правильно поступить?

-Не знаю, но вам нужно поговорить и, желательно, увидеться. Это – не телефонный разговор.
-Я не могу!
-Можешь! Все ты можешь. Если он хоть что-то значит для тебя, то ты должен так поступить.
-Вы не понимаете, я ушел из-за него, я попытался хоть раз в этой конченной жизни поступить не эгоистично. И только потому, что он НЕ БЕЗРАЗЛИЧЕН МНЕ - я и ушел. Это не просто трепание языком, это очень серьезная ситуация.
-Один разговор – не навредит. И что вообще такое ты сейчас наговорил? Почему ты ушел из-за него?
Я молчал, просто не знал, что ему сказать, как все объяснить. Но, делать нечего, какой смысл отмалчиваться? Всё равно это станет когда-то явным, так лучше от меня правду узнает.
-Это из-за моего отца, - наконец решился я,- если он узнает о существовании Кристиана, он сделает все возможное, что бы тот исчез из моей жизни.
После моих слов на другом конце провода наступила затяжная пауза.
-Как понять твои слова? Твой отец уберет Криса?
-Может быть. Похожая ситуация уже была, не совсем все так, но закончилось все плачевно. У меня был друг, мой первый любовник, мы встречались, потом он исчез, и через полгода я узнал, что он умер – несчастный случай, так была зафиксирована его смерть, но как выяснилось со временем, не официально, конечно, к этому приложил свою руку мой отец. Сто процентов я этого не знаю и никаких доказательств, но у меня чуйка.
-Поэтому ты не общался с отцом пять лет?
-Не только, но это послужило толчком.
-Срань Господня, я всегда знал, что он ублюдок, но так с сыном поступить – это даже в голове не укладывается.
-Я тоже сначала не мог поверить, но таков мой отец. Мне стыдно его и отцом называть, но, помирившись с ним, его контроль маньячный стал менее ощутим, и я могу быть спокоен, что о Крисе он ничего не знает и не тронет его. Лучше так, чем никак. Разве мог я поступить иначе?
-Но почему? Зачем он так с тобой?
-У каждого свои тараканы в голове и не поймешь, что за бзык лупнет тебя в следующий момент. Мы все странные, каждый по-своему, а так как у него больше власти и денег, чем у многих, вот он и позволяет себе большее. Он эгоист. И как он сам сказал, не хочет, что бы его семья маралась об «этих» людишек. Он ни во что ставит людскую жизнь, если нет голубых кровей, нет власти или бабла, на худой конец. Он странный, очень, но и я странный, и ты тоже. Я пытался воевать с ним, пытался игнорировать, доказывать, и еще кучу всего – но все напрасно. Так что, ты уверен, после всего услышанного, что мне нужно увидеться с Ним?
-У меня тоже власть и бабки есть, но это же не означает, что я должен всех под себя ставить. И у нас нет просто другого выхода. Ты хочешь, чтобы Крис загнулся?!!
-Всё и, правда, так плохо?
-Не знаю, но ничего хорошего я не замечаю пока.
« Ну, что же ты, мальчик мой, такой ранимый и мягкий?!! Чего же ты мучаешь так себя и меня? Разве не знаешь ты жизни, она играть с тобой в прятки не будет! Она размажет тебя по стене, как моль, как блоху и ничего от тебя не останется, даже звука. Ведь мы говорили с тобой столько раз об этом, договаривались и понимали… Что мне делать с тобой, башка ты моя охриневшая? Как же мне быть? И здесь фигня, и там – херня, а в голове моей – мутня! Точно, блядь, долбанусь со всем этим»
-Эй, ты еще здесь? На линии? Что решил? Все нормально? Мне еще с тобой проблем и не хватало, в гроб раньше времени меня вгоните, шпана бестолковая!!!
-Да, я не вырубился. Просто думаю, как быть. Горячку пороть не хочется, если что не так – до конца жизни не разгребешь. – Как я еще мог так спокойно разговаривать – не знаю, даже голос почти не срывался. Можно поздравить себя хоть с этим. Но кишки мои скручивало не на шутку, да и слабость такая начала накатывать, что пришлось опереться спиной о перила лавочки, что первая попалась под руки, и оторваться от нее я пока никак не мог.
-Ладно, не буду я тебя торопить и доставать, но и с этим ты не тяни. И еще, я в обиду Криса не дам, можешь, если посчитаешь нужным, отцу своему это сказать. Башку ему оторву. Это так, на всякий случай. Так что, не переживай ты сильно из-за отца. Не он власть и деньги только имеет. На каждого можно управу найти, а может, все и легко обойдется.
-Я понял, постараюсь не тянуть.

URL
2012-07-31 в 03:17 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я нажал кнопку отбоя и съехал спиной на лавку. Да, звонок – что надо.
И нахрен я тогда столько мучился впустую? Зачем столько времени я жил в тени? Почему я так яростно пытаюсь доказать жизни, что я хоть что-нибудь могу, а ничего не выходит? Мне всегда быть таким вот? Я и должен радоваться сложившейся ситуации, должен небо и Бога благодарить за еще один предоставленный мне шанс увидеть Криса, подышать с ним одним воздухом, - но не благодариться, не радуется, падло, не взрывается от радости ничего в моей пришмыгнутой голове!!
Я просто знал, каково это терять близкого человека, я проходил уже этот урок, тоже верил сильно, тоже любил крепко, тоже отдавался чувству. Но прежде, не было такого испепеляющего накала и немыслимого шквала, не было такой боли и такой боязни потерять. Если раньше я был влюблен, много лет назад, то сейчас я любил, и это очень разные чувства. Я изменился и вырос, времена стали совсем другие, и то был Рон, а это Крис. Они абсолютно разные, не похожи ничем. Рон меня влюбил в себя, соблазнил искусно, завлек в этот мир утехи и чувств, это было ново для меня и впервые, а с Реем...он естественен во всем, он прост, как сам факт, и сложен, как сама жизнь одновременно. В нем есть, какая-то неуловимая ниточка, что привязывает тебя к нему, так легко и неощутимо, что и не сообразишь сразу, а когда опомнишься – ты попал!!! Вот, вроде бы, сегодня ходишь себе здоровый, сытый, полон сил молодой мужчина, почти всем удовлетворенный, а тут тебя бац, и ебн-о по голове так, что ты просто в ахуе таком стоишь с открытым ртом и не можешь понять: « а что, собственно, это было то?». Мгновенно, с одного взгляда, просто взяло и врубило тебя тысячевольтным разрядом, и не прошло, до сих пор так и дергает все конечности током этим, болючим и эйфорийным в одном узле.
И это не всегда приятно, не всегда супер классно думать и не спать о ком-то, это больно до опупения! Это тошно! Это – хочется, иногда, прибить его за власть над собой!
Я люблю мед, очень люблю, но когда его съесть больше нормы, у меня сначала начинает зудеть все тело, потом идет высыпание, а потом я начинаю так расчесывать опухшие места, что сдираю кожу, и высыпание может повторяться по нескольку раз на одном и том же месте – это ОЧЕНЬ ХРЕНОВО И БОЛЬНО, но мед я люблю! Аллергия, мать твою. С Крисом, что-то похожее, любишь – но быть не моешь, любишь, - но не съешь, а налакаешься – и пеняй на себя потом. Вот что за жизнь? Сука, и та еще!!!
На морозном воздухе меня начало понемногу попускать, тело перестало быть каменной глыбой и после мелкой дрожи я даже смог ощутить руки, которые, очень замерзли. Если бы мороз был чуток крепче – я бы заледенел. День начал ускользать, на смену ему зашуршал усталыми и холодными ногами вечер переходящий резко в безответную и томительную ночь. А я все никак не мог подняться с этой чужой и облезшей лавки на углу общественного парка.
Я не пошел на встречу к людям, что ждали меня, я не позвонил отцу, и не отчитался за сорванные переговоры, я не успокоил мать, которая переживала по поводу моего отказа слетать с ней во Францию на очередную покупку ненужного барахла. И еще столько всего я не сделал сегодня, и было так по х-ю. Паршиво звучит, и еще хуже ощущается. Зачем это все? Кому это нужно? Кого я пытаюсь обмануть, а кого успокоить и задобрить? Когда я перестану обманывать себя и связывать себя кровными узами с теми, с кем ничего и не связывает кроме вот этих кровных уз? Бред! Один сплошной бред. Я взял в руки телефон, зашел в интернет, связь и качество не то через него, но мне было очень нужно прочитать одно сообщение. Вот оно…Господи…милый…
И я решился.


Кристиан.


Я напился, как последняя сволочь вчера, и как мне было плохо сегодня. После разговора с Сашкой я не выдержал, и слетел с катушек. Почти два месяца я держался, и тренировался, и отрывался, и отвлекался, но придя домой - я напился с горя. Смотрел на фотку и пил. Даже и не заметил, как нажрался, медленно так.
Один мальчик пошел вниз по социальной лестнице…
Сегодня было хреново, но на работу пришел, еще не совсем трезвый, Сашка даже пиздюлей не выписал, просто грустно посмотрел, ничего не сказал и пошел в свой кабинет. А что? Я на рабочем месте! Правда, на нем я и остался – подняться просто сил не было. Хотелось только минералки, поспать и минералки.
Пока я полулежал за своим рабочим столом, дверь в мой кабинет открылась, и на пороге стоял босс.
-Отстоим! Отсидим! Отлежим?!!!
Прикалывается, сволочь. А я и не возмущаюсь – заслужил.
-Да, что-то вроде того. Только не нужно нравоучений – уволь.
-И не собираюсь. Твоя жизнь, что хочешь, то и делай. Ты сейчас, знаешь, на кого похож?
-На кого?
-На ибледика.
-На кого – кого? Не знаю никакого ибледика.
-Сын мой, когда маленький был, слово медведик ибледиком называл. Так вот на медвежонка ты никак в таком угаре не тянешь, а на ибледика – в самый раз.
-Отъеб-сь от меня. Мне хреново.
-Так никто ж и не спорит. Если головы нет – тут ничем я не помощник.
-Сашка!!! Иди в другое место, мне похр-н на все сегодня!
-Да. Если похрен тебе и не хочется чего-то хотеть – это не кризис! Это пипец!
-Вот достал. Чего тебе надо? Что бы я признался чистосердечно, что я козел, дебил, придурок, отстой и тому подобное.? То да, я такой. Пролегчало? Я не специально, так вышло.
- Как всегда – не специально. Кхе-кхе. Иди домой, «случайный». Проспись. Ты мне всех клиентов своим перегаром поотганяешь. А некоторые, между прочим, на рабочем месте работают. Так что, я такси вызвал, тебя уже ждет.
Я приподнял бровь, повтыкал немного и решил воспользоваться моментом. Дома я напился сока, воды, минералки, и принял душ, а потом завалился спать.



Разбудил меня звонок в дверь. Я не открыл. Ночь же, скоро утро. Посмотрел на часы – 5 утра. Пидоры блин, в такое время людям звонить! Дальше плюхнулся в подушку и закрыл глаза. Потом снова приоткрыл, глянул на часы – ого, спал почти 12 часов! Через пару минут снова позвонили, я матернулся, злой, не на шутку вскочил с кровати и пошел к двери, посмотрел в глазок, но после сна глаза еще ничего не видели толком, так, что пришлось открывать наугад. Открыл – и застыл….. Там стоял Андрей.
У меня сон продолжается или глюки? Я помотал головой пару раз из стороны в сторону, снова посмотрел – и, правда, Рей.
Меня обуяла злость, потом бешеная ярость, но я сдержался. А потом…
Мы стояли и смотрели друг на друга как два нерешительных зайца. Так показалось сначала, но когда мои глаза в темноте освоились, то я увидел совсем другое – уставшие глаза, осунувшееся, бледное и измученное лицо, нерешительный и кроткий взгляд и эту незнакомую грусть. А ведь раньше он был совсем другой. Запомнился он мне очень сильным, выносливым, крепким парнем. Да какая разница!!!!!

Он здесь стоит у моих дверей, стоит и ждет, а я торможу и не впускаю его! Это же родной мой!!! Такой родной, что и не бывает роднее!!! Любимый!!!

ЗАМРИТЕ ГДЕ-ТО НА ВЗДОХЕ!!!

В горле застревали огромные тонны слов и предложений, они зарождались в моей офигевшей башке, перекатывались по шейным позвонкам и опускались к адамову яблоку, выпирали свои лепестки прозрачными хлорофильными венками и замирали на выходе. Я никак не мог вытолкнуть их наружу, не мог заставить свои покоцанные альвеолы задрожать и произнести хоть пару слов. Я намертво прирос к холодному полу в темном коридоре, и просто замер на выдохе реальности и мифа.

КТО НЕ ПОНИМАЕТ ВАШЕГО МОЛЧАНИЯ, НАВРЯД ЛИ ПОЙМЕТ ВАШИ СЛОВА.

Андрей тоже просто стоял: так тихо и так просто. И не нужно никаких высокопарных слов, сложных предложений и заумных фраз. Когда две части одного находятся рядом – все становиться очень естественным, простым и милым до примитивизма. Не нужны тогда сложности, сравнения, описания. Нужны только два этих вот человечка.
И только наши блестящие глаза всматривались друг в друга, искали ответы на вопросы, вспоминали старое и впитывали новое, ловили мельчайшие перемены и отбрасывали лишнее и ненужное.

URL
2012-07-31 в 03:18 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я видел, что он тоже пытался что-то сказать, но кроме немого лепетания его губ – ничего и не выходило. Что может быть более сильным доказательством истинных чувств, если не красноречивое молчание ртов и немые диалоги сердец? Как еще можно более сильно открыться и объяснить друг другу свои мечты и желания, если не вербальным общением и просто силой чувств? Телом? Руками? Губами? Глазами? Ртами? Пальцами? Языками? ЧЕМ? Да чем не начни это делать – оно будет понятно, если это настоящее чувство и такое же в ответ. Но я знал, Рей не произнесет их ртом. Он покажет и докажет как угодно, но только не единственным обычным способом. Вот такой он, мой возлюбленный. И именно таким я и принял его сразу, признал безмолвно, впустил на придыхании и поселил навеки. Хотя нет, он сам там остался. Не могло быть у нас иначе.
Я неосознанно повернулся чуть боком, как бы давая знак ему войти внутрь. Он посмотрел на мою руку, что, как бы приглашала на карнавал, и сделал шаг вперед. Первый - он всегда самый сложный, потом легче. Мои глаза следовали за его передвижением, как завороженные, почти ничего не соображающие и ошалевшие от немого счастья. Только, я не знал наверняка – мне плакать или смеяться.
Мой мозг мог сейчас думать только обрывками и отдельными частями, и так случалось каждый раз, когда рядом был Он, и только он, ведь во всех иных ситуациях - я всегда мог взять себя в руки и адекватно реагировать на сложившуюся проблему или дилемму, как бы тяжела она не была. Так почему все мои мозги рядом с Реем смываются в унитаз даже, без нажатия на ручку или пидальку смыва?
Открытый вопрос….
Андрей зашел внутрь, сам же и закрыл тихонько дверь, а я смог только следить за движением его тела, как за разворачивающимся предо мной чудом, дивом и нереальным представлением. И только когда он, стоя напротив меня в десяти сантиметрах от моей грудной клетки, протянул руку и коснулся пригоршней своей опаляющей ладони моей щеки - до меня начала доходить суть происходившего.
Меня передернуло и прошибло одновременно. Это был огонь и лед в сплетении. Даже раньше со мной такого не происходило. Может, потому, что я не понимал еще всего: своих только зарождающихся чувств, своего зажигающегося желания, своей, душераздирающей зависимости от него. Если бы был у него горб на спине – я бы его обцеловал, если бы язвы – я бы излечил, если бы грязь и песок под ногтями – омыл бы, если бы пот – излобзал бы, если бы слезы – осушил бы. И это не были пустые слова, он стал намного важнее моей никчемной жизни, он стал клеем и липкой массой, которая скрепляет все мои части воедино и делает меня одним единым счастливым существом, наполняет меня до краев дыханием жизни и потока света в беспроглядной тьме.
Время не шло теперь для меня, оно исчезло вовсе. Какой-то чародей или маг по имени Мерлин пришел, взмахнул посохом – палкой чародейной, жезлом, шестом жизни - и все застыло. Реально застыло! Я так мечтал последнее время остановиться, упиться той радостью, что утекла из моих пальцев и, я этого даже не усек, толком не запомнил, что вот и чудо – мечта сбылась. « Вот тебе еще один шанс! НЕ упусти его! Бери и целуй! » А я и вбирал, всей своей оттопыренной кожей, своими выпавшими в осадок чувствами, своими вздернутыми легкими, мутными глазами до уклепа и лопнувшим от счастья сердцем. На это не хватает слов, это нужно видеть и пережить, а сказать, описать и передать – нереально это.
-Ты похудел, - услышал я его слова,- очень. И как так такой умелый повар и так вдруг плохо заботился о себе? Нельзя тебя одного оставлять, а то еще и замухреешь совсем.
Я улыбнулся глазами.
А пальцы нежно разглаживали морщинки, что успели за время его отсутствия залечь в уголках моих глаз, ровняли немного сбившиеся волоски бровей, коснулись прямого носа и прошлись возле, потом переместились к концам моего приоткрытого рта, и подушечкой большого пальца оттянули немного вниз мою нижнюю, чуть дрогнувшую от его прикосновения губу. Мне до смерти захотелось коснуться кончиком языка кожи на его пальце, провести по коротко отстриженному ногтю, испробовать вкус его теплой кожи. А потом раствориться в нем… хотя нет, я уже это и делал сейчас в его глазах.
Его темные топазные глаза ловили мельчайшие изменения черт лица, захватывали и следовали за своими касаниями и откладывали в памяти навеки, не зная, сколько нам дано минут, или часов, или дней, или мгновений на все.
Я ДУРЕЛ.
Мне тоже очень - очень хотелось его касаться, но не порхать над ним, как прозрачный и очумевший мотылек, а хотел захватывать его бешенными и бьющимися руками страсти, непролитыми слезами поцелуев, истертыми в порошок стонами хрипа, и всадить свое сердце в его, и обмотать это все скотчем или изолентой вечности. Намертво, наживо, на все пространства, времена и существования бытия.
Вот такой я сумасшедший придурок. Он ко мне с нежностью, я к нему с бешенством. Славка точно подметил, что у всех эта болезнь проявляется абсолютно по-разному. Когда я насытившийся – я очень спокоен, неагрессивен и мягок, мурлыкающий и выгибающийся чиширский кот, но если нет – меня рвет и кидает. Нельзя меня против шерсти гладить, нельзя! А я сейчас был очень голодный! Так озверел, что хотелось вгрызться зубами в его мягкую, чуть шершавую ладонь, и терзать ее до опупения. И как с этим бороться, как присадить свои отчаянные желания?
-Ты даже сейчас, стоишь и молчишь, а в глубине тебе так штормит, что я кожей чувствую твой ураган. Ты безнадежен, сколько бы я не говорил тебе о контроле над собой, но это всегда останутся только слова. Я не прав? – Прочитал мои мысли и чувства Рей, притянул мою голову к своему плечу. А я зарылся в местечко между его шеей и волосами, вдохнул пряный и всегда только его особенный запах волос, и поплыл…
Вот я и дома, снова дома.
Говорить не хотелось, не моглось, не получалось.
Любимый легко поглаживал мой затылок, проводил по короткому ежику жестковатых волос, губами касался моего виска и нашептывал какую-то ерунду, смысла которой я не понимал, да и не собирался вникать. Какая разница, что он там поет? Пусть только не останавливается, и все. Я был на небесах, за их пределами, я был там, где вечные солнца греют душу и растапливают льды.
-Ты ведь согласен со мной, правда? КРИС!!!
Я бестолково приподнял голову и тупо уставился на его шевелящиеся губы. Он, кажется, пытался донести какую-то истину в мой расплавленный мозг, а я все никак не мог раздуплиться и понять, что от меня хотят?
-Посмотри на меня… Ты слышал, что я сказал? Махни просто головой «да» если дошло.
Я не махнул, естественно.
-О, горе ты мое.
И он тихонько рассмеялся.
-Ладно, проехали. Потом поговорим.
Мне не хотелось говорить, вовсе. Я чувствовал себя очень голодным львенком, которому показали ТАКОЙ лакомый кусочек вкусняшки, что все мои мозги и чувства могли концентрироваться только на одном – на НЕМ.
Я нашел своей рукой его руку, обхватил тонко, но сильно, и потянул его за собой в комнату. Потом, переступив порог залы, я развернул его к себе и, схватив за шиворот куртки, рванул ее вниз с хрустящим и прорезающим ночь звуком трения и падения.
Рей снова рассмеялся. Но, слава Богу, промолчал. Иначе я бы его грызанул. Честное слово.
Я раздевал его быстро и точно, уверенно и осознанно. Руки мои дрожали, но дело свое знали. На пол летело все, что попадалось и сдиралось, отшвыривалось с такой бешеной силой и молниеносностью, что я едва уже сдерживался. Я не знаю толком, как я держался, но я это делал. Озвереть нельзя! Нельзя!
Но, помилуй меня, Господи, как же не озвереть после ВСЕГО ПРОШЕДШЕГО И ПЕРЕЖИТОГО, ПОСЛЕ ТАКИХ МУЧЕНИЙ И ОЖИДАНИЙ, ПОСЛЕ ВСЕЙ БОЛИ И СДВИГОВ?
У меня даже зубы клацнули, когда я увидел его голую кожу и трепещущую венку на шее. Рванул его к себе, и впился жадным ртом в нее до задоха от бездыхания… Завтра, точно, будет синяк. Похеру! Я тебе их столько сегодня наставлю, что живого места не найдется ни на одном миллиметре твоей кожи, даже, если и захотелось бы!!!
Ты сжато стонал, пытался сдержаться, грыз губы и искусал язык, но нихрена ты не утаишь от меня! Борись, сколько хочешь, а сегодня я снесу твою силу воли и выпущу на поверхность твою сдерживающую всегда суть! Клянусь, обещаю тебе всем, чем хочешь, но ты меня так измучил и истормошил, что во мне закончилось это терпение давным-давно. Я – не ты, больше жить чужой жизнью не позволю ни тебе, ни себе. Придя сюда сегодня, ты показал мне, что я тебе нужен, или, по крайней мере, не безразличен. А если так, зная это, я буду землю изгрызать под ногами, но больше не упущу шанса.
Чем дороже ты человеку, тем выше стадия выноса твоего мозга. Вот мои мозги и снесло.
Я нервно и одурманено сорвал свою майку, стянул как то свои спортивные штаны, под ними ничего не было, и все время я не отрывал губ от твоего тела, но поцелуи я срывал пока только из поверхности твоего тела, твоих губ я не касался. Пока не мог. Я кусал твою бьющуюся шею, спрятанные под волосами уши, ногтями сдирал джинсы и ремень, лизал с громкими стонами твои соски и трахал ртом все твое тело, где только мог дотянуться. «Прости меня, - скажу я потом, - за спех мой, за дурь бешенную и перепих, за дурман и скорость акта, но я был тогда болен тобой, не моглось терпеться, пониматься, и нежно касаться. Вот только сжирать я и мог тебя!!!»
Ты не сопротивлялся, не отклонялся, не переводил стрелочки в никуда, только готово и плавно подставлял себя мне, осознанно или неосознанно впитывал мои тиски и всхлипы пожирающего из нутрии голода, удерживал нас от падения и отдавался вокруг и как хотишь.
Я не помню, как уже грыз буквально твои пальцы рук и вылизывал их со всех сторон, как кусал твои бедра и ставил засосы на них, я одновременно ползал у твоих ног и нависал над тобой ошарашенный и мокрый, оставлял метки и трепетом языка успокаивал там же боль. В каком-то разжавшемся ахуе я тряс тебя руками и прижимал к своему дергающему сердцу, вбивался яростными заходами своего истекающего и каменного члена в твою умопомрачительную и родную задницу, готов быть рыдать в

URL
2012-07-31 в 03:18 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
твоих руках и возносить оды и хвали небесам за эту долгожданную и сладкую пытку. Тебе хоть было хорошо? Или я любовно насиловал тебя? Спрашивали мои шизейные глаза твои утонувшие и прифигевшие и, получив немой ответ, я снова заходился в бессловесном воспевании твоего тела своими движениями на почти что взрывной и готовой выплеснуться плоти в апогее острой муки.
Я, струящимися от накала руками рвал кожу на твоей спине, оставлял кровные метки и дорожки, метил; шипел сквозь зубы и отдавал небу всю свою остро - заточенную боль, что томилась в глубине зрачков; хватал и зажимал зубами кожу на плече любовника, высасывал с нее все привкусы и ароматы голодным зверюгой, каким, я, оказалось, и был все время; и трахал – трахал тебя до опупения. До самого, что ни на есть нутра, где кончается мое и начинается твое. И все становиться наше.
А все это время мои немые пальцы были вплетены в венок твоих, скрюченных, как железной проволокой плетение, пережатое и зафиксированое намертво, навек. Мне так остро хотелось влить каждую частичку СВОЕГО В ТВОЕ, так хотелось стать тобой, так изрывало это меня изнутри, по бокам, над, под, в, вне, что я просто вытрахивал себя на тебе, вырисовывал твое имя на своей душе, высасывал каждое озвученное и нет - мгновение. Я запечатлял его в памяти раскаленным добела куском камня и какого-то острого и стального, неведомого до сих пор материала.
Я еб-л тебя резко, размашисто, сильно и ни капли не нежно, О нет, нахрен мне сейчас нежность! Она будет потом, чуток позже, опосля! Вбивался, как тяжелый молот врубается в свою наковальню, как работающий до отказа поршень в сложной машине творца, как миксер, изменялся в темпе, выкручивал из твоего горла уже не едва уловимые стоны, а рвущие ушные перепонки захлебы и твои ноги с такой силой сжимали мои бедра, что, будь я хоть немного слабее или меньше, я мог бы получить перелом. Но нам было не до увечий, наши сердца были покрыты стольким количеством этих самых ран и увечий, что все, что касалось тела – было просто ничто. И я все двигался, врывался и вбивался, по самое горло хотелось войти, и что бы это не кончалось, ни в начале, ни в средине, ни в конце, и Рей выгибался, тянулся навстречу, и молча, молил еще и еще.


Вечность - хуйня такая! Она торопит!


Ты был вокруг, меня же не хватало.
Я говорил, а ты немел.
Хотел излиться, а не пускало.
И что-то острое во мне задел.
Я тебя рвал, кусал и дрючил.
Не просто так, не от херни.
Я умирал в тебе, я не канючил
За боль мою тебе меня прости.


Вечность – она коротка для любящих сердец! Это, как один миг.

И вот я понял – все!! Больше не могу!

Я так сильно и громко кончил, как будто у меня не было секса лет пять. Меня патрошило и выламыло судорогой освобождения изнутри, что я не выдержал и мое горло прорвало - я закричал что есть мочи. Я выливался и выливался из своих берегов, заполнял своим семенем своего любовника, и меня пробивало ответной волной его же взрыва. Оргазм был до боли острый, все легкие жгло, а тело дрожало и трепетало, как былинка на пронизывающем ветру. Я упал на Рея, полностью утратив все силы от такого шквала, лежал на нем, как распластавшаяся рыбина. Мой пах был полностью мокрым от его освобождения, там хлюпало, как после цунами, и я вбирал всей своей кожей этот ни с чем несравнимые тягучие потоки моего любимого человека.
Он обнимал меня еще слабыми руками, чуть щекотно скользил им вверх-вниз.

Самыми трепетными могут быть только самые родные руки!

Я весь им пропитался, пропах, только его запахом, который, кажется, проник даже под кожу. Он заполнял собой все глубокие дыры и раны, зализывал своей лаской все царапины и ссадины, обволакивал своим телом, как самым тонким и дорогим кружевом от мировых Кутюрье.
Он просто нанизывал мою любовь на свое сердце и мог вертеть ею куда хош и как хош. А я был только «за».
Наконец, тишина была прервана им:
-Ты не собираешься со мной разговаривать?
Я чуть отодвинулся в сторону и дал ему задышать более свободно, приподнялся на руках и посмотрел лукаво в его глаза.
-Иногда, в нашем молчании больше слов, чем в самих словах! – Почему то я это ляпнул, но хоть убейте меня, почему – не знаю! Пришло в голову – и слетело с языка.
-Да, если ты ТАК, - и он многозначительно опустил глаза на наши бедра, - будешь молчать и показывать, то слов не нужно! Я и спорить не буду.
Я заулыбался от его слов ему же в ямку, что между ключицами и спрятал там лицо. Не хотелось говорить, не моглось. Я просто лежал и благодарил Бога за этот день, за радость и страсть, за встречу и покой, ЗА МИР В МОЕЙ ДУШЕ, И ЗА ОТВЫТНЫЙ БЛЕСК В ЕГО ГЛАЗАХ.
Для счастья нужно немного. Нужно просто понять, что мне или тебе нужно, и не упустить. Мы не упускаем возможность упустить возможность. Я уже лоханулся один раз, теперь я буду бороться и думать хорошо о том, что я делаю и как.
Судьба сжалилась надо мной и решила повториться, и за это я ей буду вовек благодарен, но, в долгу я не останусь. А как эти долги отдаются? Да вот так они и отдаются: не упустить свой шанс еще раз, любить и быть любимым.
Через какое-то время я перекатился на спину и положил его сверху, разъединятся, нам не хотелось: слишком тяжелой и мучительной была разлука, и слишком короткое наша совместное пребывание.
Вот так мы и лежали друг на друге, вместе дышали, вместе молчали, а потом Рей заснул, так как не спал он этой ночью ни минутки. А я баюкал его в своих руках, сильно прижимал к ослабевшему от счастья сердцу, целовал все, до чего мог дотянуться маленькими поцелуями-клювками, гладил его волосы, вдыхал его запах и просто так подыхал от пизданут-й радости. Улыбался в потолок сам себе, как конченный стрик-пиздик, и умывался молчаливо внутри огромными солеными горошинами, что падали вниз с моих глаз на волосы возлюбленного.
То, что сейчас было между нами - это было феерической умопомрачительностью!!!!
Так вот, что такое покой на сердце! Вот, что это такое.
Когда о тебе думают, когда тебя лелеют, когда тебя несут в ладошках – это ВСЕ!

Ведь, когда о тебе не думают, и не нужен ты никому, то значит, тебя как бы и нет вовсе… Ты и есть, тебя и нет одновременно.

Что такое счастье? У всех оно свое, а у меня… Вот рядом спит мое счастье.
Я лежал тихо часа два- три, но потом меня начало подрывать. Когда он так по-детски крутиться, барахтается и сопит – то у любого нормального человека начнут мозги закипать и чесаться руки.
Я мешал спать моему счастью, тискал его, прижимал и прижимался, как облакавшийся валерианкой котяра, щекотал в подмышках, дергал за волосы, терся об него, как одурманенная обезьянка, в общем, делал все возможное, чтобы мое существо дорогое открыло свои просто отшибные глаза и обратило на меня внимание.
-Спорим на секс, что я с тобой пересплю еще разок! – Попытался я пошутить, но увидев только один чуть приоткрытый глаз, я смутился.
-Я тебя прибью, засранец мелкий. Ты не дал мне поспать из-за секса?!! - Он так жалобно застонал мне в грудь, где покоилась его голова, что я почувствовал себя настоящим козлом. Но не разбудить его – было просто невозможно! Он был такой сонный, такой до одури милый и соблазнительный, такой теплый - как плюшевый медвеженок. А потом он повернулся, затылком съехал на солнечное сплетение и растянул свои грешно-призывние губы в улыбке, еще припухшие после недавнего секса.
-Проститьке меня! Не виноват я - я!!! Зачем ты такой весь растакой? – Пытался отвлечься я.
Андрей рассмеялся сонно и хрипло.
-Растакой? Проститьки? Это ты новое слово придумал или в умного друга услышал?
-Мы сами с усами! – Довольно изрек я. Потом наклонился над ним, не выдерживая более и закрыл ему рот поцелуем. Он был дурманный, как бы просился на джаги его еще разок, так охуен-о сексапильный и призывной: его немного удлиненные волосы растрепались во сне, голос хрипел, ресницы подрагивали и просто молили о поцелуях, а губы – их хотелось пить - упиваться, срывать снова стоны сладкой музыки и терять сознание от экстаза в его руках. Я так его снова захотел, как будто и не было нашего страстного соития часа три назад.

URL
2012-07-31 в 03:19 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Вот теперь только я начал его целовать, брать его дыхание и отдавать свое. Во время нашего секса хотелось не любовных поцелуев, хотелось укротить сумасшедшую страсть, а теперь захотелось немного иного, более тонкого, бархатно- изысканного и почти неощутимо мучительного – самого Рея, а не только одно тело.
Он немного приоткрыл рот, но лишь слегка, начал играться и заводить, сам при этом хорошо удерживал контроль, водил губами влево и вправо по моим, заигрывал. Вот же игривая скотина такая, умелый и искусный чёрт такой! Он умел все и всегда переиграть, завлечь и выжать все соки, при этом оставаться свеженьким, спокойным, уверенным с едва ли сбившимся дыханием и чуть ускоренным сердцебиением. А я издыхал уже весь, просто сочился и выл.
-Тварь ты! Хоть чуть совести поимей!
-Зачем мне совесть иметь? Я лучше тебя поимею, меня же имели сегодня, нужно уровнять счет.
Я громко застонал и откинулся на подушки.
-Мне все равно, меня имей или тебя иметь – одно все, ХОЧУ ТЕБЯ! БОЖЕ, КАК Я ХОЧУ ТЕБЯ! Я - с кровати неделю, точно не вылезу.
Он, зараза такая, съехал еще ниже по моему телу, уперся головой в мой пах, поерзал там и рассмеялся.
-Верю, но проверю. И, правда, хочешь. Ты спал?
-Нет, тобой любовался и сон охранял.
-От кого?
-От себя.
-И как успехи?
-Не очень. Парочку часов вытерпел, и вот – результат. – Вздохнул я немного наиграно.
-Да, стояк у тебя нехилый. – Сказал он и провел рукой вдоль моего напрягшегося тела.
-И я об том же. Помоги страждущему.
-А что мне за это будет? – спросил Рей.
-А чего нужно? – Откинул я.
-Все хочу.
-Все получишь. – Сказал я, а потом исправился: - Все что смогу дать – дам.
-Приятно осознавать, что зависимость взаимна.
Хмыкнул он самоуверенно и чуть не зашибся от этого!
-Еще чего, кто тебе сказал, что я зависим от тебя?! – Хмыкнул я со смешком, и перехватил ползущую руку, что пыталась схватить меня, не на шутку больно, между прочим.
-Дурашка…..-а – пропел пидарастическим голосом в шутку мой милый засранец. – Я сказал зависимость - ВЗАИМНА! Разницу улавливаешь?
Я нежно потерся своим ухом о его волосы, и тихо пропел:
-Значит, я что-то значу для тебя? – И хоть мы мило говорили шутками и прикидывались идиотиками, но каждый из нас понимал серьезность разговора.
-А как ты думаешь?
-Мы сейчас не о том, что и как я думаю, а о том, как ТЫ думаешь…
Глаза Андрей посерьезнели, он приподнялся на локтях и очень пытливо въелся в мои глаза.
-Значишь, много значишь. Не значил - не было бы меня здесь. Не из-за секса ведь приехал, пусть и классного.
Я, едва касаясь его волос, перебирал непослушные прядки, вглядывался вглубь его драгоценных алмазов и в груди моей тонкой, почти неуловимой трелью, щебетало взахлеб чувство легкости и …
Его слова окрыляли, они давали такую силу и надежду, что хотелось вскочить, и строить города, рушить стены, покорять моря, что хочешь – то и сделаю, задайте только цель.


Одной для нас единой, слезинкой, что в ладони
Очистит сердце счастьем и воскресит сердца.
Дай мыслям отраженье, и дай перу скольженье
И излагать на скатерть творенья – без конца.


Я млел одним тобою и жил в тебе – повсюду.
Ты для меня – мой идол, ты для меня – мой Бог.
Ты мною покорился, а я тобой напился
Люблю тебя, придурок, читай же между строк!


-Так что мы будем делать? – Я никак не унимался, и очень сильно хотелось стереть с его губ эту глупую и самоуверенную ухмылку. Пока что я не мог дурачиться и шутить, хотелось совсем другого, очень жаркого, жадного и ненасытного. Хотелось и не терпелось.
Я резко толкнул его на гору сбившихся у самого края подушек, откинул в сторону одеяло, которое ничем толком и не помогало, а, только, сбившись неуместной помехой, путалось между ног, и уселся между его слегка расставленными ногами. Одной рукой я водил по его внутренней стороне ноги, вторую руку распластал на его упругом вздрогнувшем животе, расставил пальцы веером и так прокручивал легонько за часовой стрелкой. Рей решительно перехватил своей рукой мою у запястья, и остановил мои движения, потом приподнялся на локтях и лизнул языком сомкнутые губы. Он затвердел в своем самом мужском месте и быстро сглотнул.
-С тобой я теряю весь свой обычный и стальной контроль, мозги можно нахрен выкинуть в мусорное ведро. Почему ты так действуешь на меня, это же не связано с сексом вовсе. Я знаю это точно, что ж так? Сам тебя учу выдержке и контролю, хотя у себя его нет ни на грамм. А до тебя был, всегда был.
Он говорил это и так пытливо заглядывал вглубь моих зрачков, так внимательно и очень отдельно проговаривал эти слова, что я и, правда, начал понимать, это – не просто болтовня. Он пытается донести что-то важное ими, глубокое для него.
-Значит, - осторожно начал я, - я плохо на тебя влияю.
-А может, очень хорошо? – Вдруг улыбнулся он и укусил меня под ушком, где кожа была очень мягкой и безумно чувствительной.
Ответить я уже не мог, мне оставалось только прогнуться назад и подставить ему все, что он хотел получить, а это – значит все свое тело. У меня внутри чувства так и кричали: « бери меня, как хочешь, где и столько, сколько сможешь, я не возмущусь, не откажусь и не воспротивлюсь ничему. Лишь бы это был ты, всегда только один ты, душа моя, пристегнута к твоей, сердце мое пришпиленное твоею блаженною рукой к своей рубашке кожи и чувств, вывешенных на всеобщее обозрение.»

Теперь уже был не быстрый трах, вовсе нет. Но и не медленное смакование, это была та золотая серединка, что так сдвигивала мозги и скручивала все чувства, это была ЛЮБОВЬ.

Она не зависела ни от чего: от предрассудков, от восходов и закатов и их солнечных кругов нашей солнечной системы, от количества монет в кровавых руках тех, кто зовет себя сильными мира сего, от искривленного понимания стандартной и не таковой ориентации. Она просто плыла в расплавленной лаве вечного бытия Творца и всего, что вытекало из его творящих и созидающих уст.
И я слышал в своей голове голос такой неземной красоты и чистоты, что тела укрывали бесчисленное количество пупырышек, иголочек – и все это в трескавшемся удовольствии совершенства. Я начал волнообразно двигаться от этой идеальной мелодии соединения внешнего и внутреннего, начала и конца, замирающего на невидимом и тонком лезвии границ самосознания себя самого, как такового.
Начинали рушиться все дотоле установленные законы понимания абсолютно всего. А потому, в ЛЮБВИ нет законов, здесь нет границ и мерил ее глубины, наполненности, ширины, ее истока и бесконечности.

ЛЮБОВЬ ЕСТЬ НИ В ЧЕМ-ТО И НЕ ДЛЯ ЧЕГО ТО, ЭТО И ЕСТЬ САМА СУТЬ АБСОЛЮТНОГО ВСЕГО.
Вот мы и мучимся в этом мире потому, что не исполняем нашу главную задачу и цель, мы делаем все, да не то, мы идем в неверном направлении.
Нужно остановиться на пути своем, понять, что не так, где ошибка, и ни у кого-то спрашивать, а только смотреть в самого себя, внутрь, там есть абсолютно все ответы на любые вопросы. И, если честно, если быть внутри, то и вопросы начинают отпадать, сама суть всего бытия становиться понятной и естественной. Но это очень глубоко, почти, что нереально здесь, но естественно для «там».
И как же найти того « своего» человечка в этом кошмаре мрака? Как не потеряться и не исчезнуть при жизни?
Возможно, весь смысл жизни сводиться к тому, чтобы быть нужным хоть кому-то? Нет, не возможно, это точно так.

URL
2012-07-31 в 03:20 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
И я сейчас вот, ИМЕННО СЕЙЧАС ДОГНАЛ, что если он не будет рядом со мной, а я с ним – мне смерть. Я завернусь, после всего с ним, после ПРОЗРЕНИЯ, В ТЕМНОТЕ ЖИТЬ НЕ СМОЖЕШЬ. И я не слаб, вовсе нет, просто любовь моя слишком крепка и туга, с ней не поспоришь, иначе она так тебя поимеет, что ты и не поймешь, как ты вошел сюда. Лучше быть честным с собой, сам себя не проведешь, да и ее, собственно, тоже.

Я уплывал под горячими губами милого, я таял, как сладкая вата на губах маленького и вечно голодного на сладости ребенка, просто расплывался и растворялся жаждущим привкусом во рту. Он так выцеловывал все мои закрытые на миллионы замочков уголки и мелкие трещинки, так слизывал и растапливал мои застывшие слезинки ожидания и надорванных ночей в бреду, что я просто дурел. Я просто рухнул у его ног и рук, и губ и голодных взглядов. Я не мог устоять, вот я и умирал без него, по нему.
Я подставлял каждый миллиметр своей плоти под него, прилепливался к нему и вплетался с ним в один орнамент полотна, расщеплялся на атомы и молекулы самым мелких частиц в пространстве, а он собирал все это воедино.
Мне оставалось только открыться и отдавать, умоляя снова и снова быть опробованным его плотью, покоряться всему его твердому существу внутри, подстроиться под его ритм, перейти полностью на него, выгибать так поясницу, что слышен был легкий хруст в позвонках, разрывать простыни до дрожи в коленных чашечках. И искать его губы, находить, пить их жадно, очень жадно, забирать весь его кислород, смешивать со своим, выкидывать из легких углекислый газ и захватывать с трудом новую порцию, чтобы не умереть двоим, ибо нужно и делиться еще. А у него нет возможности глотнуть самому: я его ел, я забрал давным-давно его рот, и потерялся в нем.
Языки терлись, зубы соприкасались, ноги сжались, руки вплелись, а тела сплелись.
Он так волнообразно задевал мою простату, так остро концентрировался на ней, так попеременно резко – и замедляющее-тонко изменялся в ритме, срывался в потоке бешеных заходов тазом и снова замирал над пропастью – выжидал пару мгновений, точно зная мою грань взрыва. Снова засаживал вбиванием в нутро свой каменный член, пробивал меня своей тягучей страстью, а я умирал и возрождался тысячи раз на этом заостренном конце жизни.
Я не помню, как я кончал, не помню стонов и звезд, не помню сковавший мою грудь резкий спазм, ничего не помню! Я потерялся в этом мире неги… Только смутно всплывают образы моего любовника, его вздрагивающее тело, запрокинутая назад голова с закатившимися зрачками за пределы поля зрения, его сжатые мертвой хваткой на моей груди длинные и красивые пальцы. И эти его дорожки блестящей влаги, пота, что сниспадали с его тела на мое, немного собираясь у впадинки пупка, но не имея много места – выливались и опадали росами вниз, сливались с моим потом и спермой, взбалтывались в дурманом коктейле ароматов и вкусов, наполняли комнату живым и дышащим сексом.
Я не могу точно сказать, мне привиделось это или было на самом деле, я был одурманен им.
Моё сознание вернулось ко мне только тогда, когда мой любовник, что лежал прижатый к моему телу, обхватил мою руку со своей, и переплел наши пальцы.
-Ты хочешь моей смерти? – Лукаво спросил он.
-Я?!!! По-моему, на этот раз все делал ты.
-Мы делали вместе, но ты так затягиваешь меня в глубь себя, что я начинаю путаться где здесь, а где там.
Я хмыкнул. Он только – что озвучил мои мысли. Здорово, что мы и думаем одинаково. Разве, таким можно разбрасываться?
- Такая же фигня.
Мы рассмеялись. Потом долго лежали и молчали. Запоминали, разделяли, впитывали, отдыхали.
Хотелось много спросить, нуждалось много услышать, но было немного пугливо. Я не боялся услышать «нет», его тело, движения, глаза, мимика и жесты говорили «да», и я чувствовал, что это, правда, просто знает ли он сам ответы на вопросы – я не был уверен.
Позже, я позвонил Сашке и предупредил, чтобы не ждал меня сегодня на работе, в ответ услышал загадочный смешок, хотел расспросить, но передумал, решил узнать опосля, а потом повесил трубку и откинулся на кровать.
Во всем теле буйствовала нега и покой: гармония тела и души.

Я включил спокойную музыку, мы лежали, молчали и слушали ее, слушали себя и друг друга. И не нужно было никуда спешить, разрываться на части, бить головой и рушить стены, можно просто уплывать в тихом потоке релакса и покоя. Сколько это будет длиться, что жизнь подвернет нам завтра, какой конь вымочит, и какой выкрутас выкинет – не важно. Не хочу я париться об этом.

Не мое дело знать, что будет завтра, мое дело быть счастливым сегодня!!!

А я был счастлив.
Потом был душ, совместный естественно, жаркий и долгий, очень мокрый и взрывной, после него мы решили все-таки помыться и поесть. Я был голоден, как дикий и огромный зверь, сколько тысяч калорий я потерял за это утро и день – не счесть, но точно, что очень много. Как держался Андрей почти без сна и еды – я не знаю. Но когда я пошел на кухню и открыл холодильник – я застонал. ПОЧЕМУ ОН ПОЧТИ ПУСТОЙ?
-Боже! Я не выдержу, дайте мне поесть!
Рей засмеялся из ванны, из которой он еще не успел выйти, а я только и смог, что фыркнуть в ответ и заползти в середину холодильника почти на половину в поисках съестного так, что торчал мой полуголый зад.
Сзади я почувствовал легкий хлопок по ягодицам, дернулся и ударился головой о верхнюю полочку, застонал, и вылез обратно громко и задорно возмущаясь.
-Ты бессовестный и наглый тип, мало того, что тебе не жалкого моего голодного и просящего живота, так ты еще измываешься над моей задницей и калечишь мою голову. Ты – бессердечный засранец и нервомот.
-Боже, ну и словечки у тебя! С кем ты общался? Ужас, мне стыдно за тебя!
-Да ты что? Стыдно? Поверь, дорогой, я ОЧЕНЬ щажу твои ушки, я такие словечки могу использовать, что эти тебе покажутся самыми приятными.
-Ого, это угроза?
-Нет, и я очень хочу есть!!!! А когда я голодный – я злой и вредный серый волк, и в кое-ком я знаю толк!
Рей обнял меня, погладил мою еще красную попу, поцеловал ушибленное место на голове, потом опустился на колени и заговорил прямо в мой живот:
-Мой хороший и бедный животик, ты голодный, и злой- так не переживай! Мы сейчас пойдем и накормим малыша, хорошо?
Я стоял с открытым ртом и немел, он что, и правда стоит у моих ног преклоненный передо мной и общается с животом? Рей? Сын одного из богатейших людей страны, упрямый гордяк и ….
Мой любимый….
У меня глаза завлекло поволокой. Глупо, знаю. Но, хоть это и было задумано шуткой, но в душе творилось ТАКОЕ!!! Немыслимо. Я опустился к нему вниз, тоже стал на колени, взял его милое лицо в ладони и прошептал:
-Ты самый неимоверный человек, которого я только встречал. Ты просто чудо мое, самое что ни на есть чудо, мечта, воплотившаяся в реаль.
Я целовал по очереди его веки, облобызал руки, и уткнулся своим лбом в его.
Даже и не знал что делать, что сказать, меня просто душил огромный комок эмоций и переизбыток всех чувств вперемешку.
И смех, и благоговение, и радость, и печаль, и дурость, и любовь.
Вот за что не возьмись делать нам вместе, он все делает особенно, запоминающееся, тонко и нахально, серьезно и со смехом одновременно. Просто шикарно! Я чувствовал себя таким мягким пластилином в его умелых и крепких руках, таким нужным и дорогим, что все слова выпадали нахрен из моей головы, когда он был рядом.
« А на кой черт мне вообще эти слова, если мы так умеем слаженно молчать? Нет, мы и говорить, конечно, умеем до захлебов, но вот молчать – еще круче!».
-Ты все еще голодный? – прервал тишину голос Рея.
-Угу, очень. Но, перед этим набухался, и не покупал ничего, да и не до еды мне было последнее время.
-Да я вижу, что ты исхудал. Нужно тебя откормить.
-О нет, мать пытается это сделать какой месяц подряд, но не очень у нее это выходит. Для этого аппетит нужен, а мы с ним не в ладах последнее время.
-Ничего, теперь появиться, я его тебе найду.
-Только за.
-Но готовишь ты.
-Вот так всегда, - притворно оскорбленной тушкой я повис на Андрее и укусил его легонько за ушком. А аппетит, похоже, с появлением любимого и, правда, вернулся. Только вот в доме – хоть шаром покати. Что ж делать? А покидать наше уютное гнездышко так не хотелось.
-Сходим в ресторан? – Спросил вдруг меня Рей.
-Да нет, не хочу. Переживу, да и не так уж сильно я голоден, - но тут мой желудок, предатель такой, так громко и бурчливо заурчал, что любовник согнулся от

URL
2012-07-31 в 03:20 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
хохота и чуть не свалился на пол. Я притворно обиженно надул губы и пробубнел что-то насчет всяких наглых и слишком самоуверенных типов, что появляются ниоткуда и начинают качать активно так права.
-Ну, причем здесь права, Крис? Не дури, у тебя все внутри от голода свело, видно же, да и слышно тоже. Тебе нужно поправиться, а то замухреныш стал совсем, - последнее он произнес себе под нос, но я услышал.
-Ей, я все слышал, попридержал бы ты свой язык, он тебе еще понадобиться сегодня для более приятных вещей, чем трепаться им впустую. И я помыслил тут, передумал вернее, да, ты меня сегодня поведешь в ресторан. А почему бы и нет?
-Да, помыслы у нас есть, нам мыслей не хватает, да, Кристианчик?

Рей стоял и так мило и хитро улыбался, что мне захотелось так же мило двигануть по его чудной мордашке и стереть это ОПЯТЬ самоуверенное выраженьице и вправить мозги.
-Рей, так, на всякий случай дам тебе один совет: говори всегда тихо и невнятно, потом можешь сослаться на то, что тебя неправильно поняли, а то, частенько, можешь и в табло получить. Так ясно?
Андрей разулыбался еще больше, и примирительно промурлыкал:
-Крис- крис –крис.
Ох, даром он так, я с самого детства ОЧЕНЬ не любил такого вот обращения, Андрей, конечно, не знал этого, но пар я выпущу на нем!
-Ах ты ж гад, твою мать, я тебе сейчас дам кис-крис!
Я подскочил молниеносно к нему, но так, как я поспешно успел ляпнуть пару слов, Рей приготовился, и моя атака захвата немного не удалась, в результате чего мы двое оказались со скрученными руками. А так, как никто сдаваться не собирался, вовтузили мы друг друга еще долго, это было очень глупо, очень, так как по силе, мы были одинаковы. Если бы здесь был Славка, ох и ржача он надавал, мне и самому стало смешно, моя грудная клетка начала подрагивать, Рей не отставал, закончилось все полнейшим сносом башки от неумолимого хохота и нас двоих загибающихся на полу от этого. Картинка была еще та. Хоть в рамку ставь. Ладно я, но вот почти всегда сдержанный Рей и скрюченный на полу….правда, смешно до усрачки, и необычно. Хотя…. Последнее время он другой, совсем другой, очень простой, милый, до неузнаваемости смешной и мало думающий. Это я загнул, о последнем, но что-то такое есть.
Мы сидели на кухне на полу, еще немного посмеивались, и все никак не могли решить вопрос о еде насущной.
-Это уже не смешно, я жрать хочу! Правда! Идем?
-Идем! Куда?
-О! Опять и снова? Куда-нибудь, хоть в ларек!
-Е нет, я больше что-то типа забегаловок не хочу! Последний раз, как мы катались и перекусывали, у меня живот пару дней болел, и это от одних орешков только! Им, наверное, лет десять было. Еще раз так нарываться я не хочу – уволь. Давай, собирайся, пойдем сейчас…а подожди-ка.
-Просто, ты у нас не привык к еде низши…,- попытался я пошутить, но увидел вдруг странное выражение Рея, я заткнулся. – Извини, неудачная шутка.
Андрей, было взявший мобильник чтоб звонить, замер на месте, помолчал, потом поднял глаза и впился взглядом:
-Хоть я и вырос в богатой семье, это не значит, что я грязи и дерьма не поел, я много видел боли, смерти и жил я больше среди бедных и простых людей, чем среди отморозков, вроде моего отца. Но я не злюсь на тебя, ты ведь толком обо мне ничего не знаешь, я расскажу позже, если ты захочешь. Но пока, давай не будем портить наш вечер моими душераздирающими историями неудач, а нормально проведем время и насладимся друг другом. Идет?
-Идет, да….идет. Прости, я не хотел тебя обидеть или упрекнуть. Я просто пошутил, честно. Да и Сашка вскользь упомянул о твоем отце и тебе, что вы в соре были. Но теперь помирились, и, вроде, нормально. Я не хочу лезть, как сможешь – расскажешь. Мне не безразлична твоя судьба и история. Но ты прав, не сегодня, а то я точно от голода загнусь.
-Ну и хорошо. Я как раз собираюсь Сашке твоему позвонить и спросить о хорошем ресторане, думаю, он знает.
-Да уж, знает, сейчас во Французский пошлет, а я не хочу туда. Я не француз и мне не нравиться.
-Чего так? Еда у них хорошая, знаю точно, много раз во Франции был, и там, между прочим, много влюбленных мужских пар отдыхают.
-И что мне теперь делать? Ехать туда и отдыхать там?
-Нет, просто чего так категорично?
-Не люблю! Не л-ю-б-л-ю! Могу я не любить фран-ю еду? Причины нет, просто, она не по моему вкусу.
-Ладно. Тогда что? В ларек сходим?
-Не язви. – Я вскочил и, злясь, пошел в залу. Почему я должен любить эту еду? Даже, если весь мир перейдет на нее - я нет. Что в этом такого?
Я открыл шкаф и начал вытаскивать футболки, майки, рубашки, штаны, что ж одеть то? Не дискотека это и не клуб, костюм можно, но не хотелось с Реем в костюме, слишком вичюрно и напыщенно, а с ним простоты хочется, естественности и непринужденности, а в костюме это не получиться, он требует, он заставляет держать определенную планку и стиль. Есть, конечно, много балбесов, что могут и грядки в нем пахать, и в офис ехать, и на дискотеку прийти, но я такого не люблю. Я говорил уже, что в этом плане у меня был бзык, и вот что попало и куда попало - я не одену. Так я не могу, это вразрез из самим собой будет. А быть не в ладах с собой я очень не люблю, да и у Рея здесь не было костюма, так что джинсы и пуловер – самое то. Вопрос в том – куда идти. Пока я размышлял и перебирал все варианты похода и облачения, он вошел в комнату с мобильным возле уха и вопросительно посмотрел на меня. Я не понял и отрицательно покачал головой. Мол « что, что ты имеешь в виду?»
-Да, я спрошу, хорошо….нет, я понял. Не буду, точно, ага…да. Ладно. Ну, все, спасибо. Да, завтра будем, точно. Ага, поговорим. До встречи. Спасибо.
Он положил телефон на стол, повернулся ко мне и стал рассматривать кучу вещей, что валялась внушительной горкой на кровати.
-Это что?
-Догадайся.
-Я знаю, что это шмотки. Но, почему их здесь столько много? Ты решил одеть все сразу?
-Нет, не могу выбрать.
-Да? И давно это у тебя?
-Что?
-Заклеп на шматье. «Л-ю-б-л-ю носить я все, как комик, а небезвкусный серый гомик!»
И он пропищал последние слова таким противным голосом, что у меня руки зачесались его придушить.
-Да, я теперь пидор, и мне дозволено убивать время на херню. Доволен? Я и ногти накрашу, и волосы тоже, еще пилинг и депиляцию пройду – не узнаешь меня, любовничек. – И зло отвернулся к шкафу. Схватил первый попавшийся свитер и рубашку, натянул их в две секунды и принялся вытаскивать свои старые, но любимые джинсы. Когда я вскочил в них и начал подтягивать наверх, меня легко остановили руки Рея и я замер. Его пальцы обхватили одну мою руку, другой он обнял меня за талию и поцеловал сзади шею. Я тяжело выдохнул и приник спиной к его груди. Помолчали немного.
-Извини, ты ушел – и всё стало таким сложным. И принять в себе влечение к мужчине, и не бояться это афишировать, и боль от ухода, и принятие действительности, и …еще много чего. Вот, на одёжке и пошло, да и с тобой я не знаю как….ну, соответствовать твоему уровню…- Я немного запнулся, сглотнул, и дальше попытался объяснить: - Меня раньше барахло вообще не интересовало, а теперь вот, и не переживал я как выглядел, да и сейчас не очень, просто… ты и я …ты привык к ..
-К чему? Мне все равно, как и во что ты одет, я тебя любым принимаю. Тебе все идет. Да и пофиг мне на бзыки твои, есть – и есть. Будем вместе тебе барахло подбирать. У меня мать знаешь, какая сдвинутая по этому поводу? Я, между прочим, завтра, должен был с ней во Францию лететь. Я привык к разным закидонам, ты даже представить себе не можешь, насколько я привык к ним. Но это не повод впадать в транс и психовать - это мелочь. И я ее принимаю. Вся наша жизнь и состоит вот из этих мелочей.
-Я знаю. Мне, если честно, все равно, что подумают другие, я не придурок всем угождать и подстраиваться под них! Нахрен мне это надо? Но мне важна твоя точка зрения во всем, во всем, понимаешь?!! Я согласен на то, что я пидор – это не самое улетное словцо, что я слышал за свою жизнь, но хрен с ним. Переживу, пускай говорят, пускай ржут, пускай, но вот кем меня считаешь ты – это другой вопрос. Нам нужно поговорить, нужно, мы сливаем все в никуда, но вопрос остается открытым и актуальным. Мы будем вместе или нет, хотим вдвоем этого или только я? И…
-Стоп, мы идем сначала есть в ресторан, а потом на сытый желудок и поговорим. Идет?
-Идет. – Он был прав, решать проблемы голодным – не самый лучший выход.
Я оделся во что-то, во что и сам не помню, что схватил – то и подошло, тем более Рею было пофиг.
И, переминаясь с ноги на ногу, вдруг решил поддразнить его немного:
-Рей, а я на гея похож?

URL
2012-07-31 в 03:21 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Гея? – Переспросил он удивлённо меня. – Знаешь такой анекдот: « Мама, Я принцесса? – Сынок, ты идиот!». Смысл уловил, милый? Ты мое бесценное сокровище на всю свою чудную головку!
-Пошел ты! – Сказал я и понял, что шутка моя не удалась, зато очень хорошо удался подъё у моего любовника. А что, так оно и есть. Нехрен тупые вопросы задавать.
Мы собрались и вышли на улицу, начали ожидать такси.
-А ты стиляга у нас еще тот, когда успел столько накупить? – Спросил он меня по пути в ресторан. - Раньше столько не было, взрослеешь, растешь, хорошеешь.
-Заткнись, прошу тебя. – Смутился я.
-Перестань, раз это твое – принимай и не смущайся. Тебе идет все это, ты в струе, я – нет. Немного из другого времени, или просто привык сам по себе. Я мог покупать все что хотел, но хотел я обычной любви и внимания, а не барахло и тряпки. Возможно, если бы меня любили, я бы обнаглел, позволял себе что хотишь, но так как у меня не было толком ничего моего, то и к этому я не привязался.

Мы пошли в Японский ресторанчик, он был маленький, но очень уютный и тихий. Там играла старинная классическая японская музыка, тихонько шныряли туда-сюда официанты в кимоно, посетителей было не много, так что это было как раз то, что нужно.
Мы взяли отдельную комнатку, уселись на соломенный пол, вернее на гору подушек и пуфиков, что скорее предназначались для лежки, нежели для сидки, и заказали кучу всякой всячины: и суп удон, суши, и много-много сашими, и темпуру из овощей и криветок, салат. Вот именно этот их салат я просто обожал – не мелкие милипиздич-ские струженные кусочки, а большие и свежие куски нарезанных овощей. И витаминов больше, и ловить по тарелке не нужно. Я и дома, с тех пор как попробовал здесь, начал нарезать салаты только большими кусками: быстро, вкусно, легко. От якиники я отказался, просто не было места. Куда же столько? Я добавлял много васаби, поливал сладким соусом всю вкюснятину, хотя сладкий соус предназначается только для темпуры, но я в него просто влюбился и лил куда дотягивалась не очень то и короткая рука – то есть вокруг. От поджаренного тофу я тоже отказался, а Рей нет, но он не захотел суши. Спиртное мы не пили, только урунчу и очу, это что-то типа нашего чая, но это салатовое, не прозрачное, а с пенкой вариво, очень полезное, и немного не очень на глаз.
Между едой Рей спросил, не хочу ли я саке:
-Может, немножко ударим? Так сказать нашу встречу отпразднуем?
-Нет, спасибо большое, но я вчера от этого « накатика» только отходил. «Ниссёни», пожалуйста, а то будет тебя мертвая и никудышняя тушка горе-любовнишка. Хочешь « ёппарай оббасан?» Я уже «очи-кочи» так надубасился, что в «тоилетто» мне хватит полночи бегать.
Рею было смешно, ну конечно, чего бы не ухахатнуться? Можно, не ему же хреново вчера так было, а мне.
-Хочешь, сам пей, я сегодня отдыхаю. И честно, я пытаюсь завязать. Так что ты мне помогать должен, а не мешать.
-Я усек. Поможем, чем сможем. – И опять заржал.
-Идиотина ты, это – не смешно. – Надулся притворно я.
-Все-все.
Потом мы сидели сытые и разморенные, немного уставшие и вылетевшие из времени. Я прислонился спиной к стенке, он тоже и,- было что-то мистическое в нашем созерцании друг друга. Мы не разговаривали, мы не улыбались, мы не шутили и не сорились, а просто здорово вот так сидели и молчали. Мы, вообще часто молчали, хотя, наши сердца и глаза вели свои диалоги.


Я покажу тебе себя рукой души безмолвной
Я промолчу, она ж не сможет, нет.
Весь путь по жизни был я сломлен
С тобою я и в смерти буду петь.

Так, просидев и промолчав почти час, мы засобирались домой.
В такси Рей был задумчив и грустен. Я не знал, о чем он думает, но лесть на рожон я не хотел.
-Ты наелся? – Вдруг очень неожиданно он заговорил.
-Да, даже, немного переел. Люблю я японскую еду.
-Правда? Будем теперь знать куда забегать.
-Ну, каждый день ее не полакаешь, это слишком остро, но иногда очень даже можно.
-Да, ты накинулся на неё, как голодный львенок.
-Такой вот я!
Домой мы пришли почти, что в полночь. Была очень скрипяще-пробирающая и яркая ночь, мороз разыгрался не на шутку, все вокруг сияло такими росписями леденящего кожу узора зимы, что иной раз поражаешься тому, что в такой дубарь, можно увидеть такие просто неземные красоты.
Крис хотел скорее забежать в подъезд и чухнуть греться домой, но я ухватил его за руку, придержал немного и вскинул голову к небу:
-Подожди немного, не спеши так, успеем.
Я вгляделся в небесную даль.
-Ты глянь, какая красотища вокруг, как сверкает все переливом волшебных огней и отблесков. Вот, видя всю эту, просто сказочную дивь, начинаешь верить в чудеса. Не детские и наивные, а очень реальные и до примитивизма жаждущие. Ты присмотрись к этому чистому, почти, что прозрачному черному небу, оно просто всасывает в себя на фоне стерильной белизны острого холода и скрипучего снега, такой ошеломляющий и взрывной контраст, такое чудо. Вышибает дух из легких, вот клянусь, как зачарованный пацан я сейчас.. А ты веришь в жизнь на других планетах и мирах?
Андрей ответил не сразу, немного поулыбался своей очаровашной улыбкой, попрыгал на месте грея ноги, и сказал:
-Мне сейчас не очень тог хочется на такие странные темы болтать – я замёрз, но раз уж на тебя нашло, что уж делать, так и быть – давай поболтаем. Как на меня, то очень эгоистично считать себя центром вселенной и самой умной расой. Думаю, расы умнее существуют, и продвинутые и более развитые, но вот у нас есть кое-что особенное, очень колоссальное и бескрайнее, самое ценное, и это – душа, чувства, Любовь. Выше этого и прекраснее – нет ничего. Мне не важно, кто там и что есть, где происходит и твориться, мне важна простая радость сегодняшнего состояние на сердце. А оно смирное, и это главное. И твое в покое, иначе бы ты не говорил всех этих ненужных нам замечаний о морозе и других цивилизациях, когда ноги промерзли до костей, в горле жжет и нечем дышать. А мне хорошо и просто сейчас. Ты прав, красота просто волшебная и ошарашивающая, для истинного художника, для творца, но знаешь, когда я смотрю в твои глаза, то там я вижу не меньшее, а то и больше. Вся суть в том, чтобы замечать большое в малом, в простом видеть чудо, и верить в это всем своим горящим сердцем. И в такие моменты начинаешь отпускать свое больное и перечеркнутое накрест прошлое, ставишь невидимый заслон на его отражения вдали, и не цыклишься на неопределенном будущем. Вот только здесь и сейчас, только так, а не иначе. У нас сейчас есть все: огромнейший, хоть и чудной мир, блеск и мерцание звездного неба над крышами колпаков, бьющий острыми шипами сжатый воздух, что застревает в легких ледяными комами глыб и никак нельзя его проглотить до конца – это и есть счастье. Есть у нас и замирающие ощущения горящих щек, пылающих сердец и просто есть мы друг у друга. Мы сыты, у нас есть дом, не больны. Чего ты хочешь еще?
Я просто улетал от его слов, просто фанарел. Мой человечек….самый любимый и родной, самый кровный и желанный, забажанный и драгоценный! Самый настоящий и самый простой! Самый чуткий и самый МОЙ!
Я подошел ближе, взял его ледяные пальцы своими трясущимися руками, начал энергично хукать и дышать, согревать их и интенсивно растирать, а потом не удержатся и - бережно целовать.
Какое это счастье целовать его руки?!! Это просто апофеоз его сердца и души, обожествление всей его сути. Это те мгновения – из чего дестини-судьба и вьет по крупинкам и верешкам свою замысловатую скатерть жизни.
Наш дом совсем рядом, в пару метрах от двоих колотившихся на морозе тел, трепетавшихся сердец, как у маленькой синички, и сияющих глаз, как у наркомана при виде дозе (последнее сравнение не очень, но суть передает удачно и тонко), а мы стоим и умиляемся друг другом.
Два мерзлых тюленя!
Но в дом мы все-таки попали: лифт, как назло не работал, и мы не бежали, мы летели через три-четыре ступеньки, перепрыгивали так, что сердце билось в горле, а нам было охерительно зашибно и до одури улетно. А потом снова смех до икотки, легкое пощипывание и дурашливое подергивание, щекотание под мышками и спине.
И любовь. И секс. И музыка.
Заниматься любовью под музыку, любимую притом - это нечто. Когда ты поднимаешься и опадаешь в тон ее ускользающе-бегущим звукам, когда уже мы в соитии с музыкой не на простых трезвучных мажорных и минорных аккордах, а начинают появляться и более сложные четырёх и пяти сложные, завихренные и испаряющиеся вне с нашими криками блаженного оргазма.
Когда я лежал обессиленный после бурного экстазного финиша, я хотел только одного – чтобы это никогда не кончалось. И все.
Я чувствовал себя архитектором: крыша съезжала и нужен был ремонт, сердце крали наглым образом и возвратить его – нифига не получиться, мой внутренний голос

URL
2012-07-31 в 03:21 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
рухнул на пол, а мозги….а мозги где они? Они были хоть? Где мозги – я даже не мог представить. В такие минуты мы не думаем мозгами, почти не думаем, есть только обостренные чувства и оголенные ощущения тела. Это природа человека, как физического явления творца, но есть и много других сторон проявления нашей странной, а иногда и сверх непонятной сути человеческого существования. Заумных фраз не хочется, сравнений и усилений тоже, не идет это на ум в такие моменты, нет, нужна только сама суть и простота, доходящая до примитивизма. Ну и пусть, когда мне было очень лажаво и скверно - тогда я мог философствовать, мог придумывать много высокопарных и закрученных сравнений, поисков и психологических объяснений, а теперь – мне просто впадло и все. Сколько можно себя мучить и терзать? Сколько? Вот есть он, есть я – и нам зашибись. Так ведь всем ясно? Когда хорошо – это и ослу понятно, а человеку тем более, это когда хреново, то нужно разобраться, углубиться, а радость не имеет смысла описывать, радость – она и в Африке радость. Хорошо тебе дружок – вот и ладненько, иди и пой. А я и пел, слов в музыке, что лилась из колонок двд-плеера, было не особо много, но зато какие слова – мечта. Их мало, но сама суть уловлена точно.
Андрей не пел, сказал, упрямый такой, не умеет. Но, зная этого скромного гада, я глубоко сомневался, даже нет, на все сто процентов был уверен, что петь он умел, мы все умеем, если нам припрет. Хорошо или плохо - это другое дело, а немного – поголовно одни певцы. У нас, между прочим, в стране поют все, у кого деньги есть и фигура с мордашкой, а голос – фигня. У нас страна поющая душой, что такое ноты и тона – это так, мелочи, не стоящие внимания.
А если честно, то толковых певцов – единицы.
У нас жизнь такая веселая до обдела, если могу и хочу – все творю, ни законов, ни порядков, ни помощи. А тебе не нравиться - пшел вон.
Не спалось нам сегодня. Любовник вроде и зевал через раз, и глаза закрывались, а сон не шел.

URL
2012-07-31 в 03:23 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Мы лежали и прижимались друг к другу как два спятивших котяры: полностью удовлетворенно-мурлыкающие. А за окном шел снег…
Снег не всегда кристально белый и пушистый, он бывает очень пронзительный и вязкий. За окном так и было, мороз резко упал и, почти что началась оттепель. Вот именно в такую погоду и хорошо лепить снеговиков немного уродливых и до жути смешных, почти всегда перекошенных набок и с отпадающими носами. И почему кто-то придумал, что у снежной бабы нос должен быть именно морковкой? Я, лично, никогда не мог понять этого, ни в детстве, ни теперь. Мне кажется, что тому, кто это утвердил, просто под руки попалась именно эта самая морковка, а что еще думать? Я бы, скорее всего, сделал бы нос из помидора. Ну, у кого бывает оранжевый нос?!!! Ни у кого! А красные – бывает! У пьяниц, например. Да и постойте вы долго на морозе и, каким станет ваш нос? Правильно! Красным! Вот и я о том, хотя, в наших краях зимой помидоры не растут, и …о! Вот и ответ на мой вопрос! Придумали люди нос из морковки, потому что зимой кроме ее самой больше ничего и нет. Точно! Вот, только почему я думаю о таких вещах? Хорошо мне просто, вот и думаю. Мило и упоенно так!
-Ты спишь Андрей? – Тихонько я его спросил.
-Нет, не сплю, - в тон мне ответил он.
-Почему? Ты же не спал пришлой ночью толком, проблемы со сном? Или, мысли замучили?
-Ни то, ни другое. С тобой мирно, вот и наслаждаюсь этим. А ты почему бодрствуешь?
-На улице снег идет, лапчатый такой, но мокрый. Завтра, слякоть, видать, будет. Когда резко погода меняется, я не могу долго уснуть. Что-то там есть такое, магнитные бури или еще чего. У меня от матери такое, она всегда говорит, что это у очень впечатлительных людей. А ты меня только так и называешь. Вот мне и не спиться. Так подойдет за объясненье?
-Угу. А как мать твоя вообще?
-Ничего, уже лучше. Переживала, конечно, когда я дурью маялся, но сейчас лучше стало. Все мне готовит что-то, печется. А я ж не маленький!
-Что-то не особо видно, что бы ты вёл себя как взрослый, судя по твоему весу, да и совсем холодильник пуст.
-А, это пару дней, я морозился. С Сашкой поговорили, немного дернул, вот и забил на все. Слушай, давай, я тебя завтра с мамой познакомлю.
-Ну…. Я не знаю. Это лично и как-то быстро все.
-Шутишь? Лично….а у нас не лично все?!!! Спим вместе, живем тоже сейчас, все делим на двоих, как еще более лично?
-Ты и я – да, но она же мать, ты вообще ей про нас говорил?
Я смутился немного от такого вопроса, минуту подумал и сказал:
-Она спрашивала, о ком я думаю, я, в общем, сказал, что кое-кто есть, подробности и уточнения упустил, конечно. Но, нам не нужно сразу любовниками представляться, но хочешь – все скажем. Я не стыжусь, правда. Другу Славику сказал, и общаемся до сих пор.
-Это друг, а то мать.
-Ну, да. Он тоже сразу очумел, припух и не понял. Поссорились мы сначала, но, потом померились. Он хороший человек и друг, правда. Вас точно нужно познакомить. Странно, что-то он пару дней не звонит и не заходит, аж, не вериться. Может, с девушкой своей помирился? Завтра узнаю. Так что с мамой? Пойдем в гости?
-И как ты меня представишь? Мать же, не дурра, родной тебе человек, поймет ведь.
-Правду скажу, честно скажу. Но позже, нужно подумать хорошо, как преподнести. У нас же не трах простой, большее. Не скажу « поймет и примет с распростертыми объятьями», но когда она узнает, какой ты, привыкнет к тебе, думаю, все нормально будет. Да и друг ты мне, в конце концов, не вру же. Просто и еще кто-то, но и друг тоже.
-И кто же я для тебя?
-А то ты не знаешь?
-Я не слышал прямого ответа. А хотелось бы.
-Не глупи. – Сказал я и снова уставился в окно.
-Почему? Я не глуплю, я хочу знать точно. Я бросил все, пусть и не особо дорогое, но все ж: и семью, и работу, и город свой, разве это не справедливо узнать?
-Рей! Что ты можешь для меня значить? ЧТО??? Меня просто гребёт от твоего вопроса. А то ты не знаешь!!! ВСЕ!!! Всё ты для меня значишь: и семья ты моя, и друг, и любовник, и….самый дорогой человек! Мне жить без тебя, что небу без ветра вольного и солнца яркого, что матери без ребенка единого, что цветку без воды живительной, что нарику без дозы, что пьянице без бутылки. Теперь понятно?!! – Мой голос поднялся почти до крика, и сердце начало безудержно грохотать внутри. Как еще показать свои чувства, если не взглядами, действиями, мимикой, телом и душой? Словами? Так они толком ничего не передают! Как бы я не пытался объясниться, но все равно это и малой доли моего благоговения взрывного не передаст.
Он легонько прошелся своей пятерней по моим коротко стриженым волосам и остановился на шее, потом потянул меня ближе к себе и я прижался всем своим правым боком к его желанному телу. Он гладил меня по сильным рукам, по теплой и немного волосатой груди, подбородок его лежал на моей макушке, а я уткнулся лицом ему в плечо и посапывал от высказанных слов и охвативших меня чувств.
- Я понял. Ты не злись, но это важно для меня, очень. Если мы решим жить вместе, то это не только пустые слова должны быть, нам необходимо знать, чего точно хотим и что можем дать. Я ушел от семьи, и это все. Я оставил там полностью все – работу, деньги, знакомых, квартиру. Я гол, в этом плане вот так, мне не хочется задавать тебе вопрос о деньгах, но я должен. Это по-взрослому и это нужно. Я тебе такой нужен? Кроме самого себя у меня теперь ничего нет, отец мне ничего не даст. Есть там немного денег, что я за границей заработал раньше, когда мы в соре были, но это мизер. Я не могу купить квартиру сейчас - ты тоже, мы не сможем за границу поехать, даже на элементарных пару дней, не сможем шиковать. Просто ты и я, ты понимаешь?
Я разозлился, очень.
- Вот ты сейчас понимаешь, что несешь? Это же бред полнейший! Просто уморазм! Обижайся на меня – не обижайся, но это так. Какая заграница нафиг? Я что, просил меня туда везти? Я вообще не хочу пока никуда ехать, у меня и здесь куча работы, обязанностей и проблем. Поездка мне сейчас – никуда не падает. Шиковать? А что это – шиковать? Я как живу, так и живу, мне хватает того, что я зарабатываю. Это не миллионы, но и не крохи. Я не бомжую. Но больше всего меня поражает то, что ты мне такие вещи говоришь, будто я денег твоих хочу. Мне хорошо с тобой, и это главная причина нашего с тобой совместного пребывания. Все. Больше здесь обсуждать нечего. Хочешь, поднатаскаю тебя и сможешь со мной в салоне работать, а хочешь, в другое место пойдешь и выберешь себе что-то под себя. Это – не столь важно. Главное, что бы ты сам решил, что тебе нужно и что делает тебя счастливым. С работой – разберемся. А пока – я же зарабатываю, на еду и крышу над головой хватит. Ведь так?
-Так, Крис, не кипятись. Вот же блин, знал, что ты так среагируешь. Но ты пойми, у меня тоже и своя гордость есть, чтобы на шее сидеть чьей–то, да и руки есть, работать могу. И вообще, вместе жить – это не анекдоты травить, здесь ведь два характера столкнуться, и не самых легких, скажу я тебе. У тебя свои закрючки, а у меня свои.
Сказал он это немного нервным голосом и слез с кровати, походил по комнате, потом подошел к дивану. Сел. Неосознанно провел рукой по гладкой поверхности ручки, обвел все углубления и завитки, прошелся по мягкой ткани ворсистой поверхности, вернулся обратно и повторил этот круг несколько раз. Я, почему не знаю сам, все следил за его рукой, что выводила формы на резьбе, и все никак не мог подобрать слова соответствующие моим мыслям. И пока я обдумывал их, Рей снова заговорил.
-Быть вместе – это не плюнуть разок. Ты понимаешь?
Я встретил его прямо устремленный взгляд, и мотнул утвердительно головой, соглашаясь с его слова. Молчаливый ответ.
-Ничего не хочешь возразить? – Сказал он с подколкой в голосе.

URL
2012-07-31 в 03:23 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Нет. А что я могу тебе сказать? Я не жил раньше с кем- либо. У меня нет практического опыта в таком плане. Просто, мы вот вместе с тобой – и нормально выходит у нас. Выходит же? Ну, ругаемся немного, даже не ругаемся, а так, спорим, и что? Это нормально. У людей, не безразличных друг другу так и должно быть. Это если все опостыло и достало, когда ты уже не то что говорить, а видеть кого-то не хочешь, тогда тишина и мороз. Вот зачем мы сейчас говорим о вещах, понятия о которых толком и не имеем. Треплем языками. Главное, на практике все, толку обсуждения?
-Не скажи, - перебил меня любовник. - Вот так, как два бестолковых маленьких ребенка – так тоже нельзя. Это ответственность и обязанности.
-Там разберемся, или ты хочешь сейчас в письменном виде определить их? Глупо так.
- Ладно, хватит этих непонятных разговоров. Мы сейчас на разных языках разговариваем, тупо. Позже, но этот вопрос никуда не денется.
Я улыбнулся, наблюдая за Реем, который неспокойно сидел на диване, нервно дергался и все никак не мог найти себе удобного места. И чего он так разнервничался из-за ерунды? Все же нормально у нас идет, органично и постепенною Проблем особо никаких пока не возникло, а он кипишует. Странно, может, гложет его что.
-Рей, все нормально? Ты странный сейчас. Из мухи слона делаешь, и как-то непривычно так видеть тебе таким….не в своей тарелке что ли.
Он закинул одну ногу на другую поверху, облокотился локтями и посмотрел прямо перед собой.
-Понимаешь, я не хочу сейчас ерундой страдать и в чем–то ты прав, но когда становишься зависим от всего, а в данном случае это и работа, и дом, и ты…это тяжело. У меня ведь есть своя гордость и…
-Повторяешься. О гордости я уже слышал, дом есть, работу наедем, ну что еще?
Я подошел к нему вплотную, опустился на корточки, обхватил его руки своими, и ненастойчиво заглянул в глаза.
-Я понимаю, у тебя сейчас все с ног на голову, все новое и непривычное. Не все люди могут так быстро меняться и приспосабливаться. Я не давлю, сам решай, чего ты хочешь, я приму. А что мне еще остается делать? Но ты помни, все мое – твое. Иначе, зачем тогда вообще все это затевать. Мы вдвоем решили быть вместе, вдвоем и будем участвовать в этом, и если что, разгребать.
Он закусил своими кристально белыми зубами нижнюю губу и откинулся головой назад на спинку дивана, при этом не отводя глаз. Помолчал чуток:
-Ты прав, мы вдвоем, как-то будет. И да, мне непривычно все. Нужно времени малехо.
-Я понимаю. Но даже если бы и не понимал, принял бы.
Я поднялся с колен, наклонился над Реем и, расставив широко ноги сел на его колени. Как требовательный маленький ребенок на руках родителя. Затем обхватил руками его шею и приблизил свои губы к его рту.
Было темно, блестящая и холодная полночь за окном, но звезд не было, луна тоже не светила. Она спряталась за облаками, и те полностью покрыли небом темной и мутной дымкой. Снег перестал идти. Погода замерла, как буд-то замирая и давая время мне выговориться.
В квартире было темно, разве что свет из коридора освещал некоторую ее часть, но мы сидели почти на самом краешке дивана, возле окна. Туда свет не мог достать своими слабыми пальцами.
Я посмотрел в упор на любимого и произнес:
-Рей, я тоже боюсь, вернее неуверен, но не в себе и тебе, а в жизни. Кто в ней может быть уверен на сто процентов? Никто! Она ведь не зависит от нас, может случиться всякое. Но одно я знаю наверняка, и это точно – Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. – Я быстро сглотнул слюну, что начала собираться от переполнения чувств и решил закончить свою мысль, пока храбрость окончательно не покинула маня. – И это понимание пришло сразу. Мгновенно. Славик, недавно сказал, что так не у всех, что чувства у каждого проявляются по-разному. Я смотрю, присматриваюсь, и думаю, он прав. Ты и сам мне не раз говорил, что я немного того.
-Я не говорил такого. – Сказал он и прижал мою голову к своей груди. Крепко так прижал, намертво. И его захват не ослабевал очень долгое время. Я, хоть и не закончил свою мысль, все же не прерывал тишину, пытался собраться с мыслями и подыскать слова, для следующего захода в излиянии чувств. Прошло минут десять.
-Да, ты немного по-другому высказался, но смысл тот же. – Решился я продолжить.
-Я чувствительный, ты сказал. Так?
-Да, и это - разное.
-Не важно, но суть в том, что я таков. До гроба это или до жизни и навсегда ли – не знаю. Это реальность, и загадывать очень глупо. Но, судя по тому, как мне хуе-о без тебя было – то да, это надолго, на очень долго. Это серьезно и больно. Быть без тебя - болеть. Когда ты рядом – мне ничего больше не нужно, ни поездок, ни денег много, элементарное, и все. Я не могу без тебя жить, какая заграница, ты понимаешь? Человеку в первую очередь нужно самое необходимое, и для меня – это ты. Мы все разгребем постепенно, все выучим и сладим. Главное - хотеть быть вместе, и БЫТЬ ВМЕСТЕ, а не просто хотеть. Толку от моих просто так выкрикнутых слов в никуда - мало, почти ничто, намного важнее поступки, доказательства действиями и стучащие рядом сердца. В унисон бьющие. Ты есть – и я счастлив, а все остальное, так, мелочи. Понимаешь? Хоть и не поэт я, но сказать это нужно, хоть раз, чтобы ты точно знал, о чем я думаю, что я чувствую, но все – равно таких слов не найти. Чувства намного обширнее и больше, богаче и более наполнены. Но раз тебе так нужно услышать это - я скажу. Неужели ты не чувствуешь меня без слов? Ты не знал, что я тебя люблю?!! Не понимал моего молчания? – Мне так остро был нужен его ответ, что хотелось затрясти его онемевшими руками, что до боли стискивали его шею.
Почему он молчит? Тянет время и прорывает тоннель в затянувшейся паузе?
А Рей все смотрел и смотрел в мои ждущие и просящие глаза, он нанизывал меня на свой цепко- жгучий взгляд, как сочный кусок шашлыка на остро заточенный шампур.
« Ну не молчи, умоляю тебя!» кричало все в моей душе, «не мучай так ». От такой застрявше-немой паузы у меня не просто начали дрожать руки, меня начало выкручивать, как выжимают сок в лимоне, при этом разрезав его на две дольки, насадили на ручную соковыжималку и прокрутили вправо-влево раз десять. Не самое огромное счастье матануться в таком обороте, но вот именно это я сейчас и ощущал.
-Скажи что-нибудь, - не выдержал я, и мои уста сами собой вылили наружу свое нетерпение. Я почти готов был умолять его сжалиться, но удержался.
Наконец я услышал.
-Догадываться и надеяться – это одно, а знать совсем другое. Да, слова без наполненности – ничто. Но твои слова – очень значущи и необходимы мне. Они – тепло и надежда для моей души. Но мне страшно, очень страшно. Я становлюсь безумно зависим от тебя, уязвим. А мужчине, что все жизнь привык надеяться только на себя самого– это, не так и легко осознать, согласиться и признать. Нужно время.
Он умолк на пару секунд, а я все не мог надышаться радостью, от осознания смысла с его слов. Я очумевал.
-Мой дед, царство ему небесное, еще, когда я совсем маленьким был, часто любил повторять слова, смысл которых раньше я никак понять не мог: «Чувства, пережившие расстояния – вознаграждаются вечностью». Только теперь, до меня начинает немного доходить. Но, опять таки, нам еще нужно и доказать друг другу на действии это все. И что в этом мире вечно?
-Любовь вечна. Сколько миллиардов лет крутиться наша планета, а любовь существует, есть все же. Значит, она таковой и является.
Андрей усмехнулся:
-Эх ты, мечтатель и фантазер! Люди столько не существуют!
-Откуда ты знаешь, сколько люди существуют? Ты веришь в наш поход от обезьян?
-Не думал я об этом. От обезьян, или от Бога, или с другой галактик – какая разница? Я о другом сейчас. Главное – это доверие друг к другу, искренность и верность.
Верность…
Я, услышав его последние слова – немного отодвинулся, и пробубнел:
-Все это время я был не самым пай-мальчиком. И бухал, как последний, и нюхал, и шлялся с кем попало, хорошо хоть, предохранялся. Все тебя пытался забыть и выкинуть из головы. Потом, одним утром понял – что это не самая удачная идея, все равно не забудусь я так и тебя не выкину, вот и запрятал все глубоко внутрь, но прорывало оно. Каждый раз рвалось и просачивалось, стоило о тебе подумать. Только один раз я осознанно тебе изменил, и не жалею. Это было мне нужно, я должен был научиться жить без тебя. Прости, это хреново звучит, но такова жизнь. У тела есть свои потребности и желания, а сердце и душа все равно твои были, тут ничего не изменилось. Так что, да, телом изменил, но самым главным и существенным – нет. Даже, если бы и захотел – не смог бы и…
Мне пришлось прерваться, так как Рей резко схватил меня в охапку и кинул ничком на диван, а сам навалился на меня сверху и впечатался со всей дури.
-Заткнись, и не езди мне по мозгам этой хренью. Изменял он. Как ты мог мне изменять, если мы не были вместе? Это ж физически просто не возможно. И я спал с другими, но это ничего не значило. Я думал только о тебе. Сейчас – да, это важно. Милый….Пойдешь с другим или с другой – кости тебе переломаю, малыш.
Я заржал, как ненормальный и в немом восторге от его лепетания меня охватила такая наполненность и радость, что захотелось рыдать от счастья.
Да я сам тебя в бараний рог скручу, если ты посмотреть вздумаешь на другого. Или мне это только кажется? Да какое там, не смогу я тронуть тебя, точно не смогу, кого я пытаюсь обмануть? Хотя…ревность, она штука странная.
На этом наши ночные разговоры закончились, хватит для одного дня серьезных и тяжелых тем. У нас ведь много времени, впереди - целая вечность…


Утром, я проснулся ни свет, ни заря, и сам удивился. Обычно, я плохо засыпаю, а утром не могу проснуться, а тут и уснул поздно и рано проснулся.
Голова гудела от недосыпа, глаза резали и щипали, но внутри был покой. А это бесценно.
Я старался не шевелиться лишний раз, как мог долго лежал, почти недвижим, очень не хотелось будить любимого, такого любимого, что самому страшно становилось от целой гаммы шарпных чувств и необъяснимого внутреннего голоса. А он шептал и шептал своим слабым, почти неощутимым тембром о том, что это не любовь вовсе, а наваждение сбрендившего идиота, человека, которого так засосало, что дорога ему одна

URL
2012-07-31 в 03:23 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
– на кудыкины горы и очень дальние края. Ну и хрен с ним, уж лучше быть ополоумевшим от любви придурком, чем бессердечной и сухой скотиной. По крайней мере, в таком вот состоянии жизнь начинаешь чувствовать во всех ее проявлениях и смыслах.
Может я и слюнтяй, может, и пидар – нет, гей, лучше и добрее как то звучит, но я человек, живой человек с сердцем и всем что с ним прилагается, и мне хочется простого человеческого счастья. И что, в каких Коранах, Библиях, Ведах или других святых писаниях сказано, что такие как я не имеют права на простое человеческое сочувствие, радость и любовь? Нигде такого нет, это только человечество наше больное херней страдает и от нечего делать придумывает всякое. Но, мне нужно подготовиться, легко не будет, я знаю это: и на работе, и с матерью, и с другими знакомыми. Что, нам всю жизнь прятаться и притворяться? Это здесь мы влюбленный и счастливые, а для всех остальных? Для других мы - голубаны ебнутые. Заеб-сь как звучит, вот и тошнота под горло подступила.
Но это все перетрётся, со временем, мы вместе - и мы справимся. Да, и никому особо дела до нас нет. Накручиваю я себя больше, нежели есть на самом деле. Нафиг голову себе этим забивать? А забивается. Почему? Да, потому что я сам раньше услыхав про голубых – им не сочувствовал, не защищал, не обвинял я их, конечно, не посылал, но и любви неуделанной не выявлял. И так все. Но, если это та цена, которую мне нужно будет заплатить за благо быть с любовником – я заплачу, не задумываясь, и это самое малое, что я могу сделать.
Говорят, что если хочешь найти свой путь – нужно перестать подстраиваться под всех, я точно перестал, никто не усомниться!
А меня должно волновать, что и кто про меня думает? Раньше не особо волновало, а теперь – и подавно.
Через час Андрей начал немного ворочаться, стаскивать непонятно зачем, но делать это очень усердно, одеяло и просыпаться.
Как приятно спокойно наблюдать за своим просыпающимся любимым. Это просто распрекраснейшая картина: тепло-укутанное тело, скрученные в десятки комочков волосы, подрагивающие сонной оттепелью ресницы и едва шевелящие губы, иногда выныривающий из под зубок пинковый кончик язычка. Словно маленькое жалко у пчелки. А его дыхание, что сбивается урывчатыми полу стонами – полу кряками, смешно немного и мило. Вот ради такого и стоит проснуться раньше, недоспать, подождать и потерпеть. Разве, это не чудо? А вот ради таких моментов и стоит любить, жить, ждать и – стоит, вот.
Но, когда ты открываешь свои мраморной глади глаза и устремляешь свой взор, что сотворен из отблесков звезд необъятных и светопроникающих элементов в лучиках из солнца – я млею, я балансирую на призрачной грани сна и реалии.
У тебя в глазах сила!
И не хочется мне вовсе нарушать тишину наших невербальных соприкосновений: так завораживающе и томно ты вникаешь в меня, пытаешься, наверно, разобрать мое существо по полочкам, распределить все камешки в голове, наполненные или пустые шкафчики веры и мечты.
-Проснулся, соня?
Наконец, не выдержал я его эластично-прямого взгляда и решил поприветствовать его своими нетерпеливыми губами. Поцелуй был очень деликатный и тонкий, он не был предназначен на страсть, только лишь на утреннее приветствие и деление ласки. Но Рею этого было мало, и он вознамеривался углубиться в активные поиски нашего вспыхивающего желания. Пришлось прерваться, так как нещадно громко запищал звонок двери, и хочешь, не хочешь, а пришлось вставать, ибо вместе с этим и заиграла мелодия на моем мобильном Queen « Show must go on».
Славка.
Я еще раз прошелся по любимым губам, быстро натянул джинсы, с футболкой решил не церемониться, пошел открывать дверь. Славка уже не звонил, он громко и настойчиво барабанил кулаками. Звук был, как удары грома.
Я распахнул дверь и едва успел увернуться от занесенной руки друга для очередного удара во взятии силой моей крепости. Если бы не моя мгновенная реакция – ходить бы мне долго еще с разукрашенным лицом.
-Ей, зачем так напрягаться? Я слышу, не глухой,- попытался я успокоить вошедшего в раж дружка.
-Да уж, собирался он. Я минут десять звоню, а ты полный отмороз. Что делал? Спал?
-Я посмотрел на руку, где всегда были часы, но их там не оказалось – попросту не успел еще одеть их после ночи.
-А сколько сейчас? Которое время?
-Семь утра. – Довольно разулыбался Славка и я его чуть не двиганул.
-Шутишь? А если б я спал? Ох, повезло тебе, что я сегодня ни свет, ни заря проснулся, а то бы ты у меня хорошо схватил бы. Что это с тобой? Ты ж никогда раньше обеда не просыпаешься.
-Ну, я меняюсь. Надо же когда то взрослеть! Вот и ... все нормальные люди встают рано, а я чем хуже?
-Да ладно тебе, ты вечно молодой и вне времени. Но, раз решил – хвалю. Только зачем ко мне в такую рань переться, я, вообще-то, на работу в такое время собираюсь.
-Я знаю, извини, но мне срочно, очень срочно!
-Заходи.
Славка бегом разулся, сбросил многотонную зимнюю куртку, тапки он никогда не обувал, и так прямо потопал на кухню. Потом вдруг резко развернулся, вернулся в коридор и уставился на темное дорогое пальто Андрей, на его шикарные боты из какой-то немыслимо суперской кожи, поднял медленно вытянувшееся лицо с немым вопросом в глазах и так и застыл. Я только улыбнулся краешками губ, почесал в затылке и задумался над ответом. Что сказать то? Правду, - больше нечего.
-Пошли на кухню, там поговорим. Ты голодный? А….тупой вопрос, конечно, ты голодный. Ты вечно таков.
Но по пути к холодильнику я вспомнил, что там практически ничего нет, а скупиться мы не успели вчера.
-Блин, забыл, ничего нет. Что ж тебе дать?
Я полез в тумбочки, порыскал и перевернул почти все, наскреб немного муки, постного масла, соли, воды. Затем достал сковородку для блинов, поставил на огонь, и пока она нагревалась, смешал все. Вылил в сосуд и быстро пожарил блины. Мы молчали, из спальни не доносилось ни единого звука. Рей, что…? Славка молчаливо сидел и ждал ответа, но сам меня не трогал. Видно, помнил, последние наши перебранки насчет несчастных сердец.
-Блины будешь? – Спросил я его, не отворачиваясь от плиты.
-Буду, больше ж нет ничего. Только, мало будет.
-А дома почему не ел? Да и срочное там что-то у тебя, давай, времени у меня мало – работа, сам понимаешь.
-Да…это, может, я не вовремя?
-С чего бы? – Решил я подразнить друга, повернулся с приличной порцией готовых и горячих блинчиков, поставил на стол, достал мед.
Славка накинулся так, как будто бы сто лет не ел. Я рассмеялся.
-Вот же слон ты. Руки хоть бы помыл, неучь нечистоплотная.
-Я с систыми, - пытался он пробубнить мне ответ с набитым ртом - это было смешно. Я громко рассмеялся, снова.
-С систыми, блин. Как хочешь, но все не ешь, оставь и нам что-то. – Сказал я и поставил турку на огонь. Налил воды из бачка и включил снова газ, затем насыпал кофе.
Друг резко перестал жевать, повернул голову к спальне, и махнул головой.
-Что? Хочешь спросить – спрашивай. А клоунаду тут не устраивай.
-Засранец блин, все из тебя вытаскивать нужно. Сам не можешь объяснить? Мне неудобно.
-Неудобно спать на полу, а это – не неудобно.
-Хорош увиливать.
-Я не увиливаю. – Сказал я и сел на противоположном конце стола, взял один блин, намазал сладостью и отправил его в рот. Там тому и место.
Затем встал, разлил уже готовый кофе по чашкам. Я люблю кофе с молоком, горькое - не могу терпеть. Но, молока не было, так что приходилось довольствоваться только им самим и сахаром. Черт, надо же так обнищать, что бы молока даже не было в доме. Срочно нужно после работы за продуктами. И, как назло, все ко мне домой бегают за жрачкой! Охренели так. Славка скоро пропишется за моим столом и холодильником, А Рей готовить не умеет, и себя нужно пичкать чем – то. Хорошо, хоть Сашка не наглеет, а сам себе. Зато с советами достает, папик, бля нашелся. Но, почему от мысли о месте Сашки в моей жизни - я не переживал, так органично и естественно он вошел в нее, так тонко там основался, что отдать ему это место - было самым правильным вариантом. Нет, понятно, что он не заменит отца и не претендует на это, но он стал важной частью моей жизни, непринужденно и быстро так. Я был нужен ему, он был нужен мне. Он много для меня сделал, очень, и на многое глаза закрывает, этим раскидываться нельзя. Любыми настоящими отношениями нельзя пренебрегать, они стоят намного дороже всех сокровищ мира. Что такое деньги – это и все, и ничего. Мои мысли скакали с кочки на кочку, с бугорка на камешек и обратно. И снова вернулись к вопросу о еде. Если Славка, гад такой прожорливый не остановиться или кто-то там не выйдет из спальни сейчас – то быть ему голодным. Это вердикт!
-Андрей, пошевели своей задницей, а то сволочь Славка, все сожрет, и нихрена тебе не останется! А дома больше еды нет, ты сам это знаешь! - Решил я не церемониться с ними обоими и налил кофе Рею и другу. Вдвоем любили горький кофе без сахара, и без сливок. Спелись блин. В спальне послышалось легкое шуршание, Славка же вдруг как-то смутился и сжался. Мне стало смешно: детский сад, честное слово. Все знаем о существовании друг друга, а прячемся по углам. И надолго так хватит?
-Славик, ты расслабься. Это

URL
2012-07-31 в 03:24 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Это Рей, он два дня назад приехал, и теперь будет жить здесь. Мы вдвоем так решили. Не нужно трусить, понимаю – непривычно тебе, но он хороший малый: не напряжный и не сука. Так что ты попустись и ешь.
-Андрей решил вернуться?! Да, не ожидал.
-Я тоже, если честно, но видишь…вот как-то так. Здесь он, и я очень рад. Сам знаешь как.
- Да уж, не знать мне. Знаю!
В коридоре послышались шаги, и вот появился Рей, он зашел в кухню абсолютно спокойный и полностью отошедший ото сна. Куда только и девалась его взлохмаченная масса спутанных волос, и не уловить уже его такого сонного и до боли между лопатками мальчишеского дразнящего взгляда. Ах, сучара, все-таки Славка, перебил нам такое пробуждение. Вроде, и не первое утро любовник просыпается со мной, а напиться этим и насладиться никак все не могу. И смогу ли? Разливающее тепло начало распространяться у меня по всему телу от одного только воспоминания о нас двоих и нежном пробуждении. Конченный я тип, если даже на такую малость ТАК реагирую. Гроб мне и музыка! Можно, и без последнего.
Андрей спокойно и уверенно сел за стол, рядом возле друга, ибо я сидел напротив Славика, так что единое свободное место было между нами. Затем любимый посмотрел на друга, поздоровался и протянул ему руку. Они пожались и все начали дружно чавкать.
-Мне Крис много рассказывал о тебе, Славик? – Сказал Рей и метнул короткий взгляд . - Очень рад, что пока меня не было, ты смог помочь ему и старался поддержать. Хороших пацанов не так и много. Рад, что вы друзья и поддерживаете друг друга не только в праздник, но и в тяжести.
Славик очень смутился, даже первые пару секунд не знал, что и сказать, но затем постарался овладеть собой и поблагодарил за произнесенные слова.
-Спасибо. Да, хорошо…иметь настоящих друзей. Только вот даже и им нужно время. Я сначала тупил. Не хило так тупил. Не знаю, рассказывал он тебе обо всем или нет, но я первый раз, как услышал о вас, тут такую бучу затеял, что мало не было. Не хочу оправдываться и показаться милым, нахрен нужно, но это не так и просто принять. Ты извини, конечно, но в нашей стране это не афишируют, да и я не привык. Хотя… уже привык. Кристиан и твое имя – это стало, каким то, прям, нереальным мифом. Мать вашу. Вы тут разберитесь толком и точно, чтобы снова не повторить той уморазмятины, что нам всем пришлось пережить. Ладно?
Рей странно приподнял одну бровь и удивленно глянул на Славку, а потом его губы растянулись в полуулыбке полу смешке и он только мотнул головой и снова принялся за свой уже остывший кофе.
Я молча угорал. Все запихивались едой, каждый думал о своем, но меня реально так пропирало заржать на весь голос. А хоть убейте меня, но никак не вязалась вся эта вот, заебись какая идиллия, с моим пониманием счастливого знакомства и воссоединения дружбанов. Я сдерживался, сколько мог, но даже просто само присутствие Славика меня тянуло на ржач, всегда притом. И сейчас не исключение, ТЕМ БОЛЕЕ, СЕЙЧАС!
И я заржал, как пидальный конь! Нет, лошара! Огромная такая лошара!
Потом не выдержал и Андрюшка, мы с ним так заходились, что из глаз просто потоками лились слезы. Это нужно было видеть, картинка еще та, Репинотдыхает. Потом и Славка подхватит наш хоровод, и вся кухня в итоге была похожа на балаган, а мы – на три больших безмозглых уёб-а. На таких переросших дитятины.
Когда, наконец, мы успокоились, мне снова пришлось ставить кофе, так как тот совершенно остыл и был похож на помои. Я достал чистые чашки, разлил густую и пряно пахнущую жидкость, и мы спокойно на сей раз смогли оприходовать всю оставшуюся еду. Я не наелся, честно. Хоть, и не привык я много есть, но тут – фигня осталась. Славка сожрал почти все. Ладно, перебьемся.
-Ну, дорогой, так мы и не поговорили о проблемах твоих важных, а мне пора собираться на работу. Сашка пиздюлей впишет, вчера не пошел, так что извини, но сейчас – тебе лучше уйти. Я даже душ еще не принял, не побрился. Давай сегодня вечером встретимся, к часам так девяти и поболтаем по душам. Хорошо?
-Да, конечно, ты извини за ранний приход, постараюсь не напрягать, тем более я не знал, что ты не один. – Он повернулся к Рею, еще раз пожали они друг другу руки и он начал подниматься на выход. – Было очень приятно познакомиться. Правда очень рад твоему приезду, и надеюсь, теперь у кое-кого дела пойдут лучше.
И, Славка многозначительно устремил свой взор в мою сторону. Я только хмыкнул, но в душе полностью с ним согласился. А чего душой кривить? Так оно и было.
Когда друг ушел я быстро вскочил в ванную и начал приводить себя в порядок. Зарос за пару дней, вчера просто поленился бриться, сегодня – не успеваю. Волосы – ужас полный, куда хочу, туда торчу. Я так быстро матался из одного угла квартиры в другой, что Рей, в конце концов уставший наблюдать за этой картиной, перехватил меня на очередном забеге поиска носков, притис крепко к груди и вышиб мне весь дух одним махом стальной и в тоже время тонуще-блаженной мягкостью своих губ. У меня вмиг испарились все мысли о спешке, о потере и находке чего то, я только и мог, что тупо стоять с одним носком в руках и исступленно стонать ему в губы от этих умалишенных его ласк. А рука по-хозяйски шарила у меня сзади под рубашкой, вывязывала цепочку из полукасаний – полущекотки и, я начал бессознательно тереться о его бедра, с уже не мягкой и податливой плотью, а вмиг окаменевшей и стальной. Я так рванул свою рубаху во все стороны, что пуговицам не оставалось ничего другого, как поотскакивать мелкими фонтанчиками во вседозволенность, и я накинулся на Рея с такой звериной жадностью и голодом, что он немного прогнулся, и едва устоял на ногах.
Какая там работа, твою ж дыхалку! К ебен-й дрени! Есть кое-что поинтереснее, и более необходимое, нежели занудное трепание языком и …...
Два сумасшедших, как еще нас назовешь?
Времени у нас много не было, да и терпения, в принципе, тоже. Все слетало со скоростью ядерных боеголовок, выпущенных на свободу, и остановить мог нас только…– а хули, кто мог нас остановить!!!
У меня так дрожали руки, что я начал просто заваливаться на любимого, он тоже был не в состоянии покоя, как после трехмесячной реабилитации тяжелораненого чувачка. Шизануться просто и не встать. Ну, хотят люди потрахаться, хотят полюбить друг друга, как еще назвать, но то, что у нас происходило – нельзя было никак описать!!! В голове уплывало все в такой большой ахуй, что я просто был одной сплошной массой в любовнике. Да что такое твориться?!!! Я просто исчезал возле него, без него, с ним и в нем – переростал с моих кончиков жгучих и ломаных пальцев, плавно перетекал густой и тягучей пеной в его руки, проталкивался медленно и всепроникающее в его грудь, обволакивал его сердце и вливался в эту просто животрепещущую душу.
Одно, у нас все одно, на двоих одно, мы стали одним существом.
Кто там сказал, что не бывает настоящей любви?
Что за уё это пиздан-л?
Пусть валит сюда и полюбуется!
Самому страшно становиться от такого, это ж надо!
Я был сам не свой, моя рубаха валялась вся изодранная и затоптанная, пуговицы усыпали пол блестящими крупинками, похожими на крапинки мелкого дождя, измятая и скомканная футболка Рея тоже была заброшена хрен знает куда – и туда ей и дорога, джинсы – пока еще толпились у самого пола, но, пока еще на нас. Я толкнул любимого на диван, сам налетел на него молниеносной стрелой, как из арбалета, накрывал его тело во всех возможных мне доступных ракурсах и ласкающих взор местах, пытался охватить все и сразу всеми возможными способами. Зубами стягивал его штаны, вылизывал каждый доставшийся мне в честном бою кусочек его теплой кожи, оставлял на ней мокрые дорожки своего обоготворения этого наироднейшего человека, облобызал каждый миллиметр драгоценного тела. Его стоны, прорывающиеся сквозь тонкую вуаль сомкнутых губ, изливались самой чудной и одухотворенной мелодией для моего трепыхающегося сердца. Внутреннее и внешнее вместе – это что-то неимоверное! Это и смертные врата Валгаллы, и непогрешимые небеса Всевышнего – одно сплетение прорывных звуков, несдерживаемых стонов и истощенных всхлипов. Чем не оркестр самого высшего уровня? Нам бы музыку экстаза сочинять… хотя, почему «бы»? Мы уже воплощали ее в явь.
Я пытался приподнять ноги Андрей вверх и закинуть их себе на плечи, некрепко укусил его под коленкой, где кожа была самого нежнейше-изысканного и дорогого шелка, зализал невидимую ранку. Любовник выгнулся с тихим стоном чуток назад, уткнулся своей мордашкой в спинку дивана и, приподняв руки вверх, ухватился ими за самый край вселенной…
-Думаешь, поможет? – Прохрипел я ему. – И не надейся.
Он ничего не ответил, а я и не ждал.
Я начал жадно делать ему минет, попытался в это же время руками ласкать его сжатые до отказа от напряжения ягодицы, почти теряя самоконтроль от вида просто охриневшего от услады любовника.
Вот та граница счастье, где ты умираешь от удовольствия, когда не тебе делают приятно, а когда ты заставляешь биться и умирать в руках партнера, и сам же почти что срываешься за грань от такого нахлынувшего ураганом наслаждения.
Я одурело хотел, чтобы он кончил мне в рот, так сильно и умалишенно этого хотел, что начал покусывать его зубами. Крепко, не нежно, сосал с такой усердностью и азартом, что головка его члена была уже не во рту, а касалась моего адамового яблока внутри. И постанывая, я ласкал его своим горлом изнутри. И сосал, уже не вылизывал просто, намного яростнее и напористее, так глубоко и дико, что дыхалка ушла в загул. Чем я дышал? Мне кажется, что в такие моменты, на таких скоростях и высотах, организм, легкие и все другие части тела замирают, аккумулируя энергию ранее, и начинают использовать сохраненные дотоле ресурсы. Точно, иначе – я бы издох уже.
И так одурело просто пожирал его, я не слышал, как он молил остановиться, как просил чуток придержать, не рвать на части и еще что-то. Я погрузился в свой иллюзорный мирок чистейшего экстаза. Вот это приход!

URL
     

Vatashino nadskashi

главная