01:50 

ОДНА ДУША НА ДВОИХ

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Байки, страсти, маты и дороги, много веры и желания жить, просто любимый в жданном виде.
Что еще?
Любовь, сильная, простая, сложная, и не от чего ни зависящая.
(вылаживаю только потому здесь, что накрывается ком, а так, как другого носителя нет, могу потерять. )

Вот собственно и все.
читать дальше

@настроение: Роман(не бэчен, много ошибок,мат, много соплей, хоть и не хотелось. но, любовь без них- никак)

@темы: творчество, мои pictures), книги(мои), Слэш/яой., my creatures --книги, mine/ just my

URL
Комментарии
2012-07-31 в 01:54 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
этот подошел и предложил. Ладно, все равно уже поздно, теперь не к спеху, дело не выгорело. А у тебя тяжелый удар, между прочим.
-Да, тяжелый. Я боксом немного занимался.
-Немного? Сомневаюсь. Это я немного, а ты много, очень много. Сколько лет боксировал?
-Семь лет.
-Здорово, да ты и быстрый, шустро среагировал и увернулся так. Еще раз спасибо. Слушай, я этот город не очень хорошо знаю, ты не мог бы мне такси вызвать или гостиницу показать? Понимаю, что наглею, но раз уж ты сам решил в драку влезть и помочь, может, еще немножко времени на меня потратишь? Я отблагодарю.
-Правда?- Насмешливо спросил я, -и как же ты меня отблагодаришь?
-Деньгами, заплачу тебе.
-Так тебе же не поменяли?
-Найдется немного.
-Не дури. Сдались мне твои деньги. Я так помогу.
Пока мы так перекидывались фразами, мужики кое-как поднялись и рассосались. Усекли - с нами двумя лучше не связываться. Тут парень, ну или молодой мужик (так и не поймешь по его помятому виду, сколько ему лет) вдруг опустился на колени и застонал. Одной рукой он держался за левый бок. Его начало заносить в сторону, но я быстро среагировал и мигом оказался возле него.
-Что? Что случилось? Ты слышишь меня?
-Дд-аааа. Черт, меня один дыбил ранил, кажись. Точно ранил, весь бок адски болит.
-Чем ранил, ножом?
-Наверно, я не заметил. Правда, они все вместе на меня напали ,одновременно. Черт, в глазах темнеет.
-Вот же зараза, скорую помощь вызывать надо. И я, как назло, не на колесах сегодня.
-Нет, не нужно скорой. Все нормально, сейчас легче станет. В аптеку только заехать надо.
-Ты сдурел? У тебя же колотая рана!!!! Ты что, у меня на руках умереть хочешь?
-Нет, не умру. Я живучий какой, знал бы ты.
-Больно надо знать мне это. Блин, вот же гадство. Что ж делать с тобой? - Пока я думал, раненый, согнувшись к земле, молчал. - Ты еще живой там?
-Да.
-Ладно, - я быстро достал мобильник и вызвал такси. Через 5 минут оно приехало, и я подошел к раненому.
-Давай, залезай. Можешь встать?
-Да,могу.-хотя когда он начал подниматься-я видел как исказились его черты лица.
-Давай помогу. - И я взял его за руку и начал тянуть вверх, аккуратно наклоняя его и сажая на заднее сидение машины.
-В аптеку нас, ближайшую, подождете меня, а там - решым.
Я подгонял таксиста, как мог, ззаду не было слышно ни звука.
-Ты живой? Стони или мычи хоть что-то, я ж не понимаю - может ты умер уже.
-Нормально.
Через 2 минуты мы были возле аптеки.
-Что взять то тебе?
-Обезбаливающее
--Да, а с раной что? Блин, самому решать надо. Мать твою,и какого хре-а я это на голову свою нашел?
-Не знаю, не просил я тебя. Наверное, ты добрый.
Я выскочил из машины и с матами помчался в аптеку:
-Здраствуйте, дайте обезбаливающее какое-то, 2-3 вида разных, сильных, противовоспалительное что-то или антибиотики.
-Какие, их много?
-Блин, не знаю. А какие при ранах резаных можно?
-Ну, это доктор смотрит.
-Не-не, нет доктора сейчас, не до него, да и не хочет больной к доктору. Так что?
-Рана серьезная?
-Не знаю, не видел, да, наверное, он чуть сознание не потерял.
Девушка дала антибиотики, еще противов-е, спирт, бинт и еще кучу всего, я расплатился, и уже хотел было идти, но тут вспомнил и попросил что-то и для себя - голова гудела после денька хорошего. Потом кинулся в такси, там все живы были.
-Куда дальше то?
-Куда? А, да, Лермонтова 27, переулок 8, 3-й подъезд. - И мы поехали ко мне домой. А я все думал, что ж за день такой? Охринеть можна. Я что в орден «красный крест» записался? Когда это я незнакомых раненых к себе домой возил? У меня с перепоя, видно, мозги отказали. Приехали, я расплатился с таксистом и, повалив на себя своего «пациэнта» затащил в подъезд. Мы ввалились в лифт, тяжело дыша - я от веса, он от боли, наощупь нажал кнопку этажа и все - мой дом. Ключь как-то я тоже нащупал, а вот попасть им в замочную скважину - не мог. На мне весел больной.
-Слушай, обопрись о стенку, я сейчас. Потерпи. Обезбаливающее уже начало действовать (я в такси еще ему впихнул в рот) и он как-то обессилено и расслаблено прижался к стене, чтоб не сполз еще. Я никогда так быстро не открывал замок.
-Тебя звать то как?
-Звать? Меня?
-Да, маня Крис, а тебя?
-Андрей меня звать. А что за Крис, имя странное?
-Нормальное имя, давай, обопрись…. и еще….,все.! - Я повел его в спальну, в залле был диван, но его разложить еще надо, а времени нет. Андрей, стискивая зубы, лег спиной на кровать и как-то глухо сказал:
-Блин, а ты мужик что надо, и спас от отморозков, и аптека, и дом привел свой. У меня сегодня не такой уж и плохой день.
-Да? Не наглей. И я посмотрю, что ты завтра скажешь, когда боль вернется, жар начнется и еще фиг знает что. Я тебе не добрая тётушка. Помолчи лучше, силы не трать на пустое трепание языком. У меня тоже, между прочим, сегодня и будун, и головная боль и ты. Нужно еще от инфекции что-то выпить, сейчас вспомню, что в аптеке сказали, - затем я отыскал лекарство, протянул ему стакан с водой и он одним глотком все проглотил.
-Ну как ты?
-Неплохо. Спать хочу.
-Спи. Давай обувь хоть сниму. - Андрей попытался сам ногами сбросить кросовки, но видя, как он морщиться - я наклонился и помог снять.
-Нужно промыть еще рану. Ты как, потерпишь? Я не спец.
-Давай, а то глаза слипаются.
Я пошел в коридор, взял пакет с лекарствами, (зашел при этом в ванную и помыл руки), вернулся быстро назад. Андрей уже спал, черт, хотя, может это и к лучшему. Так как в этом году лето было жаркое, и это только июнь, больной был одет только в джынсы и футболку, вернее в то, что от нее осталось. Я разорвал ее от горловины до самого низа и осмотрел - был небольшой, но достаточно глубокий порез. Я взял спирт и вату и начал протирать возле раны, никак не насмеливаясь коснуться непосредственно самой ее. Но нужно ведь. Я взял еще чистой ваты, вылил полбутылки на нее и насмелился: Андрей застонал и заматерился громко - Черт, что ты делаешь?
-Нужно промыть рану, а то заражение или что там еще будет,не знаю точно что. Терпи.
-Терплю. - И он терпел, я видел, как скрипуче стискивал он зубы, как дергалось и вздрагивало его напряженное тело, но он больше не стонал. Молодец, не из робкого десятка такой, не стыдно за спасаемого хоть. Когда, через минут 20, я закончил и налепил пластырь, я почувствовал, что у меня и самого руки дрожат. Ну, я первый раз спасал ТАК кого-то.
-Ну и все. Не болит?
-Нет, намного лучше. Спать можна? – Прохрипел он устало-измученным голосом.
-Да, все. Точно закончил, спи.
-Можно воды? Пить очень хочется.
Я принес ему стакан воды, он жадно одним глотком все выпил и откинулся на подушку. Заснул он в мгновение ока.
И только тогда я позволил и себе расслабиться.
Черт, ну и день. А мне еще завтра утром на работу, хотя я могу и не пойти, начальник какой-никакой.
Я тоже выпил воды на кухне, 2 стакана и пошел в ванную. Под теплым и свежим душем я расслабился окончательно, и меня тоже потянуло в спасительный сон. Я разложил диван в зале и плюхнулся на него. Уснул мгновенно. Ночью, сквозь сон я услышал какие-то звуки, затем звук хлопка и вскок – это я спросонья свалился с дивана и ушиб себе плечо:
-Твою мать, что за фигня? – Сонно и матерно я проклинал все на свете.
И тут я все вспомнил, я же не один. Быстро поднялся на ноги и побрел в спальну «ну что за дрянь такая, в своей квартире и сплю на неудобном диване, лечу невесть знает кого, грохаюсь на пол всей своей не маленькой тушкой, куда меня понесло? Придурок, точно». Я подошел к кровати, и увидел, что Андрей мечется из стороны в сторону и стонет. Я попытался его утихомирить, но под рукуми почувствовал огонь кожи - он весь горел.
-Твою мать, и что мне теперь с тобой делать?
Я попытался его мягко разбудить, но куда там. И что действительно делать теперь? Пришлось очень быстро и активненько вспоминать, что делала моя мама, когда я в детсве болел. Уксус с водой у меня был, марлю нашел, и что, мне обтирать его?
-Бл-ть! Я что мамочка табе? Если Славик узнает – я до конца жизни педиком буду!!!! - И матерясь, я начал обтирать ему огненный лоб, шиворот, палящие ладони, сильные руки, стараясь не затронуть рану. Я никогда ни о ком не заботился раньше, и делая это первый раз - я испытывал клубок чувств, в которых я, естественно, не мог пока разобраться никак.
Это продолжалось долго, я заставил с трудом выпить его еще одну таблетку обезбаливающего со стаканом воды, он жадно глотал жидкость, часть не успевала попадать в рот и стекала по шее вниз, но из-за жара сразу испарялась. Когда через часа3-4 ему не стало лучше. я начал всерьез переживать - незнакомый человек, а вдруг умрет, а я даже не знаю кому звонить, что делать? «Зачем, зачем я в это ввязался? СТОП. Куда и кому звонить? Да он же жив еще! От усталости у меня точно мозги набикрень. Прошлой ночью я почти не спал-из-за спиртного, позапрошлой ночью - из-за предстоящей покупки байка, и вот это. Если за трое суток наберется часов 10-это хорошо. Я же спокоен почти всегда, сосредоточен, нужно взять себя в руки».
Спокойным я не был, иногда, отстраненным – это да, но мой взрывной характер мне никогда бы не дозволил уметь морозиться от всего.
Зараза я еще та.
Под утро жар спал, когда точно - не помню, я обтирал-обтирал его, еще жаропонижающего дал, стащил с него джинсы, оставил только трусы - и сново обтирал. Потом, не заметив как, я отрешенно задремал. Проснулся я от того, что Анрей сново просил пить. Я сполз кое-как с постели и устало побрел на кухню. Он напился воды, и я понял, что он весь мокрый. Жар спал.
Ну вот, я герой! Нет, герой он, вообще то, жить будет. После этого он провалился в крепкий и исцеляющий сон, и я отрубился тоже, сразу. Меня даже мысли не было пойти на диван, я не мог шевелить даже пальцами рук. Я спал, как убитый. Проснулся я от странного чувства: за мной наблюдают. Я открыл глаза и первые 2-3 минуты смотрел в потолок, потом тихо повернул голову и посмотрел не Андрея. Он не спал, а смотрел в упор на меня.
-Привет, - сказал он.
-Привет, - голос мой был охрипший и незнакомый. Я не привык быть объектом упорного и пронизывающего глазения. Да и после сна еще не отошел. Просто не знал, что еще сказать. - Ты как?
-По сравнению со вчерашним днем - лучше, однозначно.

URL
2012-07-31 в 01:55 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Это хорошо. Я бы очень не хотел, чтобы ты умер в моем доме. Это не весело как-то. Ко мне уже начало возвращяться мое неординарное чувство юмора.
-Да? Всего то? Считай меня сегодня своей зубной феей.
-Что?
-Ну, я же исполнил твое желание? Значит я твоя зубная фея.
-Моя? Сомневаюсь. Ты пить хочешь?
-Да, хочу.
-Ладно, сейчас принесу.
Когда я принес ему воды, он слабо еще и неуверенными руками взял стакан, мгновенно выпил, вернул обратно и сказал - Спасибо.
-На здоровье, оно тебе понадобиться.
-Думаешь?- Шутливым тоном ляпнул он.
-Уверен. Не очень это весело всю ночь напролет обтирать тебя как мамочка. Или ты мамочкин сынок?
-Да нет, вроде, - и добавил серьезным тоном, - я очень тебе благодарен. Даже и не думал, что на свете есть еще люди, которые выручают из драки, бегают по аптекам, лечат и обтирают ночь напролет, не берут денег, ведут к себе домой - и все это для незнакомого человека.
-Да я сам в шоке, видно, меня в драке по башке долбанули, а я не заметил вот и помутнение пошло.
-Ты всегда такой?
-Какой такой?
-Скромный и отзывчивый?
-Да ты что! Это первый раз со мной, правда. Не спрашивай меня, почему я это сделал. - Я НЕ ЗНАЮ. Но скажу тебе так: я не добрый, не скромный, не отзывчивый малый. Не строй иллюзий. Понял? Я эгоистичный, целеустремленный, упрямый, язвительный засранец. Ясно?
-Вполне, - только и ответил Андрей. И очень пристально посмотрел мне в глаза. Долго, минуты 3 мы смотрели друг на друга .
-Что? - Наконец я спросил, - что ты так смотришь?
-Нет, ничего. Пытаюсь понять, просто, кто ты и из какого теста слеплен.
- Я тебе только что все уже объяснил. Ты лучше о себе думай, есть над чем.
-Я тебе деньги должен за лекарства, и не говори что не возьме. Это я даже обсуждать не буду.
-Хорошо, за лекарства я возьму. Ты есть хочешь?
-Да не особо. Пить хочу.
-А ты не обопьешся? Наверно, литров 3 уже вдул.
-У меня все потом вышло, я даже помочиться не хочу.
--Ясно. Чай хочешь?
-Давай.
Я пошел готовить чай. Из комнаты Анрей прокричал мне, - А можно я твоим душем воспользуюсь?
-Нет, нельзя. Я резко обернулся и влетел в спальню, - ты с ума сошел? На кой хр-н я напрягаюсь тут, раз ты завернуться хочешь? У тебя свежая рана, только температура спала, тебе нельзя ванна, это точно. Иначе - иди на улицу и твори там что хочешь. Усек?
-Я грязный и потный!
-Зато ты жив, придурок!!!!!!! ЖИВ!!!
-Ладно, извени, я понял. Я тебя напрягаю, извени. Я сейчас оденусь и уеду. Ты только такси вызови, пожалуйста, - он попытался встать и схватить свои жинсы, но резко дернулся и упал на кровать.
-Ну и что дальше? - Спросил я его, - ты долго еще будешь выпендриваться и нести всякую ахинею? - Он опять сощурился и посмотрел на меня.
-Похоже, сегодня я не смогу уехать.
-Да ты что? Как ты меня обламал, а я думал, ты уже кроссы наматывать можешь. Лежи и не вставай, борец блин нашелся. Ты, как минимум, неделю толком встать не сможешь,ну,туалет разве что. И не беси меня.
-Черт,прости что так вышло.
-Ну, я сам виноват – это раз, и два - ничего не поделаешь. Ты мне лучше скажи, откуда сам? - И не дождавшись ответа, пошел в кухню снимать чайник с газа. - Какой чай хочешь? Хотя это все-равно, у меня кроме зеленого другого нет, мать с детства приучила - полезный мол, вот я привык, другой не пью. Сахар давать?
-Давай, ложки две. А кофе есть?
-Есть, но тебе пока не дам! Обойдешся. У тебя еще может температура подняться, чай хорошо, а кофе не способствует выздоровлению.
-Ладно, давай что есть, но больше не спрашивай, что хочу я, не дашь все равно.
-Дам, если можна. Ты что-то нормальное проси, и получишь.
-Хорошо, мамочка. Как скажешь.
-Я по ушам сейчас за это дам. У меня друг есть, Славик, он часто нарывается, вчера я ему нос сломал, тоже хочешь?
-Ты, значит, хреновый друг.
-Друг, может, и хреновый, зато доктор отличный.
-Тут да, спорить не буду.
-А за что ты ему по носу врезал?
-Нарвался он, достал, а я в не очень хорошем настрое был. А достать меня легко. На будущее.
-Ясно. Так чем он тебя достал? - Никак не унимался Рей.
-Ну и приставуч ты. У нас шутка такая повелась, что я сплю с девченками, но встречаться, как-то не выходит. И Славик все время цепляется ко мне «почему», да еще вчера и при матери достал. Та тоже часто пристаёт. Я не должен ни перед кем отчитываться, взрослый мужык, на своем хлебе, да и сам ответа не знаю. Ну, не время пока.
-Так в чем проблема? Ты что, отшить не можешь?
-Могу, но сильно приставуч он, гад. Да и друг как-никак.
-И что, ты его за это по морде?
-Нет, он, гаденыш мелкий, меня вчера геем обозвал. Меня!!! У которого баб было - не счесть.
В соседней комнате услышался смех.
-Только попробуй сейчас съязвить, и я тебе врежу, точно. Достали меня эти вопросы, ответы, геи не геи.
-А разве я что сказал? - Андрей появился в коридоре и опираясь за стенку медленно продвигался к кухне.
-Зачем ты встал? Я принесу туда.
-Не надо, нужно двигаться, да и не инвалид я .
-Как хочешь.
-Слушай, может у тебя дела какие? Работа там, спортзал?
-Нет, на тренировки я уже не хожу - нет времени, а на работу сегодня я не пойду. Я сам себе начальник.
-Да? И где ты работаешь?
-У нас салон-магазин по продаже мотоциклов.

URL
2012-07-31 в 01:55 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Правда?! Это здорово. Умеешь гонять?
-Умею немного.
-А байк есть?
-Есть, конечно. Вон 2 дня назад обмывал свой новый байк - Ducati monster 2012года.
-О, поздравляю, это здорово. Я, если честно, полный профан в этом, и скорость я люблю, но гоняю на тачках. Так что как близкий по духу тебе сотоварищ - я понимаю тебя и поддерживаю. Вы одними байками торгуете?
-Да, новыми только. Раньше я чинил их, прокачивал некоторые, а сейчас Сашка свой салон открыл - салон в основном его, я имею небольшую долю, но и это прилично. Я там и бос, и помощник, и работник. Последнее время, год, там и работал, и спал, и ел.
-Ясно. Сразу видно - ты любишь, то что делаешь.
-Да. Но Славик далек от этого, вот и достает.
-Та не парся ты. Чем больше будешь реагировать - тем больше он будет доставать тебя этим. Или знаешь что, скажи «да, я гей, и что? Но ты не в моем вкусе». И поверь, он больше никогда тебя не тронет в этом плане
-Е, нет. Ты не знаешь Славика, он не отстанет. Вообще проходу не даст. Да и не хочу я геем стать.
-А тебя так волнуют предрассудки? Кто и что скажет? Не похож ты на такого человека.
-А на кого же я похож?
Андрей задумался, медленно окинул взглядом мое лицо, потом его взгляд опустился на мою грудь, а затем спустился вниз и сново поглядел. Мы замерли и сново этот долгий проницательный, пронзительный взгляд. Он как буд то смотрел не в глаза, а глубже, в самую душу. А она есть у меня? Меня пронзила дрожь,я забыл даже что спросил его,где мы и почему молчим сново так долго. У меня пересохло во рту и я дернулся, мотнул головой из стороны в сторону и спросил, я даже голос свой не узнал да и доносился он как из далека:
-Что? Ты чего так смотришь?
-Как?
-Прямо, пронзительно…?
-А тебя сразу так поверхностно и не поймешь. Ты не такой, каким кажешься на самом деле.
-Да? – Не поверил я услышанному.
-Да. Почему ты прячешься? Чего ты боишься?
-Ничего я не боюсь
-Да ладно тебе. Ты можешь Славику, или как там его, врать, мне – не стоит. Я ведь вижу все это. Ты привык надевать на себя защитную маску, привык быть крутым мужиком, супер бабником, уверенным мачо таким. Нахр-н оно тебе надо? Ты не устал от этого? Зачем кому-то и что-тодоказывать? Живи, делай любимую работу, не оправдывайся, не старайся держать планку и не боись упасть лицом. Ты хороший человек, плохой бы так со мной не поступил. Расслабся, дай себе отдых, живи, не существуй!!!! И ты сейчас можешь говорить обратное, но я ощущаю правду. Чувствую всегда, когда мне врут
-О! А вчера ты чего подвоха не почувствовал?
-Кто тебе сказал, что не почувствовал? Я знал, что он кидала, но у меня выбора не было, да и конечный результат я не мог предвидеть - я не пророк.
-Выбор есть всегда.
-Это ты сейчас мне или себе сказал?
Я задумался. Он был прав, во многом. И даже если я с чем-то не соглашался - он все равно был прав. Я оторопел от его слов. Никто и никогда меня так быстро не смог понять и прочувствовать, а этому чужаку хватило меньше суток. Вот если бы мне встретилась такая девушка, я бы ее не отпустил, никогда. Если тебя умеют так понимать, не то что с полуслова, но без слов - это нечто. Я просто офигел, правда. Что тут сказать?
-Твой чай остыл, пей, психолог хр-в. Оно тебе надо?
-Это тебе надо. Подумай над этим. И я вовсе не психолог, я умею смотреть сквозь строчки, я прислушиваюсь к себе, и не обращаю внимания на условности.
-Это я уже понял.
Мы умолкли. Я съел 2 бутерброда и выпил чаю, Андрей есть отказался.
-Если ты не будешь есть - не выздоровеешь. У меня еды мало, я сейчас сгоняю в магазин, куплю кое-что. Тебе нужно что-то?
Андрей подумал минутку и ответил, - да, бритву нужно было бы, белье, носки – пары три, зубную щетку, и виски.
-Что? Какое виски? Ты таблетки пьешь.
-Да остынь, я пошутил. Ну и зануда ты, - и он громко засмеялся. Сипло как-то, весело, радостно. Славик вот всегда ржал, а этот совсем по-другому. Тьфу, больной я что ли? О чем я думаю, на кой хр-н мне думать, как смеется Андрей?
-Ладно, ты возвращайся обратно в кравать, таблетки на тумбочке. Я скоро буду.
Когда я вернулся домой, Андрей сново спал. Это хорошо, сон - главное лекарство для него.


Пока он спал - я принял душ, сделал салат и сварил бульон (мама всегда так делала, когда я болел). Готовить я умел, и любил, только выпечка - не мое, а так - что хотите. Я ведь жил один, а питаться всякой дрянью - не любил. Потом я взял мобильный и решил позвонить на работу.
-Костя, привет. Нет, ничего такого. Да, все никак не могу отойти после отмывки мота. Меня не ждите сегодня, завтра тоже, наверное. Ты справишся? Как там сегодня? Сашка приезжал? Нет? Ну, для вас это хорошо. Ладно, все в общем. Если будут проблемы - звоните.
Я и не хотел идти на работу, достало все. Наверно, прав Андрей, я все время доказываю что-то, даже сам себе. Да могу я, могу. Надо расслабиться и отдохнуть.
Тут я услышал шуршание, наверно он проснулся. Я тих пошел в спальню. Андрей и, правда, проснулся и как раз подтягивался на руках вверх по подушке - хотел сесть.
-Выспался?
-Да, выспался. Тебя долго не было?
-Да нет, часа полтора. Но я на кухне часа 2.5 был, так что, в общем, ты поспал нормально. Тебя звонок розбудил?
-Угу, но уже и хватит, ночью я, что делать буду?
-Тебе нужен сон - так твой организм быстрее поправиться, и поесть что-то надо, я приготовил кое-что. Так как?
-Хорошо, а то я проголодался не хило так.
-Сейчас принесу.
-Нет, я сам пойду, и это не обсуждается.
-Ты упрям как осел.
-Хм, – очень странно и загадочно он прохмыкал.
-Что «хм»? – Хотелось мне понять, что за тараканы у него в голове.
-Ты не лучше.
-Давай уже, вставай пока горячее не остыло.
Пошел на кухню и поставил все на стол, когда Андрей зашел – то присвистнул:
-Ну, ты даешь, и это ты сам?

URL
2012-07-31 в 01:56 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Да, а что?
-Офигеть, я не умею вообще готовить, даже яичница - дрянь выходит. А ты - ну бдин, вау, у тебя куча талантов.
-Да ты попробуй сначала, может не понравиться. И если еду дрянью называть будешь - никогда ничего не выйдет.
-Понравиться, запах какой.?!!!!!! И, да, хорошо, не буду обзывать, но готовить все-равно невозьмусь. Не мое это.
-Давай, ешь уже.
Больному понравилось все, лупил - как немой.
-Спасибо, правда, вкусно, очень.
-На здоровье. - Мне стало как-то хорошо от вида Андрея поглощающего еду. Я жил один, готовил для себя, девушки на ночь почти никогда не оставались, а даже если и оставались - я им не готовил. Это личное, наверное, а так перед ними раскрываться я не хотел. А Андрею нужна еда, да и узнал он меня уже с домашней заботливой стороны - какой смысл прятаться, нужно на ноги его ставить, и почему то эта мысль мне очень понравилась. Видно права мама - дорос я уже до отношений с кем-то, но не с кем-то же вроде Андрея. Он скоро уедет, я на работу, да и … Зачем я сново парюсь и загадываю что-то, нужно сегодняшним жить, завтра может и не быть.
-Все, наелся, спасибо. Хочу чая, можно доктор?
-Можно больной! У меня варенье есть, мама делала, будешь к чаю?
-Я хоть и не сладкоешка, но от домашнего варенья не откажусь.
После еды он вернулся обратно в спальню и включил телик. Я помыл посуду.
-Можно, доктор?
-Что можно?
-Телевизор?
-Слушай, перестань меня доктором называть и да, конечно, ком, телик, что там еще - не спрашивай, бери. Это тебе не повредит.
Я присоеденился к нему. Он включил новости, потом мы про спорт посмотрели - футбол, лига чемпионов, а потом какой - то фильм, фигня полная, если честно. Я не смотрел телевизор, наверно, пару месяцев, домой приходил усталый, и спать сразу. Или с девченкой - и опять-таки в кровать. Так что это тоже был мой новый опыт. Выходит, Андрей для меня как первооткрыватель, может не то слово, но суть та.
-Ты вообще не смотришь, не интерестно? Другое что включить?
-Мне все равно. Я не любитель телека, в нете иногда лажу, а здесь одна ерунда. Так что сам выбирай - мне одинакого.
-Ясно. Ты говорил, у тебя мама есть, а отец? Братья? Сестры?
-Что, тоже скучно?
-Я влез на запретную территорию? Понял, ладно.
-Да нет, мама есть, отец умер, и никого больше нет. А у тебя?
-Родители живы, есть брат, но мы не ладим, разные точки зрения на жизнь.
-Ясно.
-Что тебе ясно?
-Ну, что точки зрения разные.
-Крис, так кажется?
-Да, Кристиан вобщем, но все меня Крисом зовут.
-А мне нравиться Кристиан. Так вот, скажи честно, я напрягаю тебя? Да или нет?
Я задумался.
-Нет, не напрягаешь, вовсе. Даже странно .
-Почему?
-Я не привык, делать это все домашнее для кого-то, но с тобой легко. Ты сам не напряжный.
-Да? Ты меня просто плохо знаешь.
-Так открой мне глаза.
-Позже, ты не готов сейчас.
-Все так страшно?
-Нет, необычно просто, и все.
-Понятно. Ладно,ты хочешь смотри,а я спать пойду.
-Давай. А, знаешь что, еще, давай я на диване лягу, а ты в спальне, это же твоя комната.
-Так и кухня моя, и что, меня тебя голодом морить? Спи в спальне, я уже привык.
После я пошел, разделся и лег. Утром я проснулся опять от шума: журчала вода, я лежал прислушиваясь, а потом до меня дошло - это в ванной. Я вскочил и пулей помчался туда, распахнул дверь и увидел Андрея стоящего под душем
-На кой хр-н ты полез мыться? Я же вчера предупреждал тебя об опасности заражения. Рана, жар, - я не успел договорить, как он прервал мою тираду и сказал:
-Да расслабься ты, рана уже почти не болит, жара не было ночью, все нормально, - он стоял ко мне задом и намыливал голову. И только теперь до меня дошло что он же голый здесь. Придурок я!!! Конечно, он голый, а каким ему быть? Одетым что ли мыться? Да, поржать над собой можно не хило так!
А тело у него было гибкое и красивое: в меру подкаченное, но не слишком. Я на эти тела в спортзале насмотрелся от и до, так что оценить могу. Хотя раньше мне как-то и не до оценивания было, да и на кой фиг мне другие мужские тела? А тут,,ну, пришлось - как-то само в глаза влезло. У него были крепкие ягодицы и красивые ноги, как у настоящего спортсмена, только не перекаченного, а идеального: тонкая талия, широкие плечи с бугрящимися сейчас мускулами (руки он поднял и мыл волосы). Рост где-то 1.85. И цвет кожи золотисто-каштановый. Только начало лета, где это он успел загореть?
-А я и не напряжен. - Хотя был напряжен как раз то даже очень, стою тут и втыкаю на голую задницу мужыка, а втыкать есть на что. Нет, это не возбудило меня, просто во рту как-то пересохло и в теле ожидание появилось. Чего же я ждал? Андрей тем временем смыл шампунь и повернулся, теперь он мог нормально открыть глаза. И застыл… Он так окинул мое тело взглядом, что меня прошиб пот, и только сейчас я вспомнил, что я тоже абсолютно голый, а так я сплю всегда. Мы стояли и смотрели друг на друга минут - не знаю сколько. А я все не мог оторвать взгляда от его глаз. Они всегда немного прищурены, с блеском в глубине, как будто смеются над тобой. Но сейчас там было другое, такое сильное: они потемнели, взгляд углубился и у меня по телу пробежали дёрганные мурашки. Я хотел повернуться и уйти - но не мог, как слабак, почти что с меня полностью утраченной волей. Я не мог понять, что происходит, меня начало кидать то в жар, то в холод.
Дурдом.
Я попытался ляпнуть хоть что-нибуть, но язык прирос к небу и я не мог издать ни одного звука. Смешно? Мне было совсем не до шуток. Но тут Андрей вздрогнул и первым пришел в себя.
-Ты мне тепло выпускаешь, дверь закрой.
-Да? Угу, - только и смог я промычать, как отупевший бычок. У меня все еще стояло перед глазами его загорелое тело-пресс, узкие и атласные бедра, сильные руки и ноги, и ….член. Тепло я выпустил? Какое нахрен тепло в июне можно выпустить? И так жарко ведь. Хотя он больной, да какой он больной? Здоров, как бык? Судя по стоящему члену - здоров, у больного не встенет. «У него всегда утром стоит?» размышлял я сам себе и пошел в комнату.
--Твою мать, пиздец, я думаю о его члене и стоит ли он по утрам!!!! Выходит, Славик прав был насчет того что я гей?... Господи, что я несу? Ну увидел я голого Андрея, ну стояло у него, ну и что? Это все мой долбанный друг виноват - внушает хрень мне и вот. Убью гада.
-Я одел свои джинсы и начал ждать освобождения ванны. Рей (так я начал его называть) вышел через минут десять и медленно еще пока, пошел в спальну.
-Свободно, можешь заходить.
Я повернул голову, он не оделся, а только обвязал полотенце вокруг бедер. Видно еще тяжело двигаться.
-Слушай, - обратился я к нему, - извини, что ворвался к тебе так да еще и в голом виде, я так просто всегда сплю. Не подумал просто. Но ты даром помылся, рано тебе еще.
-Все уже нормально.
-Ну ладно, я пошел купаться.
В ванной у меня никак не выходило из головы обнаженное тело теперешнего соседа и его взгляд. Значения я не мог понять, никак, я стоял под горячим душем, и вода медленно расстекалась мокрыми струйками, опадала множеством ярких брызг к ногам. Что же такое со мной твориться? Не!!! Лучше не циклиться, и как говорила моя бабка, земля ей пухом: « Не бери дурного в голову, и тяжёлого в руки», что и нужно сделать мне, собственно. Или не делать?
После душа я пошел на куню, приготовил какой-то завтрак и позвал Рея.
-Иди завтракать.
-Спасибо, но я не хочу. Вчера на ночь наелся .
-Хоть чай попей.
-Позже.
-Как хочешь.
Он что, игнорировать меня собрался? Ну увидел я его голого? И что? Ничего сверх естественного. Ну и пошел он. Я психанул, схватил шлем и ключи и выскочил из квартиры. Гонял долго и быстро, и все никак не мог успокоиться. Вроде бы ничего и не произошло, что ж меня так колбасит? Что ж потряхивает? Я заехал в салон, походил там, проверил и решил вернуться. На работе все-равно желания быть не было, а домой тянуло безбожно.
Когда я вернулся - Андрей сидел в нете. Он поднял голову и сказал:
-Ты забыл телефон, тебе мама звонила, на дисплее высветилось. Я трубку не поднимал, еще Саша какой-то звонил, начальник видно?
-Да, начальник.

URL
2012-07-31 в 01:56 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Меме я перезвонил, поговорил минут 5 и нажал. Отбой. Сашке звонить не хотел.
-Да, я сделал пару звонков из твоего телефона, ты не против? Я свой потерял.
-Нет, не против. Ты ел?
-Нет.
-Хочешь? - Спросил я, не смотря на него.
-Хочу, если тебе не впадло.
-Нет, мне не тяжело.
-Где был? На работе?
-Да, и там тоже. Недолго. Проверил только кое-что, а так - катался в основном. – Сказал я это и трусливо отвернулся к двери. Было стрёмно почему-то смотреть в его глаза.
Я пошел на кухню и еще раз все разогрел. Сел пить кофе, есть не хотел, хотя аппетит у меня в основном отменный. Пришел Рей, было видно, что джынсы одеть было ему тяжело, но натащил всё-таки, хотя грудь и была голая, а я и забыл купить ему футболку. Садился он немного морщинясь, рана еще давала о себе знать.
Я дал ему чай, тосты и мёд.
-Не злись, знаю, ты старался, а я не оценил. Я не хотел тогда.
-Да, а в глаза смотреть ты тоже не мог? - спросил я. - Что случилось то? Ну, увидел я голым тебя и что? Что я голой задницы и члена не видел никогда?
-Видел, знаю. Не в этом дело.
-А в чем?
-Я напрягаю тебя, и мне пора сваливать.
Ну и что тут скажешь? Разве я мог его привязать? Нет.
-Меня ты не напрягаешь, вовсе. За меня не думай, у меня своя голова на плечах пока есть. А если хочешь сам слинять - скажи, все нормально. Но тебе еще рано, если быть совсем уж искренним, и ты сам это знаешь.
-Нет, я не хочу слинивать. Но…Черт. Ты не понимаешь…я…
-Что?
-Все не так легко.
-Ты уже говорил мне это? Что ж за сложности у тебя? Может, я могу помочь?
-Вряд ли.
-Ладно, проехали, нет, так нет. - И сново повисла тишина.
Сидеть с полуголым Андреем мне оказалось тяжело, мой взгляд так и тянуло к его торсу.
-Можешь выбрать мою любую футболку ,ты почти такой как я. Думаю, подойдет.
-Спасибо, - он поднялся и пошел одеваться.
Я постоял еще минут пять, не выдержал и зашагал к нему в комнату. Он как раз примерял одну из белых , этот цвет на его смуглой коже просто играл и светился. Ему очень шло.
- Тебе идет эта. Подходит.
-Я выкуплю ее и…
-Не неси чушь, что ты выкупишь? Я тебе дарю, - перебил я его. Не хотелось даже слушать эту фигню.
-Послушай. Что происходит? Ты можешь нормально обьяснить? Я тебя напрягаю, это просто кидается в глаза. Весь молчаливый такой, зажатый. Ты не хочешь быть здесь? Просто вчера ты был другой, сегодня совсем изменился. Это из-за случая в ванной? Ну прости, если я обидел твое его. Мы могли бы как-то сосуществовать, как-накак приходится в силу обстоятельств, я не говорю, что б друзьями сразу заделываться, хотя…ты боец по природе, любишь скорость, есть чувство юмора, ты не лгун вроде, не дыбил, нормальный мужик. Понимаешь меня, как никто и не напрягаешь, не учишь жизни и не лезешь ко мне. Да, прошло мало времени, но я знаю людей многие годы - и ничего, даже половины нет понимания как с тобой. Хороший друг - это редкость, а очень хороший - это бесценно. Я не романтик и не слюнтяй, по крайней мере, до этих пор не был таков, и я ценю людей, если вижу, что они чего-то стоят. А ты стоишь. У тебя проблемы? Поделись, я постараюсь помочь. Правда. Я всегда был безумно одинок, даже Славик - он не готов вникать, а ты за два дня понял меня как никто. Черт. Что еще? Я…,- я не успел закончить, как Андрей подлетел ко мне, схватил за плечи и начал трясти.
-Заткнись. Не в тебе проблема, не в тебе!!! Проблема во мне.
-Что за проблема? Все проблемы можно решить.
-Не все.
-Так что? - Спросил я и посмотрел ему в глаза. Гадство же, сново меня уносило. Я тонул в этих глазах. Да что ж они такие глубокие и красивые у тебя? Нет, пусть уходит, иначе я точно долбанусь. Андрей, руки которого держали меня за плечи до этого - вдруг поднял одну из них и подушечкой большого пальца обвел контур моих губ. Я это потом только понял, как бы со стороны. И, как завороженный, следил за его рукой, у меня перехватило дыхание - это была самая тонкая ласка, которую я только знал в своей жизни. Потом он тыльной стороной руки провел по моей щеке, и меня прошибла дрожь. Я неосознанно потянулся ближе к нему, и он тоже подался вперед. Наше учащенное дыхание начало смешиваться, голова пошла кругом в ожидании чего-то, чего я не знал сам. И тут он накрыл мои губы своим ртом. Почти нахлынул ими, как накатывает волна в море, плавно, почти безшумно и мягко. Но, снося все на своем пути. Ярость и нежность – коктель из контраста… И все, я пропал. Разум улетел, крышу сорвало, и резкий прыжок: с таким ускорением, что воздух уже не втянешь. Я, как-будто, видел себя со стороны, ощущал поцелуй не только губами, но и легкими, грудью, руками - всем телом. Появилась истома, томящая и знойная, медленно разливающаяся, начиная от самых краешек губ и заканчивая кончиками пальцев.
Сколько раз я целовался в своей жизни? Сотни? Нет, тысячи раз. И ни разу ни один поцелуй даже близко не стоял с этим. Те все и не были даже поцелуи - то была слюня, возня пыхтение и ничто. Вот только сейчас меня впервые поцеловали. Андрей одной рукой обхватил мне затылок, другой ласкал скулы и пил меня. Я неосознанно всхлыпивал, и опять тянулся за новой дозой нектара. Я даже не могу найти таких слов, чтобы передать мои чувства. Это стоило ждать, для этого стоило жить, жизнь сама и была именно этим. Сначала Рей срывал мелкие и нежные поцелуи с моих губ, но постепенно они начали углубляться, руки стали прижимать меня сильнее к груди и я покачивался в каком-то ритме. Я сам поднял руки и обхватил его за плечи, почти ошалел. «Оторваться или прекратить?» – появилась неосознанная мысль в плавлящемся мозгу. «Что я делаю?» Это не правильно! Не правильно? А что вообще правильно в этом относительном мире! Правильно то, что приносит радость. А разве это и не было тем? Было, однозначно было. И только какая-то глупая мысль хотела пробраться в мой мозг, как Рей, будто чувствуя это, – крепко прижал мои бедра к своим. О, это уже были не нежные поцелуи, это была такая страсть, он не пил меня, глотал. У меня начали дрожать колени, я схватился за его плечи, как за последнюю надежду на спасание, и он застонал: глубоко, долго и протяжно. Наши языки вытворяли такие пируэты, что я стал задыхаться. И в висках билось только одно - Боже, Боже, Боже! Пусть это не закончиться никогда. Но это закончилось. Андрей резко меня оторвал от себя, отшатнулся, и чуть не упал - потревожив рану.
Все внутри зарыдало – «нет, нет, нет». Ну почему так мало бывает рая? Почему? Я так сильно его хотел, что готов был упасть на колени и молить. Но, я смог только глухо застонать. Затем поднял голову и посмотрел в его глаза.
-Эти проблемы ты имел в виду? - Я даже не узнал свой голос. Хриплый, тянущийся и голодный. - Эти?
-Не только.
-Что еще? - Спросил я, впившись взглядом в него. Его глаза так блестели, что ослепляли светом и страстью даже на расстоянии.
-ЧТО? Если это - то, как сам видешь, это не проблема.
-Все намного сложнее.
-Ясно. - Я разозлился еще больше чем до этого, развернулся и вышел из комнаты. Я пошел курить на балкон, хоть иделал это крайне редко, но случаи бывают разные - этот как раз тот и был.
-

URL
2012-07-31 в 02:12 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Курил я долго, сигарет три подряд, но облегчение не приходило никак. Я запутался полностью и бесповоротно. Я мог думать сейчас только короткими, ничего не значащими фразами, а я вообще мог думать? Спроси меня неделю назад о поцелуе с мужчиной и удовольствии связанным с ним или о согласии помочь, прося взамен дружбу и чувства - я, это точно, посчитал бы вопрос или сумасшедшим или не стоящим и секунды внимания. Неужели я такой циник? «Почему он отталкивает меня? Почему не подпускает близко? Ведь я неравнодушный ему, иначе бы не было такого накала». Стоп. О чем я снова думаю? Я ЖЕ ЦЕЛОВАЛСЯ С МУЖИКОМ!!!! Что я, блять, педик конченный? Об этом мне нужно сейчас думать. И я получал не просто удовольствие от этого, я растворился в нем! Я желал продолжения, желал испить это до дна. Я хотел его так сильно, как никогда еще не хотел никого в этом долбаном мире. И я поразился тому, что мне не стыдно. Мозги отключались в один миг, стоило мне подумать о Рее. Он красив, очень. Он просто смертельно сексуален, он, как греческий Бог. Все в нем дышало сладкой истомой, всепоглощающей страстью и обещающим раем на земле. Я помешался на нем. Мне хотелось выйти на улицу и кричать об этом во весь голос. И все произошло так быстро, как лавина, летевшая вниз с самых высоких гор. Я сидел в полном ступоре: мне на все и на всех было наплевать, и хотел только одного - самого сладкого рта и сильных рук.
Почему жизнь иногда бывает такой заправной сук-й? Почему она подкидывает такие вот кони? И почему с детства никто не учит, как с этим быть, как принимать, ну, на худой конец бороться? Легко сказать «с мужчиной» …

Я был тобою ввержен в пучину сладострастья
Такого неземного, без края и конца
Ты мною был посвячен, я был - в твоей лишь власти
Держали меня крепко оковы без кольца.


Я тяжело прикрыл глаза и погрузился в почти медитативное состояние. Меня выкручивало изнутри как выкручивают штопором пробку из-под шампанского, и оно может в любой момент взорваться, и оно точно взорвется, всё пенясь, изливаясь и истекая ручьем пузырьков и шипения. Начнет заливать руки, что откупорили его, льнуще перетечет на пальцы и кисти, будет обволакивать сладковато-кислым запахом ожидания и неги, капельками росы опадет на оголенную грудь, омоет соски пощипыванием, долбанет в самый мозг резким желанием крика и зазвенит у виска самым тоненьким колокольчиком, таким пищащим,- что игнорировать никак уже. Хоть сдохни, а считаться с собой заставит.
Мне не хотелось париться и заморачиваться, но не делать этого никак не получалось. Кадык мой дрожал и перекидывался, челюсть сводило от непонятного такого и острого состояния, имени которому я не знал.
Я сидел и втыкал, просто так, тупо и….втыкал. И мыслил я не словами и не сложными или простыми предложениями, только ощущениями, одними ими. Это было по-своему здорово, правда, здорово. А у вас такое было? Была такая вот тупо отключка от реальности без водяры, без наркоты, без обкурки или еще какой там фигни? Вот просто от простого поцелуя? Ладно, не просто такого, но все ж поцелуя? А бывает, оказывается, бывает же экстаз без самой хрени экстези. Не хило, блин так.
Как не окрылиться? Как не оступиться? Как не долбануться? И как не озадачиться?


АНДРЕЙ.

Все происходившее казалось мне каким-то нереальным сном. Ведь 3 дня назад все было совсем по-другому: было просто и легко, а теперь я чувствовал себя совратителем, грёбаным профаном и просто неудачником. Когда все успело пойти не по плану? Как я так влип? Ведь мне не нужны проблемы, их и так слишком много было в моей жизни, и только я начал избавляться от них и верить в будущее - как тут и ранение, и этот умопомрачительный «соблазн в чистом виде». Как его можно игнорировать, если он т-а-к-о-й!!!? Я бисексуал, для меня пол не имел никогда особого значения. Это предрассудки нашего больного мира. Мы - не тело, вернее не только тело, а и душа. Вернее душа в первую очередь. Тело- это сосуд, чем его наполнишь, таков он и будет. Или мешок, он пуст, если наполнить картошкой - он станет мешком с картошкой, если рисом-то мешком для риса. Так и у нас людей: напихай в себя дерьма всякого - и ты станешь отморозком, наполни любовью - и ты человек. Если Бог – это Высшая душа, то мы подобие его - душа в миниатюрной его форме. Бог-это энергия, творящая добро, а не картинки, псалмы, кресты и иконы. Он не имеет пола, значит и у нас пол только для продолжения рода, но это не преграда для любви. Можно любить мужчину, можно женщину. Но любить не тело их, а в первую очередь душу. Но если там и тело и душа - нечто? Как устоять? Даже святой не устоит, наверно. А я не святой. За свои 30 лет пришлось пройти многое, от минимума до максимума, от начала-до конца, от негативного – до позитивного, и так можно перечислять бесконечно.
Я устал, очень. Не так физически как морально: вечный поиск, постоянная борьба. Я хотел мира, обрести мое, только мое, чужое не нужно… Я так сильно этого хотел, что это, может, и проявилось на Кристиане, или в нем, или с ним. Разве можно так просто понять кого-то как себя? Так погрузиться в его подсознание, что уже не различать своих мыслей от других? Значит можно. Но как быть дальше? Готов ли он? Готов ли я? Я хотел быть искренним, не хотел навредить, привязать, а потом ранить. Только не с ним. Для него ощущения с мужчиной - это новое, неизведанное, и может даже нежеланное. Я спал с парнями, с девчонками тоже, даже был женат, но радости от союза не было. Всегда разочарование, неудовлетворенность и одиночество. Никто не готов был принимать меня таким, каким я был, каждый хочет подстроить, поменять другого под себя, но сам изменятся, не хочет. Но нужно понять одно: для того чтобы получить, нужно отдать, все. И не ждать ничего взамен. Тогда простота, бескорыстность и любовь сотворят чудо. Да сама любовь и есть ЧУДО. Мы не умеем любить, мы только : Хотим, Ждем, Требуем. Мы не жертвуем. Наше поколение стало роботами, которые подчиняются масс-медиа, политике, моде, деньгам. МЫ сами усложнили жизнь. Вот и одиноки. Как можно уметь любить, если каждый сам по себе? Ведь любить можно только тогда - когда подпускаешь к себе ближе, делишься, даешь, жертвуешь, познаешь его или ее, становишься на место человека другого, прощаешь.
Нет, я не святой, не философ, но только так размышляя и изучая разные духовные практики я начал понемногу понимать свою суть, одиночество. Да я срывался, да ругался иногда, скитался, убегал и догонял, но я не спрашивал «Почему? За что?». Я сам виноват в любом событии моей жизни. Мы сеем - потом пожинаем.
Любая мысль материализуется, это однозначно, так что нужно заполнить свою жизнь только положительным, и я очень не хотел причинять боль, особенно Кристиану.
Ему хоть и лет где-то 25-27,но доброту он свою не растерял. Ребенок тоже будет отнекиваться, бравиться, кричать и доказывать, но чистота сердца останется. Он так глубоко реагирует на каждое прикосновение, взгляд, слово - что хочется рассмеяться. Я старше его по годам на лет 5,не больше, но опыта у меня больше на лет 100.Меня не любили в детстве, хоть и не ущемляли мои права, не били, меня просто не замечали и игнорировали. Дурачок он, ну достает друг его, мама что-то просит, и, видимо, отец приказывал, но чувства проявляются по-разному, зато они есть. А когда ты никому не нужен - тогда смерть. Ты живешь не только тогда, когда той желудок сыт, а жопа в тепле, есть же сердце, чувства, ощущения и ….душа в конце концов. Мы ведь социум, без чувств человек оледенеет, засохнет.
«Что же мне делать с тобой, глупый?» Я задавал себе этот вопрос снова и снова. Может, просто уехать, или все-таки отпустить по течению?
Я услышал, как грохнула входная дверь сегодня уже не в первый раз. Крис снова ушёл. Мне стало так паршиво на душе, так хотелось догнать его, обнять, прижать к груди и вдыхать его ни с чем несравнимый запах блаженства, открытости и отзывчивости. Как смог он пронести это сквозь свою жизнь с детства и не растерять? В нем была доброта, сострадание, вера. И это притягивало, как магнит. И если ты, хоть раз испробуешь из этого источника - все, ты будешь зависим, ты станешь покорен.
У меня снова разболелась рана - пришлось еще раз выпить таблетку.
Я упал обессилено на диван и прикрыл глаза. Почему же я веду себя как трус? Я даю ему надежду полную оттенков чувств, а сам прячусь в раковину сомнения, неверия и пустоты. Он спросил меня, а я не ответил, я ушел от ответа. Я вру сам себе, никакого добра я не творю, не защищаю я его. Я пытаюсь открыть ему глаза притом, что закрываю свои.
Так часто приходилось врать, даже самому себе, что поневоле начинаешь верить в свою же ложь. Но прошло мало времени, слишком мало, не мог я понять того, что творилось внутри. Я знал большие деньги с их вытекающими проблемами, я видел смерть и рождение тела, я притворялся и подыгрывал сильным мира сего, я был на самом низу и поднимался на немыслимые высоты, я был покинут всеми и купался в лучах славы - и только здесь, в этом таком небольшом и кривом городе, в этой странной квартире, с этим загадочно- простым человеком я захотел жить и начал чувствовать себя живым. Я начал ЧУВСТВОВАТЬ!!!! Это слишком большая роскошь в наше время чтобы просто так разбрасываться ею. Я был благословлен Богом, это точно. А как еще назовешь это мгновенное помешательство?

А ведь нам просто не позволят быть вместе, не дадут попробовать счастья, простого такого, нормального, естественного. И если я хоть немножко нормальный, если хоть капля мозгов осталась в моей голове – я уйду немедленно, сейчас же. Нельзя мне оставаться здесь, не могу позволить себе такого кайфа - как слабость, и имя этой балдежной слабости - Крис. Мене даже не верилось, что все так стремительно и быстро могло произойти, так нереально взаимно и мгновенно. А говорят, что не бывает чуда?!!!!! Так придите сюда, и я вам покажу чудо это - Кристиана.
Мой дед был славный малый, многого я не помню, но некоторые вещи закрепились так глубоко внутри, что даже если бы и хотел – не выбросишь никак. Дед был странным человеком, бедным очень, тихим до смерти и миролюбивым. Мой отец всегда говорил:
-Он придурок, и ты в него пошел.

URL
2012-07-31 в 02:12 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Лучше уж быть придурком и быть похожим на деда, чем на моего батюшку-упыря. А он упырь, сосет так кровь всему живому - что и настоящим кровососам далеко до него. Так вот, к чему я веду, он всегда « кидал кони» и был таков. Помню, бывало, сядет так качающее- прямо и начнет притчи читать или, на свой лад сказки пересказывать, а иногда просто цитировать. И самое такое простое и запоминающее было его выражение:
«Если ты найдешь человека, с которым сможешь, вести себя также свободно, как ведешь себя наедине с собой – то цени его как воздух».
Мне с Кристианом было свободно, просто и легко так, как будто я вышел в дикое поле, а вокруг ни души – и ветер свободный гуляет, и волосы резво треплет, и петь громко хочется, и лететь воздушной арфой да веселым звоном над полями, над городами, над временем и миром... Ведь это же состояние наедине самого с собой, а тут вот с другим так ощутил, так ощутил, что аж под дых дало.


Через час я, погруженный в себя, почти не услышал хлопанья дверью. Вру. Ведь все это время я лежал и ждал с трепетом его прихода. Мне так хотелось быть с ним, смотреть на него, разговаривать, смотреть телевизор или делать вид что смотрю, слушать музыку, обнимать, прижиматься к его дрожащим рукам и пить его дыхание. Раствориться в нем - вот то, ради чего стоит жить. Уже наступил вечер, а я не заметил этого даже. Крис пошел на кухню позвонил снова кому - то. Я слушал его прекрасный голос и не понимал смысла, я просто слушал - не вникал, это ерунда, как же я теперь буду без него? Кто будет поить меня этим долбанным зеленым чаем? Предлагать домашнее варенье и мед? Кто будет готовить для меня, вычитывать и запрещать? Я не хочу жить без этого, но и с этим жить я не могу. Слишком опасно. Собой - можно рисковать, но не его жизнью, слишком дорогой она стала для меня в одно мгновение.
-ЧЕРТ, черт, черт… Я сел на кровати и запустил пальцы в волосы. «Как же мне быть? Нет, нужно перестать думать слишком много об этом и пустить все по течению», еще раз напомнил я себе.
Я поднялся на ноги и пошел в кухню. Андрей стоял возле окна, прижимаясь лбом к стеклу. Он о чем-то думал. Услышав мои шаги - он обернулся и тихо произнес:
-Прости, я не буду больше доставать тебя со своими расспросами, ты ничего мне не обязан. Я не имею права. Давай просто забудем события этого дня и просто расслабимся. Так будет лучше.
-Для кого лучше будет?
-Для нас обоих. Мы с тобой на нервах - да и не мудрено, столько всего произошло за такой короткий промежуток времени. Нужно просто успокоиться и все станет само собой на места. Ты поправишься скоро, я пойду на работу - и мы заживем как прежде.
Проблема в том, что я не хотел жить как прежде, я не хотел забывать, не хотел уходить. Как сказать ему это? Я себе боялся признаться. Если бы дело было в банальном поцелуе и сексе - ерунда это, «всунул-дернул-кончил и ушел», но здесь совсем другое. И сколько бы я себя не убеждал, что ничего нет, что все нормально будет, понимал, все ТАК уже не будет. Я изменился, он изменился, появились «мы».
-Ты хочешь, чтобы так было?
-А чего хочешь ты?
-Я не знаю, честно. И это самый правдивый сейчас ответ. Все очень быстро - нужно время, чтоб разобраться.
-Да не в чем разбираться!!!!!! Попустись, расслабься. Ты сам мне это советовал на днях. Рана болит?
-Нет почти.
-Таблетку пил?
-Так точно сер, - и я отсалютовал ему, как в армии.
-Прекрати. Хорошо хоть к тебе вернулось твое упавшее чувство юмора.
-Упавшее? Ну и слова ты подбираешь. Подойди ко мне ближе, и я покажу тебе, что у меня тут упало, а что нет.
Голова Андрея вскинулась, и я заметил, как задергался у него кадык. - Черт, забылся. Но так по кайфу поддёргивать его, он так мило реагирует.
Он заговорил таким хриплым голосом, что у меня по телу пробежала дрожь.
-Не начинай, раз сам не знаешь, чего хочешь
-А ты знаешь?
-Знаю.
-И что же ты знаешь?
Он посмотрел своими ясными голубыми глазами в мои, и прохрипел:
-Я хочу тебя.
Мы стояли и молча, глядели друг на друга. Не думал я, что он произнесет это вслух. Смело.
-А что ты знаешь о том как хотеть мужчину?
Он молчал. Опустил голову, долго смотрел на пол, а потом медленно поднял ее и произнес:
-Не так и много. Но, по крайней мере, я честно признаюсь в этом. Хоть это нелегко. А ты ….ты - играешь и ..
-Я не играю с тобой. Ты не готов к этому, у нас нет времени, я не хочу отблагодарить тебя разочарованием, не хочу стать несчастным случаем в твоей жизни. Так будет лучше для тебя.
-Откуда ты знаешь что лучше, а что хуже для меня? И я сам могу думать, у меня есть голова.
- Сейчас ты думаешь не головой, а нижней головкой, мальчик мой! Ну трахнемся мы, еще раз сделаем это и что дальше? - Я специально был груб. Крис дернулся, скривился и отвернулся.
-Понятно. Значит вот что это для тебя?
-А для тебя нет? Так ведь всегда было. А чего ты ждешь?
-Я думал, мы сможем стать друзьями, - повисла гнетущая тишина. Так было хреново, как будто дали мне под дых. И почему так вышло? Я повернулся и пошел из кухни, ну не знал я, что ему сказать, не знал, но тут Крис догнал меня, схватил за плечо и дернул - я скривился, так как зацепил рану и охнул.
-Извини, - только и сказал он, а потом придвинул свое лицо вплотную к моему и прошептал:
-Я тебе не верю. Ты меня не знаешь. Я всегда так делал, да и ты тоже.
-Не в этом случае. Ты сам меня поцеловал, и я видел, как ты смотрел, я видел. Не слепой, ты хочешь меня, знаю, и я хочу. Я не прошу тебя клятв, нет. Просто, я….я и сам не понимаю, меня тянет к тебе,так хорошо с тобой, я чувствую себя живым каким-то. И меня не пугает моя тяга к мужчине, вот что самое прикольное. Странно ведь? Сам себе твержу это и едва верю. Но я знаю одно: я хочу тебя, очень сильно, мне надоело все-время тупо и дебильно играть, по идиотски ждать, мрасьно соответствовать - я просто хочу и говорю тебе. А ты?
-Я? - Не мог я его оттолкнуть, его глаза горели таким жгучим огнем, уста так манили дрожащими каплями удовольствия и обещали, как минимум рай. Я ослабел от нахлынувшего желания, мне снесло крышу, и я прошептал:
-Хочу, сильно, долго, крепко, страстно. Да! Я хочу! Могу сделать, и сделаю, но, потом не плачься, и не стенай! Тебя предупреждали! Ты сам нарвался, теперь не жди пощады, - и я впился так ему в рот, что он чуть не упал. Андрей ухватил меня за шею и стиснул так сильно, что у меня искры посыпались из глаз. Это сон, только снится все мне? Нет! И меня охватила такая радость - что захотелось смеяться и смеяться, - захлебываясь в этом счастье. Мы прижимались так, что два сердца начали отбивать единый слаженный ритм, который распространялся на пульс у виска - голова не просто шумела, ее снесло. Как так возможно: чтобы у двоих одновременно отшибло мозги? Но это уже не важно. Уже ничего не важно, кроме нас двоих. Я затягивал его губы своими, упивался их нежностью и напором, я умирал от того, как страстно он отвечал.
-Боже, ты с ума меня сведешь, слышишь? - Как-то умудрился я оторваться на миг от его губ и прошептать,- может, в спальню пойдем?- Он ошалело уставился в мои глаза, не понимая смысла вопроса.
-Что?
-Пошли в спальню,- я кое-как дотащил его до кровати и притянул к своей груди. Понимая, что это для него ново и необычно, я попытался взять себя в руки. Хотелось, чтобы первый его опыт был нежный и неторопливой, но понимал, что надолго меня не хватит. Я пытался контролировать себя, честно, очень пытался. Но кровь врывалась в мой мозг с таким напором, что у меня потемнело в глазах, я оторвал свои губы и ухватил глоток воздуха.
Боже, я умираю? Почему так сладко? Почему раньше никогда так не было?
Пока я дышал, запрокинув голову, губы Кристиана опустились на мою шею и тысячами мелких поцелуев срывали стоны с моих губ. Я запустил руки в его волосы и так удерживался. Может это сказывалась слабость из-за раны, а может из-за переизбытка чувств, но я дрожал и задыхался одновременно. Крис легонько подтолкнул меня к кровати, и я почувствовал его так необходимую мне тяжесть. Его руки обнимали меня, дотрагивались с такой жадностью: как будто я мог исчезнуть в мгновение ока. А я таял в этих, таких родных руках. Я с силой сжал его тугие ягодицы и с силой втиснул их в себя.


Кристиан.

Я потерял голову

URL
2012-07-31 в 02:14 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я потерял голову, мне отшибло все, я не понимал уже ничего, так сильно я хотел раствориться в нем. Это как нырнуть в самый глубокий океан мира, всех миров. Мне никогда даже в голову не могло прийти, что во мне могут клокотать такие эмоции, такие страсти и желания. Я прижимал его к себе, хватал, тянул с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Хотелось так сильно вжать его тело в своё, чтобы мы стали единым существом, чтобы не было «я» и «ты», а только одно единственное «мы». Когда Андрей крепко сжал мои ягодицы и притиснул к себе - я не выдержал и громко всхлипнул. Мы снова начали целоваться: сначала только кончиками языков касались друг друга, скользили и трепетали в нежной ласке скольжения, потом его язык углубился, стал более настойчивым и напористым. Он был вездесущ - сверху, снизу, в середине, везде. Он засасывал мой язык к себе, выталкивал обратно, и снова затягивал. Он забирал все мои жизненные соки и возвращал их вдвойне больше и сильнее. Потом, резко повернув меня на спину, он оседлал мои бедра и поднял голову. Его руки с быстротой молнии стянули мою майку и отбросили в сторону. Одной рукой приоткрывая мои уста, другой рукой он спустился к джинсам и расстегнул все пуговицы. Я приподнял свои бедра, чтобы он мог стянуть с меня джинсы вместе с нижним бельем. Но я запутался в одной колоше, и Рей опустился вниз к моим ногам. Наконец у него вышло освободить меня от назойливой помехи. Теперь я был полностью обнажен. Мне не было стыдно, с чего вдруг? Это оказалось так естественно и правильно, только с ним, сейчас и здесь. Время перестало существовать, законы и стены рушились как карточный домик, энергия наполняла нас как воздух легкие - и мы не могли оторваться. Наши распаленные взгляды встретились - его глаза утратили свой обычный цвет, они стали такие сверкающие и шальные, что вздумай я сейчас повернуть назад - и он бы растерзал меня.
-Ты так прекрасен, что у меня дух перехватывает, - прохрипел вдруг он,- мне хочется смотреть на тебя вечно. Кажется, что я коснусь тебя - и ты вдруг исчезнешь.
-Не исчезну, я здесь вот, с тобой, для тебя. - Я приподнялся на руках и прошептал ему в губы: - Пожалуйста, только не останавливайся, иначе я здохну.
-И не подумаю. Даже если бы и захотел - уже не смог бы.
Он начал покрывать все мое тело миллиардами крохотных поцелуев, а руки скользили в нежном касании по внутренней стороне бедер. Я упал на подушки, голова моя металась из стороны в сторону и с губ начали срываться какие-то нежные бредни, не имевшие смысла. Я готов был сделать все, что он захочет или попросит. Когда его губы коснулись моего пресса, мой живот задрожал, и я непроизвольно выгнулся как натянутая тетива в луке. Потом, рисуя замысловато-кружевные узоры на моем пахе, он начал спускаться ниже.
-Андрей,- взмолился я,- не надо, только не сейчас! Я не выдержу. Пожалуйста!!!!
Он посмотрел на меня своими горящими и шальными глазами, замер на секунду и начал подниматься вверх.
-Хорошо, так и быть. Ты так просишь, но в следующий раз пощады не будет. Ты понял меня?
-Да,- гортанно прошептал я. Я даже не заметил, когда он снял футболку, только увидел, как он стягивал свои джинсы, белья на нем не было. О, мать твою, я сходил с ума по его льющему телу, по бешеной силе, по струящемуся накалу, потом я понял, что матернулся вслух.
-Что? Что такое?- Спросил он.
-Ничего, я….-слова затерялись в потоке бешеного желания коснуться его паха. У него был гладкий, красивый член, и он был обрезан, поэтому головка так ярко вырисовывалась на фоне темной поросли волос, что у меня пересохло в горле и захотелось прижаться к ней и собрать всю влагу с этого творения. У Андрея было не просто потрясающее тело, оно было форменно - идеально, все равномерно и пропорционально. Я был шире в плечах, более накачанный, более по-мужски грубый, а он был какой-то скользящий, лосняще - гибкий и утонченный что ли. А его кожа так и льнула к моим пересохшим и стрелой летящее-просящих устам.
Если бы можно было заглянуть в самые дальние уголки вселенной и увидеть то, что еще не разгадал ни один ученый, то, наверно, наш мозг бы взорвался от таких ощущений и полноты чувств, вот так и у меня сейчас. И не разум и член хотели соития, вся моя покрытая потом кожа, мои сносящие с ног мысли, отпадные мечты, моя энергия сконцентрировалась на этом одном человеке. И я чувствовал точно такую же ответную отдачу, всем своим живым нутром. Мы были одним единым сгустком бурлящей раскаленной лавы, а она находила выход любым доступным и даже не доступным путем. Я мог кончить просто от того, что смотрел на него. Я плавился под его пожирающим взглядом, его гладкие руки, что тянулись ко мне, уже начали восприниматься как свои, они уже не были чем-то чужим, но уже дополнением к собственным. Весь он стал мною, а я им. Мое сознание начало ускользать: я не мог понять, где реальность, а где фантазия, все бурлило и вспыхивало, терялось и снова соединялось воедино в тугой узел сумасшедшей жажды. Я что стал параноиком? И мой мозг начал кричать: «возьми и дай, дай и бери! БЕРИ, БЕРИ, БЕРИ».
Я потянулся рукой к его каменной плоти, но Рей перехватил мою ищущую руку, развернул и поцеловал в самый центр трясущейся ладони. Задержался - и лизнул шершавым языком. И сразу же в месте касания его кончика защипало и задергало. Я охнул и прогнулся под ним как прогибается молодое деревце на лету потоков ветра. А он, устроившись между моих бедер, прижался требующим пахом к моему набухшему и подрагивающему члену.
Сильнее, пожалуйста, сильнее же,- кричало у меня в мозгу распаленным железом.
Я начал непроизвольно двигаться, выгибаться, как ошалевшая пантера, тереться о его шикарное тело. Когда же наши тела соприкоснулись, как касаются капли долгожданного дождя земли и молящей влаги небес - наши руки переплелись, волосы разметались и запутались, - я прикусил зубами губу, и появилось пару капель алой крови. Андрей исступленно наклонился, и тянуще медленно начал слизывать их. Наш поцелуй приобрел солено-сладкий вкус не выпитой услады, это было так эротично, так соблазнительно и так просящее нужно, что только то и имело значение, только вот ради этого и стоило народиться в этом мире страданий и одинокого ползанья души. А его рука опустилась на мои застывшие ягодицы и начала легонько поглаживать манящую ложбинку между ними. Потом его пальцы попытались проникнуть глубже - но я механически зажался. Рей легонько хлопнул меня по заднице, и сказал:
-Расслабься. Тебе ведь, не больно?
Я только отрицательно мотнул головой. Тогда он нежно провел рукой по моему пенису, дальше - и зацепил, почти нечаянно, мои яички. Я неосознанно ткнулся ему в руку. Он гладил меня так пару секунд, а потом поднял одну мою ногу и прижал ее к груди - теперь ему был свободный доступ к моей задней расщелине. Он сначала очень нежно провёл ребром ладони сверху вниз, повторил…- и в этой, едва ощутимой, но такой интимной ласке я расслабился и снова начал искать его так необходимые мне губы. А тем времен его пальцы переместились на мой зажатый анус и коснулись его. Я дернулся, но не отстранился.
-Тихо милый, тихо. Я только хочу сделать тебе приятно. Ты мне веришь?
-Да,- я мотнул головой. Сил на слова просто не было. - Но мне тяжело расслабиться. Твою ж мать… Раньше никто не пытался трогать меня там,- и я нервно усмехнулся…
Постепенно я начал привыкать к его поглаживанию, мышцы мои миг за мигом расслаблялись, и начинала возникать, медленно зарождаться истома. Всё тело начало покалывать и зудеть.
-Теперь не зажимайся,- прошептал он сдавленно, - будет необычно, но если ты доверишься мне - все будет хорошо. Да?
Я ничего не ответил. А что я мог сказать? Он целовал мне полу прикрытые веки, напряженные скулы, припухшие губы, потом коснулся своим языком раковины моего уха - и я ощутил удар тока вольт где-то 500,точно не меньше. А в это время один его палец начал медленно проникать внутрь меня. Было очень приятно, нет, не больно, я просто доверял ему. Да, так, еще.
-Да, сделай так еще…- оказывается, я простонал это вслух. Да? От, блин дурень, хотя….та пофиг – такое блаженство….

URL
2012-07-31 в 02:14 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Он начал всовывать и высовывать палец, проталкивая его все глубже и глубже вглубь меня, а я даже не заметил, как он добавил второй. Я мелко поддергивался, рвано метался, хрипло стонал. Рот Рея припал к моей шее и всасывал ее в себя. Нежность уже ушла, на ее место пришла безграничная, всепоглощающая страсть. Я не просто хотел этого мужчину, я готов был разорвать его на части, разодрать на мелкие кусочки свою плоть, уже была только смертельная жажда, адский голод и вой. Меня охватил такой жар, что я, не выдержав больше этой пытки, прокричал:
-Хватит, молю тебя, меня трясет всего уже. Еще минута - и я кончу! Богом тебе клянусь!!!! Кончу!!!
Он сжалился надо мной и чуть отстранился, потом наклонился к уху и тихо прошептал:
-Все как ты хочешь, милый...Все для тебя,- и эта лукавая его усмешка…..
И я почувствовал, как он вытащил пальцы и прошелся головкой истекающей плоти по моей дырочке. Ах, как …как…..Но когда он попытался войти в меня - я дернулся и напрягся. Рей матернулся, клюнул поцелуем меня в губы и оседлал мои бедра.
-Ладно, так и быть, пожалеем твою невинность, "сладкий мой". - Ехидство? Он впился в меня таким острым взглядом, что мне захотелось прорыдать в ответ «не бойся, все можно, почти все…я твой, только твой», и тогда он обхватил мой член у самого основания и начал медленно опускаться на него. Это было так медлительно - властно, что мы оба затаили дыхания в предвкушении чуда. Рей вобрал меня полностью в себя и замер на одно мгновение,…и начался стремительный вихрь: он брал начало у самого ядра, расширялся в объеме и силе, достигал таких высот и форм, что слов просто не находилось, он не имел конца… Все звезды миров проносились у меня перед глазами и взрывались триллионами оттенков цветов. Любовник наклонился ближе ко мне и отдавал мне свое клокочущее дыхание, я жадно его заглатывал, и оно вырывалось обратно с тяжелым свистом. Сначала все было мучительно медленно, даже плавно, но постепенно темп нарастал, я не успевал следить за переменами, это, как будто был уже не я, как будто кто-то другой. Весь мир сконцентрировался только в его глазах - таких прекрасно-греховных, таких горящих и зовущих. Я умирал в его объятиях, просто умирал. Я хватался за его руки, простанывал обрывки идиотских фраз, глотал капли пота скатывающиеся с висков в рот и ни на мгновение не оторвал взгляда от его глаз. Вот почему? Наверное, чтоб не потеряться, чтоб не пропустить ни одной эмоции этого до боли сексуального лица. Сколько это продолжалось - я не знаю, может всего лишь миг, может целый век, может и всю вечность, - это просто было. Он, то поднимался и опускался как непрерывающийся таран, а то взлетал и опадал как перышко аиста. Это было так накалено, так остро и непередаваемо, что Андрей вдруг наклонился и прижался своим лбом к моему. И уже на его лице не было той снисходительно уверенной улыбки, той циничности и полу ехидства, что почти всегда играло на его губах, теперь лицо исказилось от сумасшедшей и чистейшей страсти, от идеального наслаждения и полно- святой эйфории.
-Да, сладкий мой, так, еще…нет, ты не просто ..сладк.. ий, ты нект-а-а-а-р.
Я стонал - он шептал, я молил - он давал, дарил, манил. И вдруг меня так крутануло, так швырнуло – что я закричал и - взрыв! В мгновение! Я так глубоко врезался в его мышцы ногтями, что по пальцам потекла кровь, Моя спина почти полностью оторвалась от кровати, и я опирался только затылком и пятками. Это не был оргазм, нет, это была смерть и рождения меня. Я сотрясался, сотрясался и сотрясался. Никогда и нигде я не смогу испытать большего, сильнее и сумасшедшее чем это. Изливаясь долгим потоком яростного накала я - потерялся. А потом - нашел себя снова, совсем уже другим и новым.
Уже ничего не будет как прежде.
Андрей кончил секундой спустя с громким и протяжным стоном, мой живот оросила влага его горячей пока еще страсти. Он еще не пришел в себя от пережитого, еще вздрагивал и задыхался, а потом упал на мою дрожащую грудь. Прошло немало времени, пока мы смогли прийти в себя и спокойнее задышать. Любовник расслабленно лежал на мне, а руки его запутались в моих спутанных волосах. И мне хотелось, чтоб это не кончалось. По телу пробегали мурашки от пережитого, пальцы ног подгибались, в голове шумело, а на губах моих играла глупая идиотская такая улыбка, как у какой-то сентиментальной и романтичной девицы. И мне было абсолютно на все плевать. За такое можно и умереть, из-за такого и стоит жить вообще. И как только я мог называть все, что у меня было - удовлетворением? Ну ладно, не совсем удовольствием, но что-то вроде того. Как мне хотелось продолжать тот фарс? Пусть и был это банальный секс.
А я еще считал себя героев - любовником, женским ценителем, «горе Казанова», вот кем я был. Простым болваном. И мне пох-н теперь кто и как меня назовет, они просто не знали никогда ТАКОГО!
Рей нежно перебирал мои волосы, зарывался в них теплыми ладонями, прижимался лицом к моей впадинке на шее, и мне хотелось уплыть. Первый раз в жизни. Я не сделал этого, но хотелось адски. И еще говорят, что мужчины не могут быть нежными? Кто говорит - полный кретин! В нужном месте – нужно и можно делать все, ну или почти все. Кроме смерти.
-Ты в порядке, ошалевший мой? Ты э`того хотел, дружок ненаглядный?
Все, к Рею вернулось его паршивое чувство юмора.
-Я не ненаглядный, и не дружок. И неужели я выгляжу таким уж ошалевшим?
-Выглядишь, еще как выглядишь. Уж я то вижу.
-Ты даже не смотришь на меня!- возмутился я страстно, - как ты можешь видеть? Ты врун!
-Нет, мой хороший. Мне не нужно смотреть на тебя, чтобы знать это.
-О, твое «эго». Ты так себя ценишь! А в штанах оно у тебя помещается? - спросил я его. И зачем портить такой момент? Лучше бы он помолчал.
-Не злись, бука. - И он нежно потерся своим носом о мой.- Мне безумно нравится дразнить тебя, ты такой милый становишься, обиженный и открытый. Я просто не смог устоять.
-Ты козел - и это факт! Я не обиженный, не милый, и не бука! Прекрати нести всю эту чушь! Даже покайфовать не дал, вот же зараза такая! - и я пошевелился, пытаясь его сбросить с себя. Но он обхватил меня ногами, руками прижал мои плечи к подушке и приблизил свои губы к моим:
-Прости, правда. Извини. Дурья башка, мне очень хорошо с тобой. Ну, - все нормально? Или у тебя извинения по-особенному попросить? Я не против, так как передохнул уже,- он вопросительно посмотрел в мои глаза.- Так что?
Я перестал брыкаться и улыбнулся:
-Я еще не отошел от такого накала. Дай прийти в себя. И я не о сексе сейчас.
Он долго и пристально всматривался в мои зрачки, пытаясь там что-то отыскать, а потом вдруг нежно поцеловал. Это не был поцелуй страсти, скорее благодарности и релакса. Наши губы едва шевелились. И я начал проваливаться в мир сна. Глаза сами собой закрылись и от чистого блаженства я уплыл. Мне не снилось ничего. Впервые, я так крепко, спал.

URL
2012-07-31 в 02:15 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Андрей.

Я почти не спал. Смог задремать на пару часиков и сон прошел. Пришлось вставать с постели и идти запивать таблетку. Еще не совсем отошедший после ранения - и выделывал такие сумасшедшие пируэты. НО ЭТО ТОГО СТОИЛО. Было так непривычно не напрягаться, быть самим собой с этим парнем, так легко было на душе, так просто. Всё тело витало где-то в пространстве, мозг вообще можно было послать к чертям собачим, когда Крис начинает смотреть на меня этими своими щенячьими, доверчиво-просящими глазами. Вес мир мог поместиться в них.
Люблю глаза твои, мой друг,
С игрой их пламенно-чудесной,
Когда их приподымешь вдруг
И, словно молнией небесной,
Окинешь бегло целый круг…

Но есть сильней очарованья:
Глаза, потупленные ниц
В минуты страстного лобзанья,
И сквозь опущенных ресниц
Угрюмый, тусклый огнь желанья.

Пришли мне вдруг на ум эти строки Тютчева, только взгляд у любовника моего не угрюмый и тусклый, а яркий и пламенный. Можно очень легко сгореть в пламени этого засранца. Хорош, ничего не скажешь, очень хорош. Божественно нереален и хорош. И чем я заслужил такое? В моей голове вертелось столько разных мыслей, что скоро я потерял им счет. Но я кайфовал. Мог ли я даже представить себе, что меня не будет напрягать чужое тело в одной постели, что любовник полностью меня удовлетворит, что рука и плечо, на которых покоиться его здоровое тело затекут, а я не сделаю никакой попытки отодвинуться или поменять позу. И это будет до боли приятно. Что сердце будет замирать, прислушиваясь к его тихому дыханию, что разум прокрутит десятки раз сцены нашего соития, а на устах моих будет играть эта долбано-счастливая улыбка? Крис был так непозволительно красив, что у меня перехватывало дыхание, так запретно сексуален - что это могло свалить с ног, так неудержимо срывающее-страстен, что я мог глотать его вечно. Но начала давать о себе слабость и усталость, и под утро я уснул. Вернее меня просто вырубило.


Кристиан.

Я начал просыпаться от того, что мне было тяжело дышать «Ого, что ж за дама у меня такая? Сколько она весит, раз у нее такая тяжелая рука и нога….?» О, чёрт, блин, мать твою, фак… - вспомнились все маты, какие я только знал, но как только в моей голове начало все приходить в норму - перед глазами поплыли картинки всей прошлой ночи, всех переживаний и ощущений, всего тог что было. И уже не маты врывались в мой мозг, уже не стеснительность опустилась на меня, а дрожь прошла по моему телу и истома предвкушения охватила его. И миллионы стрелочек проткнули мою кожу в местах, где касался меня мой любовник. Все начало пылать и гореть. «Да что ж за дурдом такой, что за грёбаная зависимость, я же ТАК удовлетворился ночью? Что со мной происходит?» И не мог я найти ответа, не мог. Да нет, он был, ответ этот, но не был готов я принять его. И стало страшно, как жить с такими ощущениями, как жить БЕЗ НИХ? Андрей уйдет, а что мне делать?
Я посмотрел в окно, да, день сегодня обещает быть «пекло». Я не боялся посмотреть в глаза лежащему рядом уже нечужому мужчине, вовсе нет, я боялся, что он не захочет смотреть в мои. Так ведь проще, раньше я всегда так делал, почему и не со мной так поступить? Правду говорят: «если хочешь понять кого-то, просто поставь себя на его место».
Мне было жарко, очень: и так уже жара с утра, да еще эти мысли в пот бросали, да и горячее тело на мне, ну на полу мне. Но нарушить его такой спокойный сон я не мог просто. И я лежал, ощущал, хотел. Очень хотел, снова. Я коснулся легонько его щеки (рука и нога его была закинута на меня, а лицо зарыто в мою шею), пальцы мои пробежались неощутимо по его мягким и удлиненным волосам, взгляд мой упал на ресницы – длинные, загнутые и охренительно чарующие.. Он похож был на одного голливудского актера, его имя, правда, забыл. Как быстро все изменилось: лежу я тут и рассматриваю ресницы у мужчины, хочу его грешно и порочно, а сердце скачет - и скачет, иногда перепрыгивает через раз, исполняя свою, ранее неведомую мелодию сфер.
-Почему с самого утра твое сердце так заходиться? У меня голова подпрыгивает от этого, - неожиданно послышался голос.
Я вздрогнул и вдруг понял, что он проснулся. За ночь у него появилась щетина, но ему это шло. Он открыл глаза, посмотрел прямо и ясно, они у него были такие сонные и прозрачные, что, как будто смотришь в чистое небо, яркое, полное разбегов и ветров, насыщенное и тепло-духмяное, ныряешь под его взглядом в самые глубокие водопады с бурлящей пеной.
Вот мог я, когда-либо подумать о том, что стану таким романтиком? Наверно, в пачку дал бы. Это и стремно как-то, да и не по-мужски. А мне сейчас пофигу все, да и не мудрено: у меня вся жизнь перевернулась за пару дней, а, может, и пару часов. Вот все-таки горе сближает людей намного сильнее, чем радость. Да и сколько радости той в жизни моей было? Было, конечно, но не так уж и много, а вот херни всякой хватало. Но не об этом мне хотелось думать сейчас. Все пело такими песнями морских сирен, что сердце начинало сжиматься от свежих и живых еще воспоминаний, начинало кидать в дрожь и рождать неведомые ранее ощущения. Разве так бывает?
Наши лица были очень близко друг возле друга, и я мог дотянуться своими губами к его губам, и мне так захотелось сделать это, что во рту вдруг резко пересохло, и я сглотнул. Рей перевел взгляд на мою шею, а потом губы, задержался на них взглядом и я почувствовал, как уже что-то не мягкое ткнулось мне в самое бедро. Его рука, до этого мирно спавшая у меня на груди, переместилась в ленивой ласке на плечо, потом коснулась соска, а нога, закинутая поверх моей - опустилась между моих ног и потерлась коленом о мой пах. Он умел возбуждать, одним только взглядом умел, он был само возбуждение.
-Так что ты молчишь?- игриво протянул он
-Не знаю, наверное, ты что-то мне отдавил и мне тяжело дышать.
-Да ну? И что же я тебе, слабенький ты мой, отдавил? Ты не очень похож на слабака, - и его рука переместилась ниже, прямо на мой член. Он обхватил его одним уверенным движением, и я не сдержал стона. - Опять и снова, снова и опять. Как может быть такой славный «дружок» у такого хиленького мальчика?- Спросил он.
-Ты издеваешься? Рей……..ах, ооооо….твою ж…..да, еще, аааа…….
-Ты как-то не связно разговариваешь, друг мой сердечный, - все никак не унимался он.
-Рей, заткнись. Или делай это всерьез или перестань.
-О, милый, я самый что ни на есть серь-ез-ны-й парень! Уж кому как не тебе знать это. Неужели прошлой ночью я ничего тебе не доказал, надо повторить, более настойчиво и основательно для особо непонятливых.
Он так нежно касался тыльной стороной руки основания моей плоти, что я захотел завыть. Как же хорошо он знает все эти точки, или у него просто это врожденное? Да какая разница, лишь бы не останавливался.
-Так что, я жду ответа? - Не унимался никак он. - Его горяще-бездонные глаза вдруг сильно потемнели и окинули взглядом все мое тело. - Хотя это неважно уже, твое тело говорит само за себя.
Ну что ему сказать, что я таю в его руках как лед под жарким солнцем, что мозги закручиваются в спирали, и сносит крышу, что губы дрожат в немой просьбе дать больше, намного больше, дать столько, чтоб захлебываясь в этих ощущениях взрываться осколками метеоритных дождей? Я двигал бедрами навстречу его руке, и она уже стала вся мокрая от моей смазки.
-Боже да, пожалуйста, Рей, да, еще, - я даже не понимал, что произносил это вслух, и что вообще болтал, но Андрей это услышал очень хорошо и вдруг съехал по моему телу вниз и оказался между моих ног.
-Еще хочешь? Я дам тебе еще, но смотри, чтоб много не оказалось, - и он ДАЛ.
Я смотрел на него сумасшедшими глазами, пожирал всего: его гибкое тело напрягшееся в безумном и смелом желании, его огненные глаза, его неумолимый язык. Когда он втянул меня глубоко в рот, почти до самого горла - я выгнулся и схватил его за волосы.
-Ты хочешь моей смерти, скажи? - Прохрипел я.
Он только отрицательно замотал головой и чуть улыбнулся с моим членом во рту. Блять, только Рей мог кидать такие кони, я еле сдержался и почувствовал, как капля смазки выступила на головке, он слизал ее кончиком языка и проглотил. Он делал все так естественно легко, что это казалось единственно правильным и нужным - иначе никак. Я начал слабо двигать бедрами навстречу его губам. Он просунул одну руку мне под зад и сжал ягодицы, другая лежала на паху, а я смотрел на все это и молча, умирал от жажды. Потом он переместил свою руку ниже, на мою мошонку и так легко погладил ее, как самое легкое и нежное перышко. А язык его ласкал, лизал, сосал, втягивал и заглатывал, менял темп и направления, менял то на зуб – губы - рот и даже нос. Я чувствовал своей головкой гортань Рея, его внутреннюю часть щек, неба, губ и языка. И этот язык, он был умелый ас в своем деле. Мне скручивало в такой тугой узел захлеба, что хотелось так глубоко вогнать свой орган в него, чтобы не было отдельно его и меня, чтобы было только мы, мы, мы, мы, и мы-мы-мы-……
Я уже не выл, я громко стонал во весь голос, не сдерживая ни единой эмоции, я просто не мог:

URL
2012-07-31 в 02:15 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Андрей, милый,….мой,…..еще,.. еще….,только не останавливайся, я умоляю, …..еще….
И тогда он резко ввел в мой анус два пальца - я сжался и вогнал ему в рот свой член так глубоко, как только это было возможно и яростно кончил.
-А,,А,,А…! - Меня подкидывало и подкидывало, вскидывало до таких вершин- небес, нет за небеса. Хоть убейте меня, но пошевелиться я не смогу, ни за что на свете. Меня снесло внезапной и молниеносной лавиной. Вот это гонка.
-Ну как, милый, я смог доказать тебе свои серьезные намерения? - Еще и решил пошутить Рей.
Я только и смог поднять голову и хмыкнуть.
-Молчание - знак согласия, - закончил он. Потом он поднялся, лег возле меня прижавшись сбоку и обнял за талию.
-Мне нравиться видеть, как ты полностью утрачиваешь контроль. Это заставляет чувствовать себя..
-Всесильным?- перебил я его.
-Нет, нужным и необходимым. - И он рукой повернул мою голову к себе.
-Ты даже не представляешь, насколько я счастлив, когда ты бьешься в моих руках, как меня заводят твои глухие стоны, твои урывчатые движения и неуверенные касания. Хотя…не совсем они и неуверенные, разве что вначале. Ни один самый опытный любовник или любовница до сих пор не смогли добиться и половины этого до тебя. Ты как-то странно действуешь на меня.
-Ну я ..
Он приблизил свой рот к моему, и жарко поцеловал. Он целовал сначала кончики моих уст, исследовал их линии, изогнутую форму, потом обвел языком мои искусанные губы, захватил в плен нижнюю - оттянул, засосал - я застонал и приоткрыл рот пошире - он ввел свой язык глубоко внутрь и соприкоснулся с моим, поиграл с ним, вылизал все доступное и захватил там все пространство, как будто зазывая и дразня. А почему как будто? Он это делал конкретно и с точным умыслом. Я не мог даже представить, что точно или даже приблизительно придет ему в голову в следующую секунду. Откликнулся я сразу и прижался к нему еще ближе… И тут зазвонил мобильный. Я понял это только тогда, когда Андрей отстранился чуть и сказал:
-Блин, второй раз звонит, кто-то или настойчивый, или что-то очень срочное.
-Да пошли они все, не отвечай.
Но он приподнял одну бровь и хмыкнул:
-Похоже, я разбудил спящий вулкан, - и его рука потянулась к телефону.
-Это Саша, твой бос. Тебе лучше ответить, ты морозишься какой день подряд, поговори с ним.


Я глянул на Рея и удивился, он увиливает? Разве не хочется ему продолжить? Не хочется броситься еще раз в этот чистый экстаз? Я взял телефон и ответил на этот долбанный звонок, правда голос был у меня хриплый и томный:
-Да, привет Саш. Нет, все нормально, да… А нет, не нужно сейчас, давай через часик в магазине. А,,, да, я немного занят, хорошо. Что? Да, я приеду. Е… Слушай, у меня тут друг приехал погостить, - и я многозначительно посмотрел на Андрея, - ты не против того что я приеду на работу с ним? - Я вопросительно посмотрел на него, а он, приподняв одну бровь, утвердительно махнул чуть головой. - Да? Ну, тогда отлично. Нет, он не гонщик, скорее любитель. Ну ладно, до встречи через час.
Я отключил мобильный и мигом вскочил с кровати: - Раз уж ты решил оторваться от этого, подымай тогда свою задницу и чеши в ванную, а я пока приготовлю что-нибудь перекусить, день, кажись, будет не из самых легких. К нам какие-то важные клиенты должны прибыть, так что мне придется ехать на работу в любом случае. Ты точно не против поехать со мной?
-Нет, не против. Сколько можно лежать?
-Но твоя рана еще свежа, болит. Ты можешь остаться.
-Она тебя так беспокоит? А вот только сейчас ты не беспокоился насчет ее когда кричал «Еще, еще»?
-Ну и сволочь же ты поганая, - Рей весело захохотал, я же отпихнув его легко на подушки вскочил, схватил джинсы, оделся и помчался на кухню.
-У нас мало времени, иди в ванную. – еще раз я повторился.
Я услышал скрип постели, потом шаги и звук льющейся воды. Наконец-то засранец решил поднять свою…хм…клеевую попу и искупаться.
Что же приготовить? Кофе, нет два кофе, яичницу, на другое не хватит времени и тосты. Быстро, сытно, и… быстро. Я хотел что-то более существенное после ТАКОЙ ночи, но минут нифига не было.
Я тоже принял душ, побрился, и вошел на кухню.
-Ты чего не ешь?
-Жду хозяина.
-Ради Бога, прекрати, давай ешь, времени совсем нет. Мы быстро позавтракали, тут Рей сказал:
-Слушай, мне очень надо заехать и по пути майку или футболку купить, я не могу в твоей ехать, ты же сам это понимаешь. Я не думаю, что ты хочешь, чтоб все узнали о нас. Мне лично пофиг, а тебе точно нет. Ты как, согласен?
Я посмотрел на него, склонил на бок голову и призадумался, а ведь он был прав. Я не боялся, нет, просто все так стремительно происходило, нужно время, чтобы самому разобраться и привыкнуть. Не хочется мне лишних проблем и расспросов.
-Хорошо, давай заедем.
Мы вышли из подъезда и направились на стоянку к моему железному другу. Блин, а он мне уже и не друг стал, просто мотор, вот Рей - да, друг, вернее и друг, но не только. Ай, что это меня гребет то так? Мне неловко, что ли? Ну да, не привык я с любовником утречко встречать, да еще когда то утро ТАК начинается и хрен КАК закончиться и где? Я сел на байк и завел мотор, Андрей же не спеша подошел, осмотрел и изрек:
-Красавец, тебе подходит. Очень.
Наверно это глупо, но мне было приятно. ОЧЕНЬ, Оччень приятно, и так захотелось поделиться с ним этим. Хотелось затискать его до смерти, расцеловать, как ошалевшая кошка от валерианки, как нарик, сжимающий дозу в дрожащих руках, как мать выжившего ребенка после аварии или еще какой там херни. Блин, и не стремно мне вовсе, кайфово то как! Я бы даже сейчас и чечетку сплясал ни самом маленьком бочонке из под пива. Дурак? Полнейший притом.
-Залетай сзади, и держись. Это тебе не мертвым камнем в тачке висеть, здесь воздух, свобода и совершенный полет.
Он уселся сзади меня и его руки так сказочно-крепко меня обхватили, что я начал переживать, а не свалюсь ли я на землю от зашкаливающих эмоций как девчонка, которую впервые поцеловали, не просто так, а взахлеб, по-французски, со всеми такими нежными прибамбасами.
-Что дальше, мамочка?
-Я двинул назад головой, и ударил не сильно его по голове.
-Заткнись, неучь. Обхватил меня руками? Тогда смотри, не вылети из седла. И не зли меня, а то точно выброшу по дороге.
-Не выбросишь,- и лукаво добавил, - некому будет тебе такой минет делать тогда.
Вот же точно гад, у меня все внутри остановилось, и я непроизвольно посмотрел на его губы, чуть приподнятые в легкой усмешке от высказанного.
-Ну, давай, езжай, а то скажешь, что из-за меня опоздал. Нам еще за футболкой заехать нужно.
Я вздрогнул, опомнился и буркнул:
-Тогда заткнись и молчи.
Мы тронулись легко, плавно, потом я нажал на газ и нас понесло. Мы успели и в магазин, и на работу. Приехали в притык, когда я подъехал к салону, мне навстречу выбежал Антон, наш работник, и прокричал:
-Блин, Крис, еле успел, там Сашка кипишует. Быстрее, нигде не задерживайся, ни с кем не разговаривай, прямо в офис, понял?
-Да, понял. Ничего смертельного, чего трясешься? Подумаешь, клиенты крутые.
-Ни чё себе подумаешь! Не нужно такими гостями пренебрегать, а если что не нравиться - пойди Санычу поплачься.
-Заткнись уже. Я, между прочим, собирался на отдых.
Антон пробубнил там еще что-то, но меня это не интересовало вовсе.
Я почти бесшумно заехал в гараж, остановился и выключился. Андрей слез первым, я подождал и тоже слез.
-Я иду к ним, а ты тут осмотрись, хоть я не думаю, что мы там долго будем, скорее обговорим все поверхностно, а все более конкретное позже. Они, наверное, захотят и здесь осмотреться тоже.- А потом я повернулся к Антону:
-Тошка, покажи все Андрею, хорошо?
-Хорошо. А ты кто будешь? - обратился Антон к нему. Тот посмотрел на меня и почти с издевкой в голосе произнес:
-Друг я. Близкий друг.

URL
2012-07-31 в 02:16 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Близкий? А что же ты Крис молчал, никогда не говорил? О близких нужно говорить. Ладно, давай чеши быстрее.
Все было, так как я и думал: Сашка уже разговаривал с клиентами, объяснял, а когда я зашел, показал мне кулак сзади их спин и я усмехнулся. Ничего, пусть и он поработает, я год беспробудно пахал на салон. А магазин же наш двоих, пусть и он что-то делает кроме как наблюдать, командовать и требовать. Ну и что, что он деньги вложил, я тоже. Я работаю-получаю процент, он не работает здесь толком - и тоже проценты получает. Ну, с этим я, конечно, загнул, работает он что надо, но меньше - у него другого хватает, так вот пусть и не выкаблучивается. В кабинете мы пробыли минут тридцать, после чего клиенты захотели осмотреть наш товар и мы вышли в зал непосредственно к самим байкам.
«У каждого свой вкус, и каждому еще и разный мотоцикл подходит: и форма, и цвет, и размер. Я любил свой 796, белый, хоть меня уверяли что «мультистрада» лучше по нашим дорогам и подешевле, но я зациклился на этом и все тут, притом только белый, не красный. Черный и белый - мои любимые цвета, так подходят и дополняют меня. Хоть и красный, может, более впечатляющ - я заказал именно белый и ждал, и дождался. Какие бомбезные формы, какие глади и пируэты можно исполнять на нем, как на музыкальном инструменте. И он стоит своих денег, каждой вложенной копейки. Хотя для дилетанта или просто любителя это может показаться глупой дорогой примхой, но только не для меня. Нужно чувствовать его силу, нужно уметь сливаться с ним и принимать его как часть руки, а не как железяку, как нечто неотдельное, только тогда и можно получить кайф и удовольствие. Когда ты на нем - ты не просто свободен, ты вылетаешь из пространства. И, ты зависаешь на невидимой грани дозволенного, уже нет преград и границ. Это как занятие сексом, горячим, жарким, бесконечным - где нет ни начала, ни конца. И там и здесь нужно правильно рулить, но в отличие от секса здесь ты командуешь, а там партнер. Ведь чтобы взять – нужно отдать. Не всегда, конечно, не со всеми и каждым, но когда это твое и ты это знаешь, а ты это точно знаешь, то ты в раю. И ...»…..и тут я понял, что я что говорю это вслух, что вокруг всё смолкло, ни единого звука не слышно, и все кто был в нашем магазине-салоне тупо уставились на меня: и работники, и клиенты , и Сашка, и……Андрей. Но видел я только его и его глаза. И говорил я все это, наверно сначала для гостей, но потом невольно переключился только на одного человека и для него одного. Вот блин, ступил, потерялся. Твою ж мать, я с ним полностью теряю контроль.
-Э, извините, я увлекся.
Сашка странно посмотрел на меня и повернулся к гостям, хотел сказать что-то, но один из клиентов его опередил:
-Ого, нехило так. После таких слов, скажу я тебе Санек, мне очень захотелось купить сразу этого 796-о, взять клее-евую телку и испытать, если хоть половина того что ты сказал правда - башку мне точно снесет. Я тогда всех знакомых заставлю его купить. Клянусь. - И он повернулся ко мне и добавил: - Я возьму его.
-Но, - я попытался вставить, - может это и не для вас, вы должны его прочувствовать, а вдруг разочарование. Так быстро такие серьезные вещи не решаются, хотя… может и наоборот, именно так, и решать нужно?.. Но, я - это я, а вы - ? Я его понял, сразу признал, и никто меня в этом не убеждал, а вы…нельзя все же так быстро.
-Все хорошо, парень. Не переживай. Он и правда мне нравится, и насчет покупки я уверен. Вот насчет других - не знаю, и убеждать, конечно, не буду, но для себя я его хочу.
Да, вот так просто взять и купить байк за 20штук долларов - или он очень богат, или обезбашен полностью. Да у нас много классных мотто есть, не хуже, но реклама - великая сила, это я знаю. Даже гавно продашь дорого, если постараешься. Блин, а я ведь и не старался, просто зашелся на волне возбуждения и «И тут Остапа понесло».
Сашка повернулся ко мне и прошептал тихо:
-Всегда знал что ты повернут на байках, но не до такой же степени. Хотя нам это на руку, так что молодец. Мне нравиться твой подход, - и он заржал как конь.
Клиенты еще что-то спрашивали, обсуждали, договаривались и прочая хрень - я слушал в пол уха, мое внимание было сконцентрировано на другом предмете, вернее особе – Андрее. Да, следующий раз лучше его не брать, а то почти невозможно сконцентрироваться на работе. Он так странно смотрел на меня, так хорошо мне было от простого его присутствия, даже мурашки бегали под кожей. Так мне хотелось скорее убраться прочь отсюда, так хотелось остаться с ним наедине, но, увы. После этого гости пригласили нас на обед - так сказать отпраздновать первую покупку, или первое приобретение. Черт, ну почему именно сегодня? Но деваться было некуда, я попытался увильнуть, подошел к Сашке и сказал:
-Слушай, я не очень силен в составлении контрактов и всех бумажных волокит, в обсуждениях - я практик, могу показать, слепить, а все это трепание- не мое вовсе.
-Не твое? А ты себя сегодня слышал? Да ты все подал так, что я сам захотел сегодня с кралей какой-нибудь покататься на байке и кончить там же. Е, нет, ты сегодня не пойдешь никуда, не выйдет. Твой клиент, заканчивай сам с ним.
-Но, я не один. Я же с другом приехал, а ему чего с нами ехать? Нафиг оно упало ему?
-Так пусть подождет
-Где? Дома? Он у меня гостюет, да и с другого города, и тут никого толком не знает, да и ранен был. На него пару дней напали, порезали. Ему не очень легко сейчас.
-Так домой его отправь, - сказал Сан и отвернулся.
-Хм, да уж, отправишь ты его, он себе свое знает и поступает по-своему.
-Ну, так с нами пусть едет. Мне всё-равно, решайте сами, и мозги мне не еби. Но ты идешь.
-Вот хрень. Ладно, решим. Пошли я вас познакомлю.
-Это не терпит?
-Сашка, он мне не чужой, некрасиво так.
-Ладно, просто я устал очень, да и спал ночью мало, вчера с Италии только вернулся, эти поездки меня доконают.
-Ну, так не хватайся за все подряд. У тебя денег не хватает? Хватает? Нафига тебе столько всего? Это ж с ума можно сойти, брось.
-Не могу, от меня многие зависят, да и привык я так.
-Хе, тогда и не жалуйся, что сеешь, то и жнешь.
-Ох, блин умник, твою мать. Сеешь-жнешь. Ты что, блин, оратором заделался? Такие речи сегодня от тебя слышу, что и не понимаю - охрин-аю. До конца я тебя не знаю еще, ох не знаю.
-Да, в тихом болоте черти водятся.
-Хватит, не делай мне мозги. Пошли с другом твоим знакомиться, а то что-то упорно он на нас смотрит. Как зовут то его?
-Андрей.
-А отчество?
Ох, твою мать, я ж не знаю его фамилии то. И как это он мой друг, а фамилии я и отчества его и не знаю. Круто. Думай, думай.
-Э, а зачем отчество? Он любит, когда его просто по имени зовут. Он не старый, да и ты так официально подходишь. Попроще, давай?
-Ну ладно, как хочешь.
«Вот же зараза, чуть не влип. Пронесло».
Мы подошли к Рею, и я представил их друг другу:
-Рей, познакомься, это Саша, я о нем тебе рассказывал.
-Да? Надеюсь, не только какой я плохой, но и что-то попристойнее.
-И не надейся. - Мы все рассмеялись. - Шучу, конечно. Ты хоть и террорист и трудоголик сумасшедший, но в тебе есть и хорошего куча.
-ОЙ, я сейчас покраснею. Ладно уж. А вообще я рад знакомству. У тебя и, правда, хороший друг. Я не всем это говорю, Крис, и нечего тебе стеснятся. Ты хороший малый, толковый, не ляпалка, слов на ветер не бросаешь, немного скрытый, конечно, и шальной в плане свободы и мотто, а так – нормальный пацан. И знаешь… Рей, кажется?
-Да.
-Так вот, он и правда чувствует мотор, как живой, блин, так умеет понять и пропустить через себя, что мало таких найдется, кто живет этим. Ничего главнее в жизни и нет для него.
-Ей, полегче, я все еще здесь. Я прозрачный?
-Да ладно тебе. Не смущайся. Я очень рад, что тогда ты не отказал, год назад, и мы смогли сработаться.
-Я тоже рад. Но прыгать к потолку не собираюсь, извини уж.
-Не ехидничай, тебе это не идет. Может, ты все же и друга своего представишь?
-Да - да. Ну… это Андрей, мой очень хороший друг. Ну и …да все, в общем. Что поделаешь, раз любит он не мотто, а машины? Не дурак, иногда, разве что остряк и шутник такой себе.
-О, ну все понятно. Друг - не дурак,- шутник. Ну, ты и приколист, однако. Ты прав, все - сказал Саша.
И мы снова все рассмеялись. Я посмотрел, наконец, на Андрея и смех замер у меня в груди. Он прищурился, как и всегда, и добавил:
-Ну, мотто я тоже люблю, просто не выпало как-то ближе с ними познакомиться. И да, я шутки люблю, насчет дурака - не знаю, но другие не жаловались как-то. И я тоже очень рад нашему знакомству. Крис очень много хорошего о вас рассказывал, в основном все положительное, ну кроме, разве что, переработы вашей.
-Хух, я теперь смогу спокойно уснуть, - и снова смех.

URL
2012-07-31 в 02:16 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Мы сошлись все легко, атмосфера была непринужденной, Все смеялись, подкалывали и веселились. Потом поехали в ресторан, и обед плавно перешел в ужин, Мы засиделись, как, впрочем, это всегда происходит в нормальных таких компаниях, всем было хорошо, но я устал и мне надоело улыбаться, перекидываться не имеющими смысла предложениями, надоело отводить глаза и держать себя в руках, надоело украдкой кидать запретные взгляды на одного, и ждать ответных, таких желанных и необходимых. Я хотел домой, хотел с ним, хотел его. И я перестал уже спрашивать почему, перестал корить, винить и запрещать. А зачем? Я был счастлив и жив. И что немаловажно, он тоже хотел. Все понапивались, но я почти не пил, я был пьян Реем. Мы могли уже более свободно смотреть друг на друга, всем было уже не до нас, кто-то танцевал, кто-то уже снимал кого-то, кто-то допивался, а мы сидели друг напротив друга и смотрели в глаза. Я мог делать это до бесконечности.
-Пошли?- Вдруг спросил он.
-Да, сейчас.
Ушли мы быстро и легко, всем было просто не до нас.
Я оседлал свой мотор, устроился поудобнее, и подождал Рея.
-А ты не хочешь прокатиться? Мне так хочется освежить голову после этого дурдома.
-Я только за.
И мы понеслись по ветру. В этот момент я был самым счастливым человеком на земле - я мчал на любимом байке с дорогим моему сердцу человеком. Чего еще можно желать? И этот человек меня понимал, принимал и обнимал. Его тело было прижато так тесно, как будто мы едины во всем. Он прижимался губами к моей шее, руки обвили грудь и стиснули с такой силой, что тяжело было дышать, пах его прикасался к моим ягодицам, а дыхание щекотало кожу в ушной раковине, что хотелось, как мелкому щенку поднять заднюю лапку и подергать ею за ухом. Черт, я не смогу его так долго катать, хоть и хотелось этого очень, но вскоре я понял, что нужно немедленно прекращать и ехать домой, а то еще от съезжающих на бикрень мозгов утрачу контроль над байком. А авария нам не нужна.
Наша прогулка заняла где-то около часа времени и вскоре мы вернулись домой «вместе вернуться домой» как же шикарно это звучит - просто неимоверно!

URL
2012-07-31 в 02:17 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Мы вошли в квартиру на удивление спокойно, никто никого не зажимал, не поддергивал и не говорил.
-Хочешь кофе или чай?
-Давай свой зеленый чай
-Да ладно тебе, если хочешь кофе - скажи, я сделаю без проблем.
-Чай хочу!
-Ну и фиг с тобой.
Я сделал, как он просил. Мы сидели молча: я пил кофе, он чай. Есть не хотелось, трепания языками тем более. Потом Андрей встал и подошел к окну, он так долго смотрел туда, как будто хотел увидеть там что-то очень важное и от этого зависела его жизнь.
-Что-то случилось?- Спросил я его. - Ты молчалив.
-Нет, все нормально. Знаешь, сегодня я понял почему ты любишь скорость на мотоцикле - это и правда здорово, особенно когда его ведут такие умелые руки как твои.
Мы снова замолчали, но от его слов на душе запрыгали зайчики и я захотел прижать к себе очень сильно. Всего пару слов и ты на высоте, нет, даже не так, ты на небесах. Из его уст даже проклятия приятны.
-Я рад что тебе понравилось, я правда ОЧЕНЬ рад, и это не просто слова. Мне хочется приносить тебе радость всегда, везде, всем чем только смогу и ..
-Не нужно, Крис, не усложняй все, прошу тебя. Нам ведь хорошо сейчас, давай так и продолжать. Нет вчера и завтра, есть только сегодня.
-Почему? Ведь все не так и сложно и …
-Сложно, все очень сложно, настолько - что плохеет от этого, но с тобой все легко и хорошо, я не хочу грузиться, не забирай у нас этой простой теперешней радости. Можно?
-Но этого мало, мне мало. Почему ты не хочешь объяснять, я НЕ ДЫБИЛ!!! Я хочу помочь, и даже если и не смогу ничего сделать, то хотя бы попытаюсь. Неужели ты не видишь, что это разделяет нас. И я не усложняю, я хочу быть с тобой, очень, но только сегодня мне мало, очень мало, почти ничего.
-Это все что я могу дать, ты понимаешь это? Это все.
-Все?
-Да.
Стало хреново, очень, мне аж поплохело.
-То есть завтра, ты уйдешь и все, это конец?
Он смотрел и молчал, а я ждал и рассыпался от его молчания. Он убивал меня этим. Наконец он решился:
-Лучше так, чем потом. Сейчас будет легче, будет проще - мы еще не успели привыкнуть так сильно друг к другу, потом было бы только хуже.
«Не успели привыкнуть? Так будет лучше? Для кого лучше?» мне хотелось врезать ему по морде от этих слов. БЛять, блять, блять!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Кричало все внутри, на кой хрен мы встретились? Зачем я его узнал? Почему так? Почему? И что мне всю оставшуюся жизнь только и делать, что вспоминать и жить вот этими мгновениями? Он подошел ближе и хотел обнять меня, но я сбросил его руки и сильно оттолкнул в сторону:
-Не трогай меня, какого хрена? Ты ведь сам все знаешь! Ты у нас умный, опытный, твою ж мать. Как ты вообще решил мне что-то объяснить? Я ведь мог проснуться утром, а тебя и след простыл - ничего, я ведь не маленький, переживу. Какого хрена ты вообще мне все это объясняешь? И причем здесь «мы не привыкли еще» и «не успели», чего мы не успели? Не напрягайся, не стоит. Я переживу!!!! Но скажу тебе одно - ты один, потому что ты хочешь быть один, все проблемы ни при чем - это я знаю. Так просто удобно тебе, ясно? И еще, время не имеет никакого значения, ты думаешь, чтобы полюбить нужно сто лет?!!! Да и минуты хватит!! И привязаться тоже! Давай, уматывай, удирай куда там тебе нужно, шифровщик чертов. Ну и хрен с тобой.
Я крутанулся, совершив целый оборот, и выскочил в коридор, схватил ключи, обул кроссовки и побежал на улицу. Я и сам не знал куда иду, зачем убегаю - ведь все тщетно, все впустую. Не убегу я сам от себя. Я завел байк и помчал. Я ездил до тех пор, пока не надуло голову - шлем забыл дома. Но даже после этого я не поднимался домой, я сидел на земле возле подъезда и смотрел не темные окна своей квартиры. Немного успокоилось на душе - скорость всегда помогала, но лишь немного на этот раз. Впервые я не смог забыться. Впервые не спасали дороги. Я что?.. Зачем врать, к чему обманывать себя. И это не привязанность, не супер секс и новизна ощущений. Нет. Это сильное чувство. И как теперь его терять? Как отпустить и забыть? А не забудешь - и гаплык мне. Боже, что ж я даун такой? Я все сидел и сидел, наверное, уже часа 4 ночи, или уже утра. А может Андрей вообще ушел? И как только эта мысль пришла мне в голову - я резко вскочил и метнулся в подъезд.
-«Боже, пожалуйста, нет, Пускай он не уехал, прошу тебя. Хоть один раз увидеть его ещё. Я ж ничего не знаю о нем, ни фамилии, ни города и где живет, ни родных, ни привычек и вкусов его - ничего, одно имя и тело. Ни сердце его я не знаю, ни душу, он никуда меня не пускает. Разве что капельку и на пару секунд, а потом снова опускаются стены и холод». Я молил и молил, сам не зная, что и зачем. Когда я ворвался в квартиру, то увидел, что Андрей еще есть - он одетый спал на моем диване в зале, в полусидящем состоянии лицом к проходу, как будто ждал меня и высматривал. Я осел возле стенки и долго смотрел на него. У меня от нервов все тело подрагивало и труханило и прошло много времени, прежде чем я успокоился. Потом я встал, пошел в ванную, принял душ, вернулся к дивану и лег рядом. Я не касался его, просто смотрел и смотрел, вбирал все его черты и жесты, запоминал мимику и дыхание груди, трепет ресниц и подъемы-спады грудной клетки. И я унесся в мир сладкого морфея.
Мне снилось море и Рей, мы вместе там плавали, дурачились, целовались и любили друг друга. И не нужно было расставаться, ругаться, обижать и обижаться - там было легко и просто, во сне моем. Он был так ярок и красочен, там все цвета слились воедино и навеки. А потом я проснулся, проснулся и решил: «Нет, не отпущу, буду бороться! Не отдам я свое счастье просто так, никому не отдам!» Я прижался к телу любовника еще ближе, обнял его рукой и снова уснул. Проснулся я почти в обед, усталый и вымотанный, и у меня было такое чувство, что за мной наблюдают. Открывать глаза было страшно, а вдруг я увижу там злость. Но делать это было нужно и как можно быстрее - неизвестно сколько времени у нас осталось с Андреем.
Он смотрел на меня в упор своими проницательными глазами.
-И долго ты не спишь? - Спросил я его.
-Минут сорок.
-А чего меня не разбудил?
-Ты и так почти не спал. Я ждал тебя, а потом вырубился. Голова ты сумасшедшая. Ты всегда так бурно реагируешь, если что тебе не по нраву?
-Да, я такой. Редко - но метко.
-Ясно, значит ты еще и психопат, - весело сказал он.
-Да, наверное, не думал об этом.
Рей поднял руку и коснулся моих глаз.
-Ты усталый, морщинки вот залегли, зачем умчался? Я очень переживал, нельзя в таком состоянии гонять.
-Откуда ты знаешь, что я гонял?
-Знаю. Что еще ты мог делать?
-Бухать, например,- сказал я, а он рассмеялся невесело:
-Да уж. Мог, наверно. Но ты гонял, знаю. Чувствую.
Я приподнялся на руках и навис над ним:
-Не уходи сегодня, я не готов. Дай время привыкнуть.
Он скривился.
-Не поможет. Поверь.
-Верю, не поможет.- Согласился с ним.- А что делать? Как быть? Я не могу вот так просто взять и отпустить тебя? Не могу объяснить почему, даже не спрашивай, я просто не могу и все.
Он молчал, я ждал ответ.
-Будет только хуже.
-Не будет. Уже и так все хреново.
-Тогда зачем тянуть?
-Не знаю, считай это моей просьбой в обмен на спасение твоей жизни. Так как?
Он гладил подушечкой большого пальца мои щеки, всматривался вглубь моих глаз ища там ответы, но понимал, не все так легко и просто.
-Хорошо, но я могу побыть здесь еще три дня. Не больше. Это все что я могу дать тебе. И себе, - как-то тихо добавил он и сглотнул. В его зрачках появилась тихая печаль, но он смог быстро взять себя в руки и добавил:
-Давай о хорошем. Грустить – не наш удел.
-Давай. Что будем делать?
-А что ты предлагаешь?
-Не знаю даже. Это ты мастер всякого рода сюрпризов, вот и выдумывай.
-Ну раз так, то за мной, малыш, не станет. Он влепил со всей дури мне в лицо подушку и сказал:
-Сначала я хочу поесть, очень. И принять ванну. И побриться. А потом по ходу дела решим.

URL
2012-07-31 в 02:17 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я разочарованно застонал и Рей громко расхохотался:
-Видел бы ты свое лицо. Не грусти, котенок, я так тебя сегодня затрахаю, что ты неделю сесть не сможешь.
И у меня от его слов все стало внутри:
-Еще посмотрим кто кого затрахает, а то ты что-то увиливаешь последнее время. Мне так кажется.
-Это только для вида. Тебя же подготовить нужно, да и задумано так было.
-Ты шутишь, да? Ты что, планы составляешь как кого и где отиметь? Ну ты точно настоящий козел и, не в обиду сказано - пидар ты, Андрей.
Он так громко заржал, что люстра на потолке закачалась и зазвенела.
-О да, я такой, и это тебе нравится.
-Ты уверен?
-Уверен, уверен. А теперь подымай свою клее- е- вую задницу и тащи ее на кухню - я есть хочу!
-Засранец. Разбаловал я тебя. - Но сам покорно встал и пошел готовить для этого…е…ну засранца, в общем, завтрак.
На зло этому гавнюку я сварил ненавистную мне овсянку, но пожалел и добавил меда и сухофруктов с орехами. Не люблю я ее страшно, но после спиртного как она шла - за милую душу, сразу легче становилось. Не на следующий день, конечно, там - будун, какая еда там вообще, но потом - супер. А так - я ее ненавидел, фу, эти сопли. Зато тошнить переставало. Андрей, гад этот, заслужил «подарочек». Пока я готовил -он купался. Мужик вышел с ванной и преспокойненько начал ее уплетать, не забывая меня хвалить.
-Ты шутишь, вкусно? - Недоверчиво переспросил я.
-ОЧЕНЬ.
-Врешь
-Бля буду, вкусно.
-Фу.
-Е, не хочешь - вали с кухни, не порти мне аппетит.
-Я еще раз недоверчиво глянул на него и принялся за еду. Сам я съел только кусок батона с вареньем и выпил кофе. Эту...- я есть ни-ни. Как хочет.
Потом тоже принял душ, побрился, переоделся и обернулся к любовнику который уже закончил есть и, вернувшись в комнату, наблюдал за мной.
-У тебя красивое тело, все в меру.
-Для тебя, дорогой, все для тебя,- подразнил я его. - Хочешь?
-Хочешь, очень хочешь, но позже. У нас мало времени, и я хочу сделать и успеть как можно больше.
-И что же ты надумал?
-Увидишь.
Он называл места - я показывал дорогу, он задавал - я следовал, он говорил - я исполнял. Мы катались на каруселях, потом кидали шары в боулинг- клубе, кормили друг друга с рук и вылизывали ладошки, потом проигрались в автоматах и бродили в парке, целовались в беседке там же и удирали от злой бабульки матерившей «эту нынешнюю развратно-сумасшедшую молодежь», потом мы снова перекусили и пошли в кинотеатр смотреть первый попавшийся фильм, слава Богу это оказалась комедия, хоть и не мелодрама (интересно, а с каких это пор я мелодрамы захотел смотреть?) мы наржались, наприкалывались там и опять нацеловаться нам просто не дали, так как все зрители в зале начали смотреть не на экран, а на нас и нам снова пришлось удирать. И мы смеялись, дурачились, как два шальных подростка, пытаясь ухватить от жизни то, чего больше может и не быть вовсе.
-Ты не устал? - Спрашивал он меня снова и снова, и я отвечал ему :
-Нет, - опять и опять.
А потом все утихло у нас внутри и взорвалось:
-Пошли домой, - вдруг сказал он и я вздрогнул.
-Пошли. Как скажешь.
Я не был на работе сегодня, не гонял на байке, не видел мамы и Сашку в салоне, не таскал девчонок и не спорил со Стасом - в общем, у меня сегодня была совсем другая жизнь. И я был счастлив, очень. На душе было так легко и хорошо, как никогда до этого, ни разу. Выходит, что для счастья не так и много нужно. Правда, очень немного - только любимого, а дальше все и так приложиться. Он обнял меня одной рукой и прижал к себе - так мы и пошли домой, хотя хотелось бежать: быстро-быстро, крепко-крепко, сильно- сильно. «Я СЧАСТЛИВ!!!!!!!!!!!!!!»- Кричало все и всё. Даже люди попадались с улыбками на устах - и весь мир радовался со мной.

По пути мы зашли в еще одно интересное место- «секс шоп » и Рей купил смазку.
-Она никогда не пропадет, - хитро добавил он. А я и не смутился.



-Спасибо, Друг, - сказал я ему, - это был клевый день, такой длинный и простой, такой наполненный и радостный, я как будто вернулся в детство. Очень давно хотелось как можно скорее повзрослеть, избавиться от контроля, стать самостоятельным и крутым, а сегодня наоборот. Дурка я был раньше
-Почему это был? Ты и так им остаешься, - поддел меня Рей.
-Сам дурак. И не наскучило тебе все-время язвить? Ради интереса выдумал бы что-то другое, стих бы сочинил, например. Ты мастак на язык.
-Ты и, правда, считаешь мой язык таким клеевым?
Вот засранец. И как с ним можно разговаривать нормально: у него или под-бки или намеки. Не соскучишься никогда.
-Да, считаю, - сказал я серьезно, и вдруг в его глазах вся веселость исчезла, там появилось совсем другое. Мы уже были дома, и я порадовался этому.

Андрей медленно начал подходить ко мне на ходу снимая свою футболку, остановился в метре от меня и расстегнул пуговицы джинсов, спустил их с ног и сказал:
-Хватит прелюдии, хочу тебя.
-Да, хватит,- отозвался я следом.
Я тоже хотел снять одежду, но его руки перехватили мои, приостановили.
-Позволь мне, я так мечтал сделать это весь день.
И я замер. Рей провел своими руками у меня по бокам - от косточек бедер и до подмышек, потом спустился обратно вниз, чуть захватил пальцами края моей майки и приподнял, погладил легонько живот, задевая пупок, и по моему телу побежали мурашки. Я внутренне застонал, а ведь он еще толком ничего и не сделал, а я уже растаял. Черт, так нельзя реагировать.
-Ты очень чувствительный, если будешь так реагировать, я и половину не смогу сделать с тобой, а у меня запланировано целое шоу, не обламывай мне праздник. Думай о чем-то другом, о сегодняшнем фильме, например.
Он издевается? О каком, нахрен, фильме? У меня только одна мысль - любить, любить, любить!!!
-Извини что не угодил, - сказал я хрипло, не повезло тебе со мной.
Он усмехнулся:
-Разве я сказал, что это плохо? Нет, не плохо. ОЧ-НЬ ХОРО-ШО. Для меня хорошо, не для тебя. Я впервые встречаю такого отзывчивого человека как ты. Просто тебе же тяжелее. Я могу делать с тобой что захочу, и тебе придется все терпеть, можешь зубы сжать, но быстро ты у меня сегодня не кончишь, это я тебе обещаю. Так что готовься, любовничек, - и он тихо-тихо засмеялся.
И я стискивал зубы, закусывал губу, сжимал кулаки. Рей тоже остро реагировал на мои прикосновения, но он имел больше практики, да и сильнее он внутренне был, не так сумасшедшее горяч и необуздан, он умел и мог остановиться - я нет, я был ураганом. Внутри меня кипели такие страсти и эмоции, что могло снести с ног. Я мог крушить все и всех вокруг. Если мне хорошо - то это рай кайфа и удовольствия, но если наоборот - то это такой ад, где умираешь каждую секунду, каждое мгновение этого времени, всех времен бытия. Сейчас был рай блаженства и желания, такого огромного и полного, что я начал задыхаться, не в переносном смысле этого слова, а это проявлялось даже на физическом плане - у меня потемнело в глазах и я начал хватывать ртом воздух.
-Вот об этом я и говорил. - Прошептал любовник.
-За-а-тккни-сь…прошу тебя. - Я закрыл глаза от переизбытка чувств.
-Посмотри на меня, - сказал он мне тихо, но я отрицательно мотнул головой.
-Посмотри, ну же. - Он легко погладил меня по шее пальцами, провел по «адамову яблоку» и приподнял мне подбородок:
-Не бойся, милый, открой глаза.
Он так нежно и ласково попросил, что я сдался. Когда наши взгляды встретились, я понял, что не только во мне бушует ТАКОЕ пламя, но и с ним твориться тоже.
-Господи, и как с тобой сдержаться? Скажи, что ты сейчас хочешь? Что чувствуешь, скажи, милый мой. Только от одного вида твоей реакции на мои прикосновения я теряю рассудок. Ты - чудо.
-Я не знаю …что тебе… сказать. Хочу все…..

URL
2012-07-31 в 02:18 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Рей рывком стянул мою майку, он очень пытался не спешить, очень. Я видел, как дергалась жилка у него на виске, видел, как дрожат его руки, как он пытается удержаться на последней дозволенной границы еще трепещущего сознания и перехода на другой уровень ускользающей реальности. Потом он приложил ладонь к месту, где бешено грохотало мое сердце с растопыренными пальцами и наклонился к моему уху:
-Мне никогда и ни с кем так не было хорошо, и я знаю, что и не будет больше. Ты огонь в моей крови, и как я не пытаюсь справиться с этим, меня еще больше затягивает в воронку желания и ощущений. Давай так, ты будешь вести и показывать что ты хочешь и как, а то я только касаюсь тебя - и ты дрожишь. Так больно? Так неудержимо?
-Да, так, очень неудержимо. Но, нет уж, ты веди, я в твоем …распоряжении.
-Хорошо, но если что - останавливай. Ок?
-Да.
И тогда он повел.
Его руки старались так нежно и почти неощутимо касаться, что я толком не мог понять - мне только чудиться это или все же контакт есть. Он ласкал губами мою шею, пальцами томно царапал спину, проводил вдоль позвоночника и замирал, потом снова возвращался и поглаживал. Затем он начал опускаться на колени и его рот следовал вниз за ним: Рей легко ущипнул меня за сосок и прокрутил его мягко в пальцах, затем нагнулся и лизнул, неумолимо всосал и отпустил, и так несколько раз; затем и с другим последовала та же пытка. А я мог только выгибаться, прижимаясь к стене и сжимать его голову негнущимися, закостенелыми руками и бормотать ерунду. Потом он, наигравшись с сосками, переместился на пупок и такие пируэты начал там выделывать, что у меня потемнело в глазах. Руки его тем временем расстегнули молнию штанов и спускали их по ногам вниз успевая задевать все немыслимые ямки и бугорки, впадинку за коленкой, мышцы на бедрах и икрах, косточки на тазу. Его язык вылизывал мой пупок, потом любовник опустился еще ниже и, поворачивая голову из стороны в сторону, задевал мой истекающий член своим носом и щеками, ласкал его своим горящим лицом и стонал. Я так судорожно сжимал пальцами его шею, так сильно тянул его волосы до отказа сил, так хотел вжать его затылком а себя, что не выдержал .У меня начали подкашиваться ноги и я начал оседать от такого накала эмоций и страстей.
И разве это только секс?
Насколько же глубока может быть реальность в моем переломленном сознании, если стирались все границы физического и плавно переходили в духовное. Я уже не мог отделить своего замершего тела от горящего сердца, моего внутреннего крика и гортанных стонов души от разрывающее-смертельного желания плоти - это все так сильно и намертво слилось воедино, что я мог просто умереть. Пусть бы кто сейчас не вошел в мой дом - я бы не то что не смог бы оторваться и остановиться, но даже поднять голову и взглянуть на него - весь мир перестал для меня существовать вне Рея.
Вне его и меня.
Нас.
На меня накатывали волны чистейшего удовольствия , и я терялся в них, растворялся, опадал.
А Рею все было мало: он начал целовать мне голени, щиколотки, облизывая их и засасывая поочередно все мои пальцы ног, облизывая их как самый изощренный гурман. Я пытался отодрать его хоть на секунду от себя, но он вцепился в меня мертвой хваткой и никакие силы всех миров не смогли бы мне помочь. Его глаза полыхали таким черным пламенем, как будто сама тьма поглотила их навеки, там была такая глубина бешено-испепеляющей страсти, что малейший признак сознания полностью исчез, растворился в экстазе бесконечно взрывающейся ночи.
Потом он так мучительно и сладко поцеловал головку члена, так дерзко и развратно его облизал со всех сторон, так вызывающе трепетно засосал в глубь своего рта – что мне показалось он уже не мой, а принадлежит ему. Я был мокр, нет, с меня лило - пот заливал глаза, шею, грудь ручейками опадал на живот и спускался в пах, присоединяясь к моим сокам и влажности рта любовника. Все смешивалось в таком коктейле вкусов и накале страстей, что хотелось кончить на месте. Но Рей в самый последний момент ослаблял захват и нажимал какие-то невидимые точки, и меня отпускало, а потом он начинал все заново и, я снова умирал, умирал, умирал. Я, наверное, точно мазохист, а как иначе объяснить мое терпение и желание этой, такой невыносимо-прекрасной боли?
И я смертельно мучился, безмолвно подавлялся своими чувствами и вскриками. Так хочется беззаветно молиться на эти руки, губы, глаза… так хочется умирать с ним вот так вечно, каждую секунду, каждое мгновение, каждый миг и ритм самого мелкого промежутка во вселенной. Он лепил меня своими пальцами, выделывал шедевр искусства. Я был весь его - что хочешь то и делай, как хочешь - так и твори.
Так просто.
Не знаю, сколько он меня так мучил - терзал, но я потерялся. Никогда не терялся, нигде и ни с кем. А сейчас полностью вырубился - вскрикнул и упал на него. Андрей обхватил меня руками за бедра и, удерживая в таком состоянии, прошептал:
-Я тебя предупреждал. Так что держись до конца, я еще и половины с тобой не проделал, малыш мой ненаглядный.
-Что?
Он хохотнул и поднял меня на руки.
-Ты что? - Только и смог я сказать.
-Не бойся, до кровати донесу, маленький мой. Не хочу, чтоб ты поранился и вырубился. Лёжа - тебе будет легче.
Я не стал с ним спорить, обхватил ногами его бедра, руки сцепил на шее и, спрятав лицо у него на груди, стал ошалело его целовать. Когда он опустил меня на кровать вместе с собой - я застонал, выгнулся, и вжался своими бедрами так сильно и яростно, что отстраниться он уже не смог и, слава Богу. Потом я перекатил его под себя, сплел наши пальцы вместе и сказал:
-Теперь твоя очередь кайфовать.
Я проделывал все с таким рваным усердием, что у меня закрутилось в голове, ведь ласкать кого-то - это не меньше чем получать. Так что я снова начал задыхаться от переизбытка чувств и эмоций.
Рей откинулся на кровати, позволяя мне делать все, что придет в мою очумелую голову и принимал любую ласку в любом виде. Он умел ДАВАТЬ, но, твою ж мать, как он умел и ПОЛУЧАТЬ. Когда я, обцеловал каждый миллиметр его горячей кожи поднял лицо и посмотрел на него - я чуть не подавился слюной: весь расслабленный в одних местах и ТАК напряженный в других, голова чуть откинута, глаза прикрыты от тихих стонов, подрагивающие губы, дрожащие веки, руки чуть отведены в стороны и пальцы сжимающие стальной хваткой простыни, вздымающаяся грудная клетка, пульсирующий живот и приподнятые бедра.
От такого вида любовника я просто онемел - значит не только я умираю в его руках, тоже самое происходит и с ним!!!!!!!!!
О Боже ж ты мой, спаси нас обоих - мы попали.
Я смотрел и никак не мог насмотреться - хотелось навеки запечатать твой образ в памяти своей.
Пока я впитывал это в себя, он приоткрыл глаза, и они блеснули топазным огнем. Я усмехнулся и прошептал:
-Ты тоже не так спокоен, как кажешься.
-Да уж, успокоишься тут с тобой. То ты умираешь от ласк в моих руках и почти теряешь сознание, а то накидываешься на меня и зацеловываешь до смерти. - Его голос сильно охрип и стал глухим. Видно было, что слова давались ему с большим трудом.
Я наклонился и закрыл ему рот горячим, как наша ночь, поцелуем и его язык сразу ворвался в мой рот. Мне хотелось съесть его, изглотать и выпить, передать своими губами всю ту бурю чувств, что он вызывал во мне. Я хотел полностью стать с ним единым. И это уже были не поцелуи, это была гонка « кто больше выдержит и отдаст». Я отдавал в этих поцелуях всего себя, все свое такое еще не познанное нутро, весь свой загадочно-фантастический мир. Я хотел вернуть ему хоть малую часть тех ощущений, что он вызывал во мне. И исцеловал все его лицо, всю шею, его божественно-сильные руки, твердый живот со стальным прессом, твердые соски, как маленькие жемчужинки, крепкие ноги как у греческих героев, умелые пальцы как у искусного пианиста, нежные ладони как лепестки цветка.
Я никогда не целовал мужской член, но сделать это с Андреем мне показалось самой естественной вещью в этот момент. Для меня перестал иметь значения пол, что это что-то не то.
ВСЕ БЫЛО ТО!
Если я могу быть счастлив именно с мужчиной, а конкретно с Реем, то значит - так тому и быть. Я не просто не был против, я был миллион раз «за» всеми своими лапками и когтиками.
Низко склонившись над ним, я провел рукой по всей длине начиная от головки и заканчивая темной порослью у основания. Кожа там была на удивление шелковистая и бархатная. Потом я приоткрыл рот и сначала несмело лизнул его языком: любовник громко застонал и взглянул на меня. Он как будто подталкивал меня к более решительным действиям, и я расслабился под его нежным и жарким взглядом. Постепенно я приловчился, мои движения стали более уверенными и напористыми, захотелось облизывать его со всех сторон, и я пытался сделать так, как делал Рей, добавляя свое. Я даже и не заметил, как уже от пугливого я перешел на полное и бесповоротное заглатывание и обладание. Я сосал и втягивал с такой сумасшедшей страстью, что завелся как ненормальный, и виделось мне, что не я делаю минет, а мне его шлифуют. Я сам уже стонал и сосал, лизал и ласкал, а потом меня резко дернули и перекинули на спину:
-Хватит. Это и, правда, первый раз для тебя?- еле-еле выдавил Рей.
-Да, - сказал я и облизнул губы.

URL
2012-07-31 в 02:18 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Он застонал и прижался к моему лбу:
-Ты меня точно в могилу положишь. Слишком уж ты очень хороший ученик - схватываешь налету.
-У меня учитель что надо.
Андрей подарил мне еще один офигенный поцелуй и руками развел мне ноги.
-Только не напрягайся, слышишь?
-Да.
Он впился снова мне в губы, а рукой начал гладить мне внутреннюю часть бедер, плавно переходя на ягодицы, между, и дальше на анус.
-Ах, - не сдержался я.
-Спокойнее малыш, тише, я легонько.
Они и, правда, ласкал меня там очень нежно, не спеша, но уверенно и точно. Я хотел и ждал большего - я ж все понимал, не дурак. Но такая медлительность меня просто убивала.
-Больше, я хочу больше, - просил я.
Он окинул взглядом мои губы, всмотрелся в глаза и начал ласкать так, как просилось. А я стонал, что еще оставалось и моглось? Потом он достал смазку из джинсов, что валялись рядом и растер ее между пальцев. Я смог только понять это, когда он проник одним пальцем внутрь и замер.
-Все хорошо?
-Да, наверно.
-Боишься?
-Нет, не боюсь. С чего вдруг?
-Смелый мой, горжусь тобой.
-Рано еще…..гор…диться…..ах… - и все слова пропали, когда он начал двигать пальцем. Это было нечто, полностью новые ощущения. Немного смешанное с болью, немного напряжное, но очень острое и зарождающее. Тогда он ввел второй палец, и я застонал. Сначала было не очень понятно, я замер, но он губами отвлек меня и я забылся. Постепенно он наращивал темп, двигал ими уверенно, но плавно. Я начал громко стонать и подвывать, и когда думал что сойду с ума от этой пытки Рей резко вытащил пальцы, слез с меня и повернул задом, подтягивая меня задницей ближе к себе. Я стоял на четвереньках, он был сзади.
Все было медленно и остро: сначала он начал тереться всем своим телом о мои ягодицы и спину, легко пританцовывая и выгибаясь в каком-то мистическом ритме, потом нежно опалил дыханием мою шею - словно точно знал как мне приятно и невыносимо трепетно.
-У тебя здесь на затылке такое чувствительное место, что ты просто лоснишься эмоциями и трепетанием, и мне так нравиться отыскивать все твои «взрывные точки».
В то время как он сзади терся своим членом между моих ягодиц, рука его ласкала спереди мой член, подводя к самой черте. Я весь истекал, я так его жаждал и терпел, что уже ничего не понимал и все мое существо было сконцентрировано только на его следующем движении тела: он намазал свой член обильно смазкой и стал плавно и медленно проникать сантиметр за сантиметр вглубь моего тела - больно не было, вовсе, даже и не знаю чего. Скорее это мое желание слиться с ним, быстрее бы почувствовать его наполнение и наше единение. Да и возбужден я был так сильно, что про что-то другое кроме кайфа не могло идти и речи, и все это время он целовал меня, шептал и успокаивал, баюкал и ласкал:
-Еще чуть-чуть мой хороший, да, вот… чуть приподними …крис-стец, ах… да- да. - И когда послышался тихий звук хлопка, я понял, что он вошел в меня до упора. Мы замерли, не двигаясь пару секунд, он давал мне время, чтобы я смог привыкнуть к ощущению его внутри себя. Рей начал очень медленно двигаться, почти не выходя, скорее волнообразными круговыми движениями, и когда я начал отвечать и стонать он остановился:
-Тебе не больно? Скажи.
-Нет, мне…всё норма.
Я услышал счастливый вздох любовника за моей спиной:
-Слава Богу, я не хотел бы тебя поранить.
И началась наша скачка: сначала от томительно-медленных и еле ощутимых движений, потом тянуще длинных и нарастающих, выскальзывающих и наполняющих, перешедших в сумасшедший галоп криков из нутра, сплетения пальцев и рук, покусывание кожи на моей напряженной шее. Мы взбирались на неведомые вершины других миров, и опадали на дно самых глубоких океанов вселен, все взрывалось потоками таких красок и оттенков, что я понял - больше не выдержу. Я чуть приподнял бедра и повернул голову с глухим всхлипом, ища его губы:
-Иг, Рей, РЕЙ,….
-Да милый…- он сжал пальцами мой член и я протянул:
-Я сейчас ко—о-о…. а-а-а, - и Андрей поглотил мой крик своим ртом, я забился в потоке взрывов и скручивающих судорог райского наслаждения. Он кончил вместе со мной, прикусив несильно кожу на мокром затылке, сжался как пружина и …взрыв. Я почувствовал его горячий поток внутри себя, огненную лаву радости и чистейшего наслаждения. Через пару мгновений он, нежно прижимая меня к себе, опустил нас на постель не выходя с меня - мы лежали боком, Рей, прижатый ко мне еще сзади, одна его рука так и продолжала сжимать мою, а другой он гладил мой расслабленный живот, как будто успокаивал и расслаблял.
Мы лежали так долго, говорить не хотелось, спать тоже, была какая-то чарующая истома пост релаксации. Рей поднимался с кровати только чтобы включить в нете музыку, и я начал уплывать в мир грез и нереальности под аккорды ее и мирного биения пульса Рея.
-Спи, ты устал. - Он еле ощутимо прижался к моим губам, возродил там лёгкую полуулыбку и я откинулся на его грудь.
-Не хочу спать. Хочу запомнить каждое мгновение нас.
-Я тоже.
Мы почти всю ночь бодрствовали, но и не разговаривали тоже: мы слушали то звуки мелодий, то переливающуюся тишину, то отбивание толчков нашими сердцами, то легкое дыхание, а то просто прижимались друг к другу и любили своими телами, любили снова и снова, только меняясь ролями - вот и было отличие, а так снова взрывы, падения, восхождения и экстаз…..долгий,…длинный….упоительный…возрождающий миг.
Уснули мы утром.
Я открыл глаза. Все тело плыло наполненное аурой полнейшего удовлетворения. Никогда я, еще поспав так мало времени, не просыпался таким наполненным и удовлетворенным, таким счастливым и истым.
Андрей еще спал, наши тела сплелись и разметались, воздух был наполнен остатками ночи и утром, вернее днем, всё казалось просто сном или нереальностью. Нет, точно было, иначе мне бы не саднила сейчас так между ягодиц. Я усмехнулся, а этот гавнюк оказался прав, точно неделю сидеть не смогу. Я наклонился над ним и пошел принимать душ. Хотелось долго стоять под струями воды, вспоминать и переживать все оттенки произошедшего, пропускать их через себя, наполняясь новыми ощущениями и чувствами. А привыкнуть к состоянию влюбленного не так и долго и тяжело - это почти легко, особенно если оно взаимно. А оно взаимно? Ответа на этот вопрос я не знал. Было страшно даже подумать об отрицании. И сбитым комом все становилось внутри и сжимало дыхание. Стоп, не стоит сейчас думать об этом. Но Рей ведь молчал. Я опомнился только тогда, когда дверь в ванную открылась, и в нее зашел обнаженный любовник.
-Ты не против, если я присоединюсь к тебе?
-Нет, только за.
Он закинул ногу и влез в ванную, стал рядом, чуть отодвинул меня в сторону и сказал:
-Ты весь горячий уже, дай место и другим освежиться, - и потянулся через меня за мочалкой, медленно, сексуально, так томно взял гель, намылил и начал натирать ею свое тело. Это было очень эротично. Я что озабоченный? Так потеряться в счете от пережитых мной оргазмов ночью, а сейчас стоять и смотреть на любовника, и снова начинать заводиться?!!!!
Он как будто прочитал мои мысли и хитро улыбнулся:
-Не потрешь мне спинку, дорогой?
-А задницу тебе не натереть, - сказал я зло, на себя, не на него, на всё. Я злился на себя за свою несдержанность и неумение скрыть своей реакции и чувств, и быть как открытая книга, что хочешь-то и делай. Это хреново, однозначно!
-Успокойся, малыш. Ты не привык еще к этому, потом станет легче и проще.
-Когда? Где? С кем?
Глаза Рей потемнели, и он резко схватил меня за плечи и громко прошипел:
-Заткнись, я не знаю что тебе сказать. Не порти это - у нас только оно и есть, на кой хрен ты тупишь? - А потом добавил более тихо,- мне тоже нелегко, с тобой все по другому. И это все ВОТ ТАК происходит впервые у меня. Иди ко мне, дурачок ты мой.
Он прижал меня ближе, обхватил мою голову руками и поцеловал мне веки, впился в губы и пил мое дыхание вместе с каплями чистой воды, что собирались у моих губ. Целовал меня очень долго и медленно, внимательно, как-то я бы даже сказал, а потом отстранился чуть:
-Вечером продолжим, а то так и не успеем ничего кроме траха понять. С тобой я не только это хочу.
-А что еще?

URL
2012-07-31 в 02:19 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Все хочу, я говорил тебе уже. Ты помылся вообще или просто так здесь втыкаешь?
-Да, помылся. – После таких вот странных моментов было тяжело сразу взять себя в руки и собраться. У него же получается.
-Тогда я кофе хочу, сделаешь?
-Сделаю, пользователь хренов. Секс ему потом, видишь ли, а кофе сейчас! Может спинку еще тебе потереть?
-Я не против, хочешь?
Я аж рот открыл от такой наглости.
-Правда что ли?- Спросил я недоверчиво.
Он выразительно хмыкнул, чуть приподняв краешек губ повернулся и подставил мне спину. Ну и что с ним делать?
-Ты наглец, знаешь ли?
-Знаю. Но я тебе потом массаж Т_А_К_О_Й сделаю, что ты офигеешь.
-Да?!!! Массаж я люблю. - И я решил малек поиграть, а вместе и отомстить.
И я начал тереть ему спину - плавно, нежно, обрисовывая все мышцы, проводя по ключицам кружевом экзотических и немыслимых узоров, нажимая на копчике и углубляясь между его крепких ягодиц. Присел, потер дразняще икры и тугие ляжки, поднялся - перешел на живот, начал спускаться ниже, направился к бедрам и только я хотел потереть мочалкой его член, как его рука резко перехватила мою.
-Ты должен расслабляться под этим, а не напрягаться, - сказал я.
Он повернул голову, и я увидел там адское пламя желания:
-Я тебе с массажем расслабление тоже покажу, Хватит, потер что надо. - Он повернулся ко мне передом ,забрал из рук мочалку и прошипел в губы:
-Иди кофе готовить, а то так выебу, что молить меня станешь о пощаде. Я пытался быть ночью ласков с тобой и сдержан, но ты меня доведешь.
Он так выразительно посмотрел на меня, что я понял лучше сваливать.
На кухне остановившись на миг, подумал и рассмеялся. Как же здорово вот жить так с ним и поддергивать утром, дразнить, нарываться и улыбаться. Так клево делить это все с кем-то, особенно дорогим тебе человеком. А ведь раньше я не знал этого такого простого, почти примитивного счастья…
Да, завел я его. И стояк у него был еще тот после «натирания спинки».
Я с таким удовольствием готовил ему кофе, что насыпал ему вместо сахара соль, совсем не заметил этого, только, когда он скривился и сказал:
-Ты всех таким кофе поишь? Теперь я понимаю, почему ты мне зеленый чай давал. И, правда, уж лучше чай пить, чем соленый кофе.
-Что? Какой соленый? - Я взял его чашку и пригубил, потом прыснул и вылил в умывальник.
-Извини, перепутал сахар и соль.
-Да, ты странный сегодня. Видно это секс так на тебя действует.
Я посмотрел на него строго и приготовил новый кофе, уже нормальный, вкусный, тягучий и насыщенный.
Будешь кашу, бутерброды, салат, или гренки?
-Ты что все это успел сделать так быстро?!!
-Да нечего тут делать. Каша - хлопья водой залить кипяченной, гренки и бутерброды - сам понимаешь легкотня, салат-5и минутное дело. Так что?
-Давай все, или сам решай, я сегодня хороший. Меня всю ночь кормили КЛАСНЫМ ужином, так что я со всем согласен.
От его слов у меня снова сбилось дыхание и я замер.
-Ясно. Сделаю салат и гренки. Ок?
-Ок. А знаешь, даже если ты рассердишься и не накормишь меня, я все равно кайф получу от поддразнивая тебя. Убиться от такого кайфа можно!!! Ты так мило краснеешь, как мальчишка, Меня ТАК это заводит, что просто нет слов. Ты уникум!!! - Он поднялся, подошел ближе и обнял меня за талию, а я тем временем пытался своими дрожащими руками сделать эти чертовые гренки, но нож все выскальзывал у меня из рук. Я перестал бороться и откинулся спиной ему на грудь:
-Слушай, я рад что ты такой подъ-бщик-кайфун, но дай мне накормить нас и я весь твой. Хорошо?
Он сильно меня прижал к себе, клюнул поцелуем в висок и отпустил.
- Хорошо.
Кое-как мы позавтракали, вернее, пообедали и Рей вдруг сказал:
-Давай сходим сегодня в твой клуб и побоксируем. Ты не против? Хочу размяться, да и на мастерство твоё посмотреть.

URL
2012-07-31 в 02:20 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Что? Ты хочешь побоксировать? А тебе четыре дня назад мало по морде дали так ты еще и от меня получить хочешь? Ну ты даешь.
-Да ладно тебе, это будет здорово. Хочу посмотреть на тебя на ринге.
-А что здесь тебе не хватает любования мной?- Захохотал я во весь голос.
-Ну, здесь ты домашний, а мне тебя на деле увидеть хочется.
-Да?!!! Значит, здесь я ничего не делал? - Я поднялся со стула, и направился к Рею на ходу стаскивая с себя футболку и бросая ее на стул. - Ну раз у тебя такая короткая память – мы ее освежим.
Рей заржал, как последняя скотина.
-Милый, да что ты так кипишуешь? Я не о сексе вовсе, - но ему пришлось замолчать, так как я бросился на него. Он быстро среагировал и перевернул меня через себя, повалил на кровать: я оказался прижат весом его тела, а он сидел на моем животе и зажимал мои руки своими. Я дурачился, он тоже, мы в шутку пинали друг друга и обзывали всякими прикольными словечками. А почему бы и нет? Так иногда хочется впасть в детство и пошалить, просто подурачиться и пострадать полнейшей херней. Смех - это же лучшее лекарство от депрессий, болезней, невзгод и дурных мыслей.
Когда ты находишь человека, который и понимает тебя без слов, и веселиться да шутить умеет, когда секс на высшем уровне, когда в горе есть к кому прижаться, когда порулить и помчаться - это твое, так просто и элементарно. И кто сказал, что это должна быть девушка, а не парень? Я никогда раньше не осуждал лесбиянок и геев, мне всегда было интересно взаимное влечение, а не сплетни, предрассудки. Я не насмехался над ними, но и не любил, когда надо мной прикалывались в этом смысле - это не та тема для приколов чтобы шутить, даже тогда. Все это слишком остро и серьезно стало для меня. Почему меня не тянуло с детства к парням, а теперь стало? Почему именно сейчас? Или дело вовсе не в парне или девушке, а именно в самом Андрее? Думаю, что это и есть самый точный ответ, может он и не очень мне по душе, но глаза закрывать на это просто глупо, все равно не поможет.
-Андрей, а ты с детства знал, что ты гей или это позже проявилось?
Рей расхохотался, чуть не икая, я минут десять ждал пока он успокоиться.
-Ну, ты даешь? А как сам-то думаешь?
-Не знаю я.
-Вот ты впервые со мной, с парнем спал, а до этого хотел?
-Честно - нет. И никогда не тянуло.
-Рей, я не гей, я бисексуал - у меня нет границ в этой сфере, разе что груповуху я не люблю. - Он замолчал, погрустнел как-то и уже более спокойно добавил. - Я не предаю значения этому так сильно как другие. Тело и душа могут быть как красивыми у женщины, так и у мужчины, ну и наоборот. Это все в голове. У меня в детстве друг был - он гей. Женщины его вообще не привлекают в смысле секса, у меня не так, если ты чувствуешь тягу и влечение - значит это то, что тебе нужно. Мне хорошо с тобой, ты веселый, прикольный, отзывчивый и добрый пацан. И ты страстный и чувствительный, что я должен подумать «Боже, какой я извращенец!! Я ненавижу себя!! Почему так?» Поверь, для меня это не проблема. И никогда не была.
-Повезло тебе. А родные знают?
-Да.
-Значит, вдвойне повезло. Я даже представить не могу реакцию мамы. Хотя кто его знает. Да и если ты уедешь - какой смысл эти разговоры вообще начинать?
-Слушай, ты слишком много паришься по пустякам.
-По пустякам? Не скажи, двадцать шесть лет я был гетеросексуалом , а теперь вдруг резко стал геем.
-Ты не гей, это я точно знаю. Ты – это ты, зачем искать название, клеймить и тратить время на фигню? Перед кем ты отчитываешся, кому доказываешь, кого убеждать собираешься? Ну и радуйся - вдвойне кайф. Знаешь, не нужно загадывать наперед, это глупо. Мы не знаем, что будет завтра, как оно произойдет и надо это будет оно нам вообще потом. Вот что есть сейчас - то и бери, и будь счастлив и благодарен судьбе за это. Могло и не быть, веселись, радуйся. Вот нужно будет через месяц матери сказать - вот через месяц и парся, думай, а если не нужно будет - то сама проблема отпадет. Не загадывай, понял? Расслабься.
-Да я знаю. Всегда так и пытался жить, но вот впервые стал не то, чтобы сомневаться, но мне хочется быть завтра и через месяц с тобой и...
-Перестань, - прервал он меня,- мы договорились.
Повисла гнетущая тишина, все снова начало становиться слишком тяжелым, мрачным и непонятным. И снова эти дурацкие мысли, эти страхи и еще черт знает что. Да, нужно забыть. НО КАК???
Не помню точно, где я слышал, но:
«Двигаться вперед, не означает оставлять что-то сзади».
Я бы смог согласиться с этими словами раньше, но не теперь. Сказать, что на душе рвались струны - значит ничего не сказать - было пакостно. И я постарался думать о другом:
-Ты вроде хотел увидеть, как я боксирую?
-Да, хотел. Ты передумал?
-Нет, я с самого начала и не был против.
-Ну, вот и отлично, собирайся тогда и поехали.
Через час мы были на месте.
-Слушай, Рей, а ты боксировал когда-то?
-Если так можно назвать это, то немного. Ну, я не занимался как ты в клубе, с тренером, я просто заходил иногда и баловался. У меня терпения на это не хватало.
-У меня, если честно, тоже. Но для отца это было - как кровь с носа, да и маму не хотелось расстраивать, ну и самому пригодилось.
-Да уж, спасибо тебе, и твоему отцу и маме - я жив, а то хрен его знает, что бы могло быть, если бы ты не умел драться.
-А драться и боксировать – это разное.
-Ну не скажи. Одно другому не мешает.
Мы зашли в клуб: как раз был обеденный час, так что людей не было вовсе, но жара стояла неимоверная.
-Мы пока разомнемся и поиграем - с нас лить будет. Может, передумаешь?
-Нет, я точно не передумаю, но ты, Крис, если так сильно не хочешь - скажи.
-Да не то чтобы так сильно не хотел, просто впадло в такую жару, но раз уж мы пришли- то давай начинать. Ты подожди, а я тренера поищу своего, предупрежу.
Я пошел его искать, нашел достаточно быстро, мы крепко обнялись и поздоровались.
-Блин, Кристиан, сто лет не заходил ты к нам. Видать загордился.
-Да что вы, Вадим Степанович, какое там? Я работал и днем и ночью, столько всего навалилось - и отец умер, и одна работа, потом другая, салон. Да и не ас я в этом деле, так, балун-шалун.
-Ну не прибедняйся, дорогой, ты очень даже неплохо бил, особенно удар твой левой - сказка. До сих пор вспоминаю, просто ты изначально не хотел в чемпионатах участвовать, так что лапшу на уши мне нечего вешать. Что так решил зайти?
-Та с другом своим заехали, он хочет посмотреть на меня и со мной немного размяться.
-А он боксер?
-Говорит нет, но что это такое, думаю, знает. Иначе не просился бы.
-Так я не против, все равно в такую жару парней поднять, что мертвецов с могилы. Не подходящее время вы выбрали.
-Так он на днях уезжает, времени особо нет, вот, и пришли.
-Ну как хотите. Только ты это, размяться не забудь, а то завтра плохо будет.
-Да помню я, помню, еще не все растерял.
-Посмотрим, что там есть еще у тебя. Ну, давай, иди тогда.
Кирин Вадим Степанович был моим тренером, это да, но он был и частью моего детства, моей юности. Он столько раз поддерживал меня, понимал, так как никто из родителей и друзей, вытягивал за уши из очень сложных и тупых ситуаций, давал силы тогда, когда руки просто опускались, и хотелось выть волком. Наверно, как и у каждого подростка с родителями не было никакого понимания, особенно с отцом, но с Вадимом всегда все получалось. А вот своих детей у него и не было. Причины я не знаю, да и не спрашивают о таком. Если бы он сам захотел - рассказал, а так нет – значит - нет. Так откуда же он мог так чутко и точно понять степень моей обиды или границы общего непонимания? Почему всегда знал, где нажать, а где вовремя остановиться? И сколько раз я думал о том, почему он не мой отец. И хорошо, что и не мой, так он был и тренером моим, и другом, и отцом, и братом. С ним было легко, правда последнее время мы отдалились, и причина исходила от меня. Не знаю почему, но я стал ото всех закрываться, отдаляться, стал глух и нем. Это происходило постепенно, не сразу, неуловимо, но оно все ж происходило. И придя сюда сегодня, я очень остро это прочувствовал, а он, как и всегда, не лез в душу с тупыми и ненужными расспросами и укорами. Хороший он был человек, редкий. Все в меру каких-то причин угождают, или дружат, ну или общаются, а вот он не имел причин. Ну что он мог получить от меня? Ничего, но если я делал всего лишь один шаг навстречу ему, - то он делал сто шагов ко мне. Все же этот мир и, правда, не без добрых людей. И вообще, если обернуться и просмотреть всю мою недолгую пока еще жизнь - то в ней было много чего хорошего и люди интересные и положительные встречались, и если бы я позволял - были бы и по сей час.
Когда я вернулся, Рей переоделся и в моей старой майке и шортах боксерских, что я ему дал уже растягивался. Я тоже быстро переоделся и присоединился к нему. Мы еще побегали, а потом стали в спарринг. Тренер всегда был очень щепетилен и не

URL
2012-07-31 в 02:21 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
мудак, он не любил поблажек и, зная, что я давно не боксировал, все равно все время меня поддергивал и выкрикивал:
-Крис, а ну не ленись, бездарь, сильнее давай….
-Ну, твою ж маму, куда ты ушел, увернись…да, вот так, куда….пригнись и резко бей, неплохо…вот так,…о-молодец. ТЫ баран!!!! Ну что ты подставляешься?!!!! Закройся,,, вот……- и пощли маты……
А Рей, сволотская натура, был обманщик, он боксировал хорошо, ОЧЕНЬ ХОРОШО!
-Или ты врун или ты лентяй, - пытался я разговаривать с ним между ударами, - И это ты называешь немного?
-Ну да, если бы много - тебе было бы очень хреново. У меня дядя чемпионов был. Говорят, у меня его удар, но я не развивал это сильно, баловался так немного.
-Блять, баловался он. А раньше ты не мог сказать мне? - Сказал я когда он хорошо заехал мне правой рукой в левую скулу, и я, плюясь и харкаясь сплюнул.
Мне на время пришлось умолкнуть, так как Рей пошел в атаку, и пришлось хорошо напрячься поработать и отбить.
Мы боксировали, перекидывались между этим словцами крепкими, играли в своего рода игру как и в постели, получали от этого кайф:
-Ну, блин, Рей, знаешь ты, как угодить мне.
-Да ради бога - всегда рад.- Мы порядком устали, после 2-х часов этой игры все мокрые, как после ливня мы, наконец, решили передохнуть.
-Хороший бой или драка - не хуже секса, тоже эмоции, тоже сила - подъемы, спады, тоже мастерство и удовлетворение.
-Ты мазахист, точно тебе говорю. Есть хоть что-то, что ты не умеешь и не понимаешь?
-Есть, мотоциклы например.
-Ну, слава Богу, а то ты меня и этим бы задолбал.
-Неужели ты трус?
-Да пошел ты. Причем здесь трус? Мне отдыха хочется.
-Э, если уж вы пришли пошалить ребятки, то отдыха с вас хватит, - сказал тренер, и нам пришлось после 5-и минутного перерыва снова напрячься. Но через полчаса:
-Все, хватит, правда, не могу больше, - сказал Рей и попытался вытереть пот, что заливал глаза, тыльной стороной руки, но толку от этого было мало, так как и руки были все мокрые.
-Наконец-то с тебя хватит.
Хоть Рей и хорошо боксировал, но практики у меня было больше и выдержки тоже - она закалилась на протяжении многих годов упорных тренировок. Я мог еще продолжать, но зачем? И так жара доканывала, терять последние силы не особенно и хотелось.
Мы спрыгнули с ринга тяжело и громко дыша, начали глотать большими глотками воду из бутылок, потом обтирать лица и все возможные участки мокрого и горячего тела.
-Молодцы ребятки, хорошо поработали. Андрей, твой друг отлично боксирует. Есть, конечно, много нюансов, но как для не профи - супер. Ну а ты болвал!!!
-Чего это?- Искренне удивился я
-Ты мог достичь многого, и чего решил бросить? Ах, такой талант пропадает даром. Заходи почаще к нам, пусть и молодняк поучиться и тебе лишний раз встряхнуться не помешает.
-Спасибо, Вадим Степанович, я по возможности буду заходить.
Мы переглянулись с Реем и заулыбались.
-Ты доволен? - Спросил я его.
-Да, очень, так и думал, что ты молодец. Много же у тебя талантов. А у тебя и правда левой удар, что надо выходит.
-Я левша, вот левой и выходит.
-Это только половина, а другая - ну…. красавчик ты, в общем, что касается бокса. Да и мотто тоже это касается. Ну и еще кое-чего.
-Чего же еще?
-Хватит хвалить тебя, а то сильно загордишься.
-Не загоржусь, не боись. Мне пофиг комплименты, я на своей волне.
-Знаю, этим ты меня и взял.
-Что? Чем этим?
-Волной своей.
-Не тренди. Какая волна? Пошли мыться лучше, а то потом несет от нас так, что и собака подохнет.
-Пошли.
Мы зашли в раздевалку, сняли всю мокрую и грязную одежду и пошли в душ.
Кабинок было четыре, но я зашел с ним в одну, он удивленно вскинул брови и сказал:
-Здесь в любой момент могут парни появиться, не думаю, что ты хочешь проблем лишних.
-А что ты так о моих проблемах переживаешь? Не тебе же с ними жить, мне.
-Ты такой глупый или смелый?
-Наверно, все вместе. Если я сплю с тобой, то и не собираюсь прятаться, если меня раньше педиком называли, а я им не был - то я в морду давал, но если я сейчас с тобой вместе - то значит, это правда - факт. Я хочу быть честен, и оправдываться и стыдиться не собираюсь.
-Глупый ты. Перед родными и дорогими - да, но на кой хрен тебе проблемы с чужими? Мало всего?
-Нет не мало. Просто сейчас сюда точно никто не придет - парни не придут - это точно, а если и придут, то сначала на ринг, а только потом сюда. Так что мы спокойно можем быть здесь. Но если я напрягаю тебя - я в другую пойду.
Я повернулся и вышел из кабины, Рей попытался меня за руку остановить, но я вырвал ее и зашел в соседнюю кабинку.
-Не глупи, ты как ребенок, честное слово.
-Ты стыдишься или боишься? А сам недавно такие тирады произносил, - сказал я зло.
-Не боюсь я никого. Ради тебя же. Я уеду - и мне все равно, а тебе еще жить здесь. И я тебе тирады насчет себя самого говорил, чтобы ты перед собой честен был, но нарываться – это глупо. Хотя - как хочешь.
И мы, молча, начали смывать с себя остатки нашего боя, игр и потасовки.
Через десять минут я вышел и пошел в раздевалку одеваться, Рей присоединился чуть позже.
-Ты успокоился?
-Отстань, я и не нервничал, - огрызнулся я.
Он только хмыкнул этой своей такой полуулыбкой, и мне захотелось плавно ее стереть с этих красиво вылепленных губ. Гавнюк, блин.
-Да ладно тебе. Ничего ведь такого я не сказал, ты очень резко реагируешь на все. Попроще.
-Да отъеб-сь ты. Я такой. Не знал? - Я был зол и сам не знал чего. Просто у нас так здорово получилось боксировать, и мне так приятно было открыть в нем еще и хорошего боксера - что внутри все пело, и в душе я просто хотел обнять его что ли, поделиться с ним своим настроем. А он не то, что обломал меня, он просто не понял, или не подпустил, как бы, держа на расстоянии. Он ведь завтра-послезавтра уедет, и все, больше не будет с кем делиться. Фак, сейчас тоже не с кем. Похоже я один в своем захлебе. Придурок. С чего я решил, что ему это нужно? Думая все это, я разозлился еще больше. Я отшвырнул силой полотенце и схватил сумку, ища там чистое белье, но толи от злости, толи от спешки ничего не мог найти, только перерывал все и смешивал в кучу.
Вдруг я почувствовал руки Андрея на своей горячей и влажной еще коже. Они легли мне на талию, а сам он прижался всем своим телом ко мне сзади. В горле резко встал ком, и перехватило дыхание - что же я так остро реагирую на него, на все что исходит от его прикосновений?
-Глупый маленький Крис. И чего ты у меня такой заводной?
-Я не заводной, - попытался опровергнуть я, но его губы коснулись в легком скольжении моей и без того горячей кожи и начали свою игру.
-Черт, Рей, а вот теперь не стоит. Если в душ никто сразу бы не зашел, то сюда в любой момент могут ворваться.
Мысли сразу же начали путаться у меня в голове, и все тело легко вздрагивало и пылало, но Рей как будто и не слышал моих слов, продолжая свои пытки. Я завелся, очень сильно - и благодаря его ласкам, и еще не совсем угаснувшему гневу, и просто моей реакции на него. Он мог и не касаться меня вовсе, а только посмотреть глубоко своими темными глазами - и у меня по венам начинала пульсировать не красная кровь, а жидкая распаленная лава, накаляться и перетекать огненными ручейками по телу разнося яд желания в мои мысли, мышцы, кости, органы. Я становился, как зомби - что хотите то и делайте со мной господин Рей.
-Рей, ну ты и засранец. Я не могу отказать тебе, но и здесь я не могу. Ты издеваешься, а?
-Да, ты против?

URL
2012-07-31 в 02:21 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-Нет, я….не против….но только в... другом…месте...ах….Рей, твою ж мать, -он прижался своим возбужденным пахом к моим голым ягодицам и сжал пальцами спереди мои соски. - Прекрати. Здесь не буду, - закричал я громче чем было дозволено в таком месте.
Я крутанулся и отскочил в сторону от него. Он выглядел веселым и в его глазах плясали тысячи маленьких чертиков. - Как скажешь, душа моя. Как скажешь.
Я еще никогда так быстро не одевался, и все благодаря этому засранцу-мучителю. Я хватал грязные и мокрые вещи, смешивал их с чистыми и с переменной обувью - и все это в куче запихал рывками в сумку. Схватил ее и, как ужаленный, пулей выскочил с раздевалки. В след я услышал голос смеющегося друга.
-Вот же …
Я быстро попрощался с тренером и бросился к своему байку. Но сразу уехать не получилось, так как козел Рей задержался, и мне пришлось его ждать и психовать минут двадцать:
-Какого хрена ты там делал? Не уж то мозги все растерял там и искал?
-Расслабься. С мозгами у меня все норма. А так долго - потому что поболтал с тренером твоим. Он клевый мужик. Видать и не отец тебя воспитывал вовсе, а он. Я не прав?
У меня от такого заявления челюсть отвисла. Я и не знал что сказать. А ведь если подумать и припомнить - то так оно и было. Каждую неделю 4-5 раз по пять часов я был здесь: переодевался, учился, делился, ел, пил, боксировал, доверял и ценил здесь. Да, не мало раз я думал о том, почему мой отец не такой как Кирин, мой тренер, ну хоть на половину. Но я и за это был благодарен, ведь по-своему он и заменял мне отца. Если взять, в общем то, видел я его не меньше чем своего родителя, а может и больше.
-И о чем выболтали?
-Да о разном. Ничего конкретного, в общих чертах. Он о дяде моем спрашивал, я немного рассказал.
-А откуда ты тогда знаешь, что он меня воспитывал?
-Это сразу видно. Он к тебе как к сыну относится. Ты хоть ценишь это?
-Ценю, и доверяю я ему.
-Тогда чего так редко заходишь? Он скучает.
-Ну, все мамочка, поехали, а с Кириным я сам как-то разберусь.
-Ладно.
Он уселся сзади и обхватил меня руками, крепче, чем было нужно.
Мне было хорошо: и от его слов, и от его касаний. А он все подмечает. Е, таких нужно только друзей иметь, врагами становиться - опасно. И я вздрогнул.
-Да расслабься ты, блин, - сказал он, видно подумал что дрожь моя - это признак возбуждения. Но в этот момент она имела другой смысл.
-Я расслаблен.
Мы снова сегодня катались долго, Рей захотел порулить, и мы поменялись местами: он сел спереди, а я сзади. Было очень непривычно, но я доверял ему. Никого бы не пустил сесть спереди себя, да еще и на мой Дукати, но ему я и отказать не мог, да и схватывал он все на лету. Минут пять рассказал о самых главных вещах в байке, а все остальное он и сам знал, ну или быстро догнал.
Если честно, он мне не только как любовник нравился. Он был сильный и интересный мужик, имел отличное чувство юмора, хорошо защищался, водил байк неплохо, умел замечать детали мелкие и не очень, не глуп он был, ох не глуп - голова что надо. Ну и любовник он был суперский! Как говориться: «с таким и в горячую избу войдешь, и коня на скаку остановишь и что там еще - не помню, но точно сделаю». Было приятно смотреть, как его сильный руки нежно, но уверенно держат руль моего байка, как плавно он наклоняет его на поворотах выписывая шикарные пируэты и па, как ветер шевелит его волосы и они протекают волнами по моему лицу и губам. Я сильнее сжимал свои руки на его талии и ближе прижимался к его твердому телу.
Он пытался мне что-то там прокричать, но я все - равно ничего не слышал из-за бьющего воздуха мне в лицо, что пробивал в быстрой езде. Потом мы заехали в кафе.
-Что ты будешь?
-Не знаю, а что здесь подают?
-О, тебе лучше этого не знать.
-То есть, как не знать? Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать еда здесь - дрянь?
-Ну не то чтобы дрянь, но тебе точно ничего такого не подадут, притащат или кинут, ну или в лучшем случае швырнут.
-Так на кой хр-н мы вообще сюда приперлись?
-Ну по пути - это раз, весело - это два, есть хочу - это три, и да, поприкалываться над тобой это четыре.
Рей посмотрел на меня как на сумасшедшего.
-Ты что больной? Я не хочу подцепить здесь какую-то заразу, а потом полночи на рачках возле унитаза простоять.
-Все будет хорошо, не бойся, здесь можно взять сникерс или орехов - точно не траванешься, ну и воды, сока или пива - тоже можно. А вообще - это же придорожная забегаловка, чего ты хотел? Это тебе не супер ресторан. Мелкое такое можно спокойно брать, не страшно, а я тебя просто про более существенное предупреждал. Так что расслабься и заказывай.
Андрей косо глянул на меня и сказал:
-Ну, смотри, гад, ты такой, если мне фигово попозже станет - прибью, мелочь пузатую. Усек?
Я рассмеялся и легко стукнул его в плечо:
-Ок, я согласен.
Я заказал шоколадку и сок, спиртное не хотел пить - за рулем, а Рей взял пива и фисташек.
Да уж, в такие забегаловки и правда лучше не заходить: полы грязные, столы пыльные и уродливо-облезшие от столетней давности, стулья кривые и неудобные, а еда и того хуже, но летом в такую жару пить хотелось нещадно, да и передохнуть не помешало. Посетителей было мало - видно не так и много оказалось смельчаков готовых рискнуть своим здоровьем и временем в забытом и убогом месте. Бармен лениво покуривал свою очередную сигарету, окидывая при этом пустым взором все творящееся вокруг, а когда понял, что ничего забавного он не увидит - нахлобучил мятую кепку на свой потный лоб и прикрыл глаза.
-Ну что, наелся?- Спросил я.
-Ты шутишь?!! Нет, не наелся, но здесь с меня хватит, давай сматываться отсюда.
-Ну, давай.
Мы вместе поднялись со своих мест и направились на улицу. Хоть уже время и было позднее, но температура и не думала спадать, дышалось немного легче, но пот заливал наши тела, и вся одежда от этого была полностью им пропитана.
-Черт, когда же закончиться эта душегубка?- Не выдержал я, сплюнул от досады.
-Это еще ничего, я в таких местах побывал - что теперешняя погода тебе бы раем показалась.
-И где же ты бывал?- Решил я уцепиться за эту маленькую ниточку подсказки о его жизни.
Он замолчал, остановился, я тоже - и так прошло минуты две. Потом он поднял голову.
-Я много где бывал, так все сразу и не расскажешь, да это и не столь интересно, чтобы тратить наше драгоценное время на пустые разговоры.
Я горько усмехнулся:
-Значит, узнать хоть что-то о тебе это пустые разговоры. Я делюсь с тобой самым личным и сокровенным, а ты боишься раскрыть даже мелочи. Тебе не кажется что это немного не справедливо?
-Жизнь редко бывает справедлива, друг мой. Я ценю все, что ты делаешь и очень благодарен за это, но я не заставляю тебя открываться. По-моему, ты сам этого хочешь, разве я не прав?
-Прав, но хотелось, что бы это было взаимно.
Он промолчал. Потом мы сели на байк, и уже молча, поехали домой. Только теплые, и такие родные, такие дорогие сердцу моему руки Рея обнимали меня легко за талию и как будто говорили, что все будет хорошо.
Домой мы опять вернулись поздно и вымотанные: езда, жара, бокс - все это потрепало нас, но как только мы переступили порог квартиры, Рей припечатал меня к стенке и прошептал в губы:
-Ты ведь помнишь,что я тебе обещал?
-Да, помню.
-Надеюсь, ты не думаешь в люльку идти?
-Нет, не думаю.
-А стоило бы подумать о ней самой. Только вот не о сне там, а о другом.
Он стремительно вжал меня в себя, разом вышибая весь дух и дыхание из меня.
Мне хотелось чувствовать его так сильно, как если бы это был последний день моей жизни, и только он и был соломинкой, что удерживала меня. В этот момент я не хотел секса, мне хотелось простого тепла и человеческого понимания, обычного такого и очень-очень простого, примитивного. В горле застряли сотни фраз и тысячи слов, миллионы мыслей и бесконечность чувств, я хотел показать ему все, что было у меня

URL
2012-07-31 в 02:22 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
на душе так сильно и остро, что дыхание урывалось и щипало в глазах. Я понимал, чтобы там он не говорил мне о необычном ко мне влечении, он не переживал и половины тех эмоций и чувств что бурлили во мне, я просто знал это, видел, ощущал. Или я просто вот такой придурок и идиот. Я отстранил его немного от себя и повернул голову вправо, посмотрел в окно. Мы стояли прижатые друг к другу в коридоре, и через маленькое окошко в кухне пробивался лунно-дымчатый свет месяца. Он был неясен, затуманен и тускл - как и мое внутреннее состояние, восприятие всего: он и освещал одновременно предметы в темноте, и в тоже время делал их искривленными и другими. Я и видел формы всего, но они как-то видоизменено преломлялись в моих глазах.
«Как нарик под кайфом» - подумалось мне. Может я съел что-то хреновое в том кафе, раз у меня такие образы начинаются.
-Рей, ты завтра уедешь? Не злись только, я просто спрашиваю. Хотя нет, уточняю скорее.
-Ты сам все прекрасно знаешь.
-И да, завтра я уеду.
Опять тищина. Что сказать? Что мне не хочется его отпускать? Что я привык или привязался или… ну что сказать? А сказать нужно!!!! Может это единственный шанс или одно мгновение вечности, что может изменить все дальнейшее будущее? Как выразить словами то, что и сам до конца не понял. Но я остро чувствовал, что нужно именно сейчас говорить, нет, кричать даже, но он не услышит, - не позволит просто говорить. И все эти крики, слова, чувства, весь этот клубок эмоций разрывал меня изнутри, но я был нем. Сколько раз за последние дни я пытался начать разговор и сколько раз он прерывал меня, а ведь он не был дураком, ведь понимал все очень хорошо. Тогда какой смысл?
«Пусть все будет, как будет» - я повторял это снова и снова, вновь и вновь, как магическое заклинание, как молитву. И толку? А сердце не хотело слушаться, у него своя дорога, свое знание и восприятие.
-О чем ты задумался? - Спросил он меня.- Хотя нет, не говори. Я и так знаю…
Он прижался своим лбом к моему, обхватил меня своими ладонями за скулы и впился взглядом тихо, молча, пронзительно и несказанно глубоко, смотрел в самую суть души моей, плачущей и страдающей терпкой нежностью надежды.
-МЫ ПЫТАЕМСЯ ОХВАТИТЬ ОДНОЙ РУКОЙ УСКОЛЬЗАЮЩИЕ МИРЫ ПРОШЛОГО И СОЕДИНИТЬ ИХ В ПРИЗРАЧНОСТИ БУДУЩЕГО, ПРИ ЭТОМ ТЕРЯЯ САМОГО СЕБЯ, РЕАЛЬНОСТЬ И НАСТОЯЩЕЕ. Что было - отпусти, что будет - не трогай, оно само и так придет, но вот что есть - дорожи этим, это бесценно. Ведь жизнь протекает только в этом моменте, настоящем, теперешнем. Почему ты никак не хочешь принять этого? ПОЧЕМУ?
А я все смотрел и смотрел в эти необузданные глаза, растворялся в их иступленном пламени покоя, и не мог напиться их сияющей бездной погружения. Этот лунный свет преломляющийся по-своему в моем сознании, эти гадски- прекрасные глаза, эти тревожные чувства мои - и всё вместе начало сводить меня понемногу с ума, и я просто начал теряться. И я понял, что я шепчу ему и шепчу:
-Не нужно, пожалуйста, не уходи. Это будет ошибка. Не нужно…. умоляю тебя, прошу…… не уходи. Прошу… Прошу ….Прошу…
Он так сильно сжал мою шею, что у него затрещали костяшки пальцев и, не придумав ничего другого - он просто закрыл мне рот своими обжигающими губами и прекратил этот бессмысленный поток криков.
И я поддался, раскрылся, откликнулся - ответил. А разве мог я отказать? Мог я отрезать себе руку? Мог дышать без легких? Мог отбивать толчки без сердца? Мог? НЕ МОГ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Мы исступленно целовались и разрывались. Мы отталкивали друг друга, а потом вжимались до отказа обратно, забирали воздух из легких, чтоб вдохнуть и, поили им же, возвращая назад. Мы не целовались, мы прощались. И каждый это знал, понимал, хоть и не принимал насущного. У каждого было свое объяснение происходившему, но это не имело никакого значения.
У КАЖДОГО СВОЯ ПРАВДА, А ИСТИНА ОДНА.
Зачем говорить? Зачем объяснять и доказывать? Зачем пытаться что-то понять? Каждый принимает все по-своему, индивидуально, просто или сложно, а может все вперемешку. Зачем мы мучаем себя и истязаем? Все в мир просто, а нам хочется тяжести, адреналина, ощущений. Но так мы устроены, и эту игру, игру Бога, природы, вечности нам не постичь своими умами. Если ученый человек использует только 3-5% своего разума то, как мы, простые люди можем понять такое? Никак, нам лишь остается терпеть, ждать и надеяться. И верить, и молить. Даже если и нет веры, а молить будешь, потому что ничего другого нам не остается.
Ну, я и молил: страстно, жарко, безостановочно. Молил своими руками, глазами, губами, телом, сердцем, душой, стонами, дыханием…..всем.
Мои мокрые от жары и страсти волосы прилипли к вискам и пот крошечными жемчужинами покрывал все мое тело. Я прижимался спиной к стенке и понимал, что стоит мне хоть шевельнуться, и от переизбытка чувств я сползу вниз как струящиеся потоки водопада.
-Ты же не хочешь уходить. Тот, кто хочет - просто уходит. Ты врешь сам себе.
Тяжелое дыхание и глубокий вздох.
-А что если мы способны лишь на то, чтобы отвлекать людей от того, что происходит внутри нас?
-И ты счастлив?
-Да. Сейчас я счастлив. Сейчас.
Его ладонь прикрыла мне рот, а другая казалось, лениво перекатывала мышцы на моей груди, пощипывала и баюкала, словно я упрямый ребёнок который никак не хочет отдавать свою любимую игрушку. Наверно, так и выглядело со стороны.
Я запрокинул затылок назад, упираясь в стенку, и отдался этим опытным и стальным мышцам и касаниям. Пускай делает со мной что хочет, пусть будет все что угодно. Я сдался. Ничто не зависело от меня, ну и хрен с ним!!!
Его руки были одновременно везде, повсюду, вокруг. То он сильно сжимал мои пальцы, то нежно щекотал за ушком и вылизывал раковинку, то упивался неуловимыми вздохами немой просьбы дать больше, а то врезался ногтями в стальную плоть как голодный странник покинутых цивилизаций. Мне оставалось только ждать и терпеть, молить в немой просьбой и извиваться, как гад в руках у змеелова. Вся одежда была не то, что мокрая, она пропиталась потом ветра, соками желающего нутра, не рожденными стонами взрывов удовольствий, слезами умирающего счастья и покорения моему Богу.
Андрей решил меня сегодня не просто возбудить и удовлетворить, он решил убить меня своей безграничной медлительностью и нежностью, своим смертельным напором и дающим нутром. Я был в его руках медно-таящим воском, тлеющей скалкой для пожара, искрой возгорания. Боже.
Я страстно любил Байрона, это мой любимый поэт, и его слова были как раз про меня. Он как будто писал их мне, знал, что пригодятся и смогут передать суть моих метаний:

Что мне твои все почести и слава,
Народ-младенец, прежде или впредь,
Хотя за них отдать я мог бы, право,
Все, даже лавры,- мог бы умереть?
В тебя влюблен я страстно! Так, пленяя,
Влечет бедняжку-птичку взор змеи,-
И вот спустилась пташка, расправляя
Навстречу смерти крылышки свои….
Всесильны ль чары, слаб ли я перед ними,-
Но побежден я чарами твоими!..


Я не понял, когда он снял с меня всю одежду, так плавно скользили его руки по моему телу как самый шикарный шелк и шоколад, такой горячо-расплавленный и холодно-застывающий одновременно. И когда же он сам успел обнажиться? Но Боже ж ты мой, касание его прохладной кожи к моей такой разгоряченной и пылающей - это смерть и рождение одновременно, это рай и ад в одном слиянии, это подъем и спад мгновенного экстаза. Я громко выдохнул и чуть ли не проплакал:
-Ты хочешь убить меня этим?!! Почему ты так медлишь?!!!!!!!!!
-От этого еще никто не умирал, но помучить я тебя помучу, уж поверь мне на слово.
Наши губы бились в немом дрожании порывов, срывали капли радости и улыбок, то едва касались и отстранялись, то снова накидывались и испивали боль прощания. Как можно сделать поцелуй одновременно еле ощутимым и в тоже время таким глубоко проникновенным? Как? Но мой любовник умел это сделать, он все умел.
Его рот стал нежно покусывать ореолы моих напряженных сосков, затягивал их медленно вглубь и выталкивал, слизывая соль, кончиками пальцев обеих рук выплетал тончайшее кружево на спине и пояснице, нажимал на ямку между ягодиц, и все мое тело сотрясалось от мелких спазмов мышечного напряжения и томящего ожидания. Потом Рей начал спускаться вниз кривой и извилистой дорожкой поцелуев к каменному прессу, напряженному до отказа, кружил над углублением пупка, зарывался в поросль волос в паху, руками благотворил мои ноги, уделяя особое значение их мягкой внутренней стороне, сжимал ладони на икрах, обвивал щиколотки, и стёсывал напряжение на бедрах.

URL
2012-07-31 в 02:22 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
И сволотская натура такая, никак не касался самого напряженного и главного места… Как же захотелось задушить его в этот момент… И я двинул его несильно по челюсти, он рассмеялся и чуть отстранился. Он и, правда, решил меня добить окончательно, доводя меня снова и снова почти до убивающего экстаза, но за пару секунд до взрыва отстранялся или переходил на менее взрывные зоны и все начинал заново, мучил меня минута за минутой, час за часом, вечность и бесконечность. Я так затерялся во времени и пространстве, что появись здесь хоть сам папа Римский - мне было бы полностью плевать.
-Ну и….скотина же ты подлая….за что…ж …ты меня так му.. чаешь?!!!...
В ответ, естественно, только глухой смех. Но когда я открыл глаза и заглянул в его - то мгновенно умолк, там творилось невесть что - жажда, мучение, нежность и…боль.
Я стал опускаться на колени, чтобы быть с ним на одном уровне и когда наши взгляды уровнялись, я прошептал:
-ТЫ точно сумасшедший. Что ж ты творишь? Ладно, меня, но зачем себя терзаешь то? За что ж ты так наказываешь нас?
Он молчал. Так мы и стояли на коленях друг перед другом мокрые, чертовски возбужденные и немые. Именно сейчас мне смертельно захотелось произнести те самые сокровенные слова, слова - которые имели смысл всего существования. И пусть они не нужны ему, пусть односторонним будет крик - но может хоть немного, хоть на время его боль уйдет, отпустит и он сможет поверить судьбе во что-то светлое и положительное, может хоть так он сможет свободно вздохнуть и перестань быть таким чертовым циником. Но только я открыл рот, он, как будто зная все, как и всегда, - снова заглушил меня своим нещадным ртом и выпил невысказанные речи своим дыханием, а руки его сжали мою твердую плоть и я забыл обо всем.
Он руками подхватил меня за бедра, приподнял, и усадил сверху на своих ногах, при этом отодвинулся чуть назад, меня же прижал под углом к стенке, тем самым устраивая нас удобнее для соития. А мне было все равно где, как, на чем и сколько, лишь бы с ним.
Андрей ласкал так трогательно и мягко мой член, чуть ли не баюкал, перекатывал томно мои яички, испивал мои стоны, ласкал промежность между анусом, дразнил, но не углублялся, растирал смазку на члене, обводил головку крайней плоти и оттягивал ее назад. Его пенис подрагивал, и Рей едва уловимыми движениями шевелил бедрами и наши кончики соприкасались и сплетались в своем невидимом танце бесстыдного удовольствия. Я очень хотел почувствовать его глубоко в себе так сильно, что внутри меня зазудело, и вся кожа стала воспаленной и тонко-прозрачной. Я приподнялся на коленках и потерся ягодицами о его конец, чуть поерзал туда - сюда, полностью расслабился, и пока он ничего не подозревая, кайфовал с полуоткрытым ртом - насадил себя на него. Рей громко ахнул и распахнул глаза.
-Крис, какого ты….? Без смазки ж….придурок…Больно же будет завтра дурак….дурак…- да…..милый ….м-о-й….- он нежно начал ласкать мой член, чтобы я отвлекся от мелкого дискомфорта, а другой рукой поглаживать растянувшуюся дырочку, нажимал, отпускал, расслаблял.
А мне было улётно, почти запредельно сказочно, было блаженство и просто рай. Он помогал мне двигаться, все для меня, только для меня. Но тут темп движений-толчков изменился, начал переходить на галоп, на сумасшедшее ерзанье и истязание самих себя. Мы уже не могли целоваться, только бешено вскользь терзать губы друг друга, дышать еле-еле, рывками стонать-выдыхать, руками упиваться под кожу друг друга, смешивать наш пот, урывать последние мгновения у совместного ныряния в глубины вечных и бессмертных ощущений. Хотелось сжимать внутренние мышцы таза и задерживать любимого там подольше, вгонять себя в него с таким напором, чтоб першило в горле от криков, сорвать голос совсем, ослепнуть под его потоками из глаз этого света и сияния, забиться в конвульсиях недозволенного на этой земле и…блаженство и….не знаю еще что… Боже….я УЖЕ НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ!!!
-Да, да, да!!!!! Еще, хочу еще тебя… тебя одного……. всегда……Господи, помоги мне…!- Кричал я ему в губы.
-Что ж ты делаешь со мной?!!!!- Стонал мой любимый, - заткнись, прошу тебя!!! Не выворачивай меня наизнанку.
Приходилось сжимать зубы и дышать через раз или два.
И это продолжалось и продолжалось, без конца и края, кажется, что это будет вечно, но когда я уже просто не мог набрать от переизбытка чувств воздух в легкие, Рей вонзил свои ногти глубоко мне в ягодицы – выдохнул, дернулся и выплеснулся из берегов, сотрясая меня своим освобождением. Я замер посредине очередного знойного движения и - забился с ним в унисон. У меня даже не было воздуха кричать и стонать, я только смог беззвучно рыдать и ...рыдать…и рыдать…
Время замерло своим потоком скольжения в пространстве, остановило стрелки-летелки на скаку триллиардов мгновений и пульсаций отсчета. Все утратило смысл и значение. Я и Он - мы замерли в этом запредельно-пьяном отрезке времени и просто существовали друг в друге: мокрые, измученные, счастливо-грустные два трепещущих сердца.
Так и сидели мы в коридоре на прохладном полу, в мерцании глупой луны и россыпи улыбающихся звезд, жаркого воздуха опаленного лета и загадочной ночи ускользающего счастья.

И молчать так вот, и засыпать с ним лишь, и умирать в нем только, и дышать для него же, и рождаться так и только так, и существовать им одним. ИМ ОДНИМ.

Рей прижимал неосознанно мою голову к себе, к своей груди, к своему сердцу. И это был не просто жест, это было все. И говорить не нужно я, наконец, понял его - и отпускаю. Значит так действительно нужно. Если ты истинно любишь – значит, ты сделаешь для любимого все, только он, а не я. Ты забудешь все и отдашься на волю его. И это не сопливо, не по детски, это как раз и есть по-мужски, сильно и честно.
Любовь - это условие, где счастье любимого имеет намного большее значение, чем свое собственное. Только теперь я это догнал. И принял.
Мне не было уже страшно, мне было просто грустно.





URL
2012-07-31 в 02:23 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Прервал мои мысли голос Рея, который доносился как бы издалека:
-Хоть у тебя и нет большого опыта в плане секса с мужчиной - но уделал ты меня классно!!!
Я вскинул голову и непонятно посмотрел на него после этих слов:
-Не понял, чем я тебя уделал?- Я еще пока не пришел окончательно в себя, поэтому и тупил.
Мужчина хмыкнул и прижал меня своими крепкими руками еще ближе к своей груди.
-Ты самое светлое и хорошее, что было у меня в жизни, - произнес он и поцеловал меня в висок. - Только одна ночь…..
-Я знаю. – Это все что я смог ему ответить.
Я сидел у него на руках, откинулся спиной назад и уперся в стенку, и мы, не отрывая, при этом друг от друга глаз вели невидимые речи. Андрей сидел же прямо. Хотелось запомнить эти мгновения как можно больше, как можно ярче, как можно дольше. Кроме этого мне больше ничего и не оставалось. Вдруг он произнес странные как, на мой взгляд, слова:
-Ты так красив, что мне даже не вериться что ты живой и здесь со мной. У тебя очень правильные черты: этот твой подбородок, прямой нос, плавные губы, твое сильное и шикарное тело, и глаза, они конечно - нечто. Такие глубокие, такие блестяще-упрямые и добрые одновременно. Тебе нужно научиться больше владеть собой, и не показывать так открыто свою душу. Это притягивает и завораживает, конечно, перед этим нельзя устоять, но тогда ты становишься легкой мишенью, так просто тогда тебя ранить. Неужели ты до сих пор не понял этого?
Я задумался на миг, закусил губу от понимания прозвучавшей истины в его устах и сказал:
-Ты полностью прав. Но, наверно, кому-то, же нужно быть таким, да и перед тобой не могу я играть, не могу закрыться. Что-то есть в тебе такое, что заставляет оголять все нутро. И это выше понимания, объяснения и простых движений. Я пытаюсь быть жёстче, холоднее, менее импульсивным и впечатлительным, но ничего у не выходит. И вот что, засранец, был бы я таким - тяжело бы тогда тебе в том переулке пришлось.
Рей рассмеялся:
-Да уж, тяжело. Этого я никогда не забуду. Ты еще тот чудило.
-Я тоже не забуду.
Но тут меня что – то долбануло или климануло:
-Ты прости за эти слова, но мне так прибить тебя хочется, так выеб-ть за то, что ты такой упрямый долб-ёб! Ну что ты заладил со своими проблемами? Что ты никак не хочешь попробовать хоть что-то изменить? И вообще, нахрен ты ломаешь мне кайф и тычешь в морду этими своими словцами «последняя ночь - последняя ночь». Я и сам знаю, не нужно мне напоминать!!!
Рей открыл рот от удивления, не ожидая такого напора именно сейчас:
-Ладно, я понял - мудак я. Тебе легче? Прости, вот видишь, все порчу. Практики в постоянных отношениях у меня просто нет.
-А у меня она есть?
-Не знаю. А есть?
-Нет, твою ж мать! Ну чего ты СУКА такая?! Чего ж ты ведешь себя так?! Что ж ты мучаешь меня? - Я хотел вскочить, но руки любовника намертво припечатали меня к себе, и я, матерясь, хрен зная какими словами еще долго не мог успокоиться. И понимал, это не от злости, а от боли, от горечи, а Андрей и не перебивал, молча со всем соглашался, держал мертвой хваткой и просто с закрытыми глазами соглашался и кивал, кивал - и снова соглашался. Убить бы, сволоту такую, за его выдержку!
Потом заряд мой иссяк, я умолк.
-Успокоился, заясь?
-Да пошел ты.
-Сейчас вот и собираюсь идти, поможешь?
Ну как тут будешь злиться на него? Он тебе чё хош с ног на голову перевернет, срань господня.
Я разулыбался:
-Даже так? Дозволено рулить?
-Угу, - махнул он головой в знак согласия, - все тебе дозволено сегодня.
Мы еще вместе посмеялись пару минут и снова наши глаза встретились, и перехотелось уже смеха и веселья, я хотел своего любовника, до искр в глазах хотел, до спазмов в животе. Хотел так, что руки едва удержал от того чтобы не схватить его, перевернуть, бросить на пол и резко войти. Он одновременно вызывал во мне кучу противоречивых эмоций и ощущений: бешено-эротичных и нежно-дрожащих.

У него, судя по участившемся дыхании и потемневшему взгляду, происходило тоже самое. И от осознания этого начало сносить голову.
-Пошли на кровать или еще куда-то, а то не вылезем мы с тобой никак из коридора.- Сказал Рей начина подниматься.
В этот раз все было совершенно по-другому: очень нежно, медленно, с замиранием движений и дыхания, с едва уловимыми касаниями кончиков пальцев и шелковистой гладью поцелуев. И в этот раз я вел, а Рей был ведомым, он позволял делать с ним все что угодно, стирая любые границы дозволенного и приличного, погружаясь в мир чистейшего блаженства и удовольствия, снова и снова, опять и опять, раз за разом открывая что-то новое и дорогое, интимное и только наше. Я пытался не думать о том, что у нас осталось - да ничто у нас и не осталось, только пара жалких часов и дальше… Дальше нельзя думать. Дальше нужно забыться и взять все по максимуму.
Мы любили друг друга до самого утра, и когда уже нельзя было приоткрыть даже глаза - мы погрузились в мимолетный сон, не разжимая объятий, тел и…чего то еще, названия ему я не знал.


А когда через какое-то время я проснулся - Андрея уже не было.

И все.
Так просто и сложно.
Я сел на кровати, огляделся по сторонам, ничего не соображая и не видя. Я еще не понял, не мог принять, даже не знаю как приму. Я снова откинулся на кровать, прикрыл глаза руками и в голову полезли мысли, воспоминания.
Я лежал так много часов подряд, звонил телефон - но я не отвечал, приходили смс-ки – я не смотрел, залезали страхи - я все отгонял. Я просто лежал и вспоминал меня и его. Я прокручивал каждое мгновение наших соитий, каждое движение и любую смену настроения, каждый подкол, и все его шутки, я просто не знал как вести себя в данной ситуации. Я был пуст, а он наполнил меня смыслом, оживил меня, наполнил красками жизни, а потом все забрал, одним единым - просто исчез с моей грёбанной жизни.
Я перевернулся и уткнулся лицом в подушку, зарылся в нее до отказа, и хотелось забыться, напиться, черт, обнюхаться даже - хотя я ненавидел наркоту в любом ее проявлении.
Через часов четыре я поднялся, поплел в ванную и включил душ. Я не мылся, не брился, я просто стоял и смотрел в одну точку. Мое сознание не принимало происходящего, оно пыталось защитить меня, уберечь, отгородить.
Я все делал механически - ел, пил, одевался, потом сидел минут 30 на стуле и курил, прямо на кухне, сделать это на балконе - мне даже в голову не приходило.
Все изменилось.
Я перестал ездить на байке, вернее я ездил на нем на работу, к матери, по делам, но я больше не летал на нем по дорогам, больше не ловил от этого кайф, я улыбался тупым шуткам работников, не реагировал больше на подколы Славика, я делал свою работу, готовил еду - в общем все что нужно, но и все не так.
Жизнь стала бескрасочной, мадленно-тормозящей, сухой и.чужой. Я как будто наблюдал за всем этим со стороны, как будто кто-то другой жил, нет, вернее существовал ею.
-Крис, что случилось? Ты что, выпал из времени? Я тебе третий раз задаю один и тот же вопрос о следующей партии мотоциклов из Италии, а ты молчишь и уже минут десять втыкаешь куда-то там. Ты не выспался или заболел? - Спросил меня Александр Иванович.
Я поднял голову, посмотрел и ответил:
-Да нет, я не больной, и сплю я достаточно.
-Так в чем проблема? Ты последнее время вообще странный какой. Ты задумчив и непозволительно молчалив, отвечаешь односложными фразами и только в крайнем случае. Ты можешь говорить что угодно, но я вижу, что что-то не так. Не первый же год знаю тебя. Давай, рассказывай, не грузись.
-У меня все нормально!! Отстань, Саш, прошу тебя.
Босс внимательно посмотрел на меня, вздохнул и ответил:
-Как хочешь. Но от того что ты поделишься - хуже не будет. Авось, полегчает?
-Все нормально. Но спасибо за предложенную помощь. И мне не полегчает, - добавил я совсем тихо.
На том наш разговор и закончился.

URL
2012-07-31 в 02:23 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я старался возвращаться домой поздно, почти что ночью. Нужно было заполнять свои мозги чем угодно только не мыслями о ….о ком? Ником!
И правда, начинали рваться струны, обвисать рваными нитями у ног, закручиваться в мелкие спиральки и выворачивать все мое нутро, вышибать весь воздух из легких, бить по глазам и я начинал щуриться от неведомого противника. А как мне защититься еще? Как мне уворачиваться и отбиваться? Мороз - полный мороз. Мороз не раз меня спасал, так, вроде, говориться? Твою ж…хорошо что я вообще помню как говориться, после хрен зная сколько выпитого вчера бухла - и я еще что-то помню и соображаю—это блин воще круто.!!!
Сам себя ненавижу - сопляк блять, разпизден-ш, нытик, сопливый придурок. А ЧТО Я МОГУ ПОДЕЛАТЬ С БОЛЬЮ СВОЕЙ? КАК ЕЕ УБИТЬ? КАК СТЕРЕТЬ? Как забыться?
Придя домой, я не ел, не мылся, просто завалился на кровать, вот так в чем было, грязный, потный, измученный. И тут позвонил телефон - мать. Сначала хотелось дать отбой, но потом поразмыслив и решив – а толку то?- Ответил, все равно когда-либо ответить придется, чего тянуть?
-Да, мам, привет. А …да занят я был. Да, работа. Что? Ну конечно приду. Хорошо, завтра заеду к тебе. Что? Нет, не надо торта. Не хочу я есть. Мам! Не буду!!! Не п-е-к-и мне то-р-т-а!!!- Тут я просто закричал, потом пришлось выслушать целую тираду про манеры и слова.
-Извини, мама, я очень устал, правда. Вон видишь, уже и на тебя кидаюсь. Давай завтра, хорошо? Да, я тоже тебя очень люблю. Пока.
На следующий день хочешь - не хочешь, пришлось мне заехать к ней.

-Сына, ты странный стал. Что все молчишь и молчишь, раньше ведь мне столько всего рассказывал, стоило тебе в дом к одинокой старой женщине зайти.
-Мам, ты не старая. И перестань так себя обзывать. Знаешь, какая ты у меня красавица?
-Ты мне зубы не заговаривай, а ответь лучше на вопрос.
-Мам, ну что за вопрос?! Все нормально у меня, все норма!
-Норма у него! Я не слепая, знаешь ли, и сына своего за столько лет выучила наизусть. Это ты Славику там, можешь наврать, а мне – не получиться. Так что давай, рассказывай уж.
Ну почему она всегда такая? Ну и как я ей ВСЕ ЭТО объясню?
Я помолчал пару минут и решил сказать правду, просто не всю. Тяжело вздохнул и:
-Мам, я встретил кое-кого, мне этот кое-кто запал в душу, но вместе мы не можем быть. Это все. Больше мне нечего тебе сказать.
Мать аж голову вскинула от этих слов.
-Боже ж ты мой!! А то я смотрю, что что-то твориться с тобой. Мой мальчик наконец-то влюбился!
-Мама! Почему так и влюбился сразу?! Из пары слов ты делаешь такие масштабные выводы!
-А я права – знаю! И что самое главное – ты тоже это знаешь.
-И что дальше? Мам, я очень тебя прошу - не стоит продолжать этот разговор. Я не хочу и НЕ МОГУ говорить об этом.- Я отвернулся к окну, посмотрел на раскаленный асфальт и усталых от жары прохожих, на небо, что выцвело и утратило все свои оттенки и краски, как и я ….стало безликим и уродливо жалеющим себя, потом я снова повернулся к маме и заглянул ей в глаза:
-Да ты права, я люблю. Но это ничего не меняет, правда, не меняет. Этого человека даже нет в нашем городе, и не будет. Я не знаю ничего – ни, где живет, с кем живет, где работает, фамилии, - ничего. Только имя.
Мама долго молчала, потом грустно улыбнулась и как-то по-особенному загадочно, почти что пропела:
-Мой любимый сын. Мне очень жаль, что ты одинок в любви своей, что так страдаешь. Я понимаю, ничем толком не могу я тебе помочь, но ты не отгораживайся от мира, не закрывайся - это и не поможет, и легче не станет. Только ты всех откинешь и останешься один. Займись чем то, или попытайся найти ее, любимую свою ну или сам что-то там придумай. Но только не от себя. Прошу тебя!
Черт, ох как хреново, мне стало после ее слов - она заставила меня снова всколыхнуть воспоминания, которые я так старательно пытался отгонять, да еще мама о моей «любимой» заговорила. Твою ж мать, а чтоб она ответила, узнай, что любимой и нет вовсе и что «она»- это «он»? Мне тошнота под самое горло подступила от нахлынувших меня чувств и эмоций. Я решил сесть на стул. Где этот стул?!!
-Мам, закрыли тему,- кое-как я выдавил из себя эти морозные слова охрипшим голом, закрыл глаза и попытался взять себя в руки.
-Хорошо, дорогой. Но я прошу тебя не забывать, что если тебе понадобиться помощь - ты мне дашь знать. Да?
-Да мам, спасибо.
Что они все ко мне с этой помощью лезут? Я ценю, правда, но мне они не помогут, только мучают и достают. Но все равно когда-нибудь пришлось бы объясняться, так что лучше всем сразу.
Мама пощебетала еще немного на какие-то нейтральные темы, заставил меня все-таки съесть кусок сладкого торта, и мне к горлу подступила такая желчь, что я чуть не вернул этот торт обратно, но как-то сдержался и перетерпел. После водки - и торт, это слишком. У меня вообще аппетит пропал, не только со спиртным это связано, хорошо знаю это. А раньше ведь очень любил, а сейчас есть не хотелось вовсе. Да какая еда тут вообще нахрен?
Я попытался уйти от нее в самые возможно-короткие сроки, так как мог снова нарваться на еще что-то. А говорить мне вообще не хотелось, какой смысл? Да и есть тоже.
Да вообще все потеряло смысл! Напиваюсь как последний мразьной бухарик, хлебчу все подряд, не разбирая где, из чего, с кем. Просто гадко самого себя стало. А оно нифига не помогает от криков тупой и ноющей агонии, не смывает памяти моей гибло-запечатленной, не лечит сердца разодранного в клочья чьей-то сладостно-родимой рукой, не дает хоть просто забыться на одну минуту и просто заплакать. Пусть как девчонка, но пореветь, и не ревется,- глаза сухие, широко открытые и больные, такие пустые - что даже свет не отбивают огня. Они заледенели что ли?
И сидя в каком-то сран-м кабаке, допивая н-ую бутылку бухла, я все читал как молитву слова: «лучше бы ты убил меня тогда, лучше бы убил, убил бы лучше, лучше бы я сдох.!!!!!!»

URL
2012-07-31 в 02:24 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Как можно жить и не жить одновременно? Ты, как робот, спишь, ходишь, молчишь, пьешь, работаешь и …да и все, в общем. Когда, в детстве, мы еще верили в чудеса, такие простые и естественные, когда мы даже не задумывались об этом и просто верили и просили Боженьку « дай…» - все было так светло и легко, но в один такой хреновый момент ты вырастаешь, или взрослеешь и понимаешь,- а чудес то и нет, нет красного толстого дед мороза и голубой званой детишками снегурки, нету мелких и разноцветно-забавных гномов и эльфов в смешных колпаках, ничего нету, и все вокруг будут твердить тебе это снова и снова, день за днем, постоянно, и ты начинаешь веришь им, не себе, не сказке этой распрекрасной, не добру, что всегда побеждает, а всем этим разочаровавшимся людям, этой прогнившей толпе, что пропитались вкусом пыли, краха, и обиды. Почему же так?
А потому что так проще. Зачем самому что-то там находить и открывать, зачем доказывать и нести в мир – не нужно это, какой-то там человек сделал это уже до тебя, и ты покоряешься, ты ведешься, как тупая овца.
А я не хочу верить им, не хочу как все, а я и не все!!! Я – это только я. И пусть я влюбился в мужика, пусть я романтик и придурок, но вот я – такой придурок!
Я буду верить в сказку, буду, я всегда в нее верил, и она нашла ж меня, блин, было же счастье у меня, ну и пусть, недолго, но было. А не каждый может прожить такое, хоть и пару дней, они, эти дни, всей жизни стоят. Вообще всех жизней всех миров и веков. Если настоящая такая, блин, терпко-райская любовь прошлась по тебе, прокатилась огненным колесом всплеска – ты не станешь уже прежним, никак не вернешься назад, да и не захочешь тлеть в том галимом пространстве и животении, что было до.
Да мне хрен-о сейчас, ох как плохо, да я хочу просто издохнуть, да хочу исчезнуть отсюда вовсе и навеки, ну и что? Да хочу прошибать головой стены и забываться в полупрозрачном тумане обкура и дурмана, хочу…А кто б не захотел?
Я должен жить, должен, мать просила меня глубоко, молила, а жить то не хочется, не можется, не получается у меня жить без НЕГО. Когда каждый предмет в доме, каждое слово и движение, когда и работа, и даже страсть мой - байк, все напоминают о моем загубленном куске рая о моем стремительном низвержении меня в ад.
Ну и хрен со всем этим, ну и пофигу! Зато я знал что-то светлое и такое просто-простое, только мое, только для меня и него, только так, и никак иначе.
Я сидел в этом вонючем и пропитом кабаке, пил такую гадость и гниль, дышал, почти задыхался отвратительным воздухом, что даже и не мог наполнять мои легкие, он только вскользь просвистывал там, - и я рвался внутри. Все там так было черно, как самый темный порох, как самая последняя шлюха, что уже не хватается за ушедшую невинность, как смертельно больной, что утратил свое единственный шанс выкарабкаться, - он не удержался, вот так и я, - не удержался. Я срываюсь и срываюсь, лечу в бездну, проваливаюсь в сугробы одной сплошной безликой и остервеневшей боли.

Нет, не сдамся, или я уже сдался? Мысли путаются, смешиваются, как дурманный дым и сводят на нет мои, хоть какие, попытки опомниться, остановиться, удержаться, схватиться….
Я очнулся в драном мотеле, в прогнившей кровати с разноцветной девчушкой, это даже не женщина, почти ребенок… Что я здесь делаю и как здесь оказался? У меня, точно, провалы в памяти.
-Милая, а долго я здесь? И что мы тут делаем, не подскажешь? А то я немного, того, выпал из времени, торможу я как-то или …
Эта цветная, разукрашенная девочка отрешенно посмотрела на меня и нехотя ответила:
-Часов три мы здесь. Ты, вроде, и пытался, сделать сам знаешь что, но не очень что-то у тебя выходит. Ты бы не пил столько, а то не встает толком у тебя, да еще и обкурился.
-Да, я обкурился? Когда? Не помню, от же дыбил. А что я курил?
-Шмаль ты шмалял, да…это хули ты так пыришься? Тебе чё, жить нахр-н надоело?
-Не твое дело, малявка. И ты, это, не закидывай меня грузом своим и словечками ненормальными, а то я их не то, что сейчас не понимаю, на трезвую голову тоже не втыкну. Попроще. И не матерись, не доросла еще. Сколько лет то?
-Лет мне по горло хватит, не еби мне мозги! Я свое дело хотела нормалек сделать, а ты кактус неотстеганный, сам не смог. Бабла я тебе не отдам,- время на тебя потратила, так что сам ввинухе ты типа.
Я вымученно глянул на нее, и мне так жалость скрутила внутри, это же ребенок лет 12, не больше, а штукатурки столько - что можно и дом по-новому обкрасить, и еще трахом зарабатывает. Да, жизнь, видно, у нее полный отстой.
-Я не собираюсь у тебя деньги забирать, они твои, просто ты на старуху не тянешь никак. Может, поговорим?
Девчонка хмуро приподняла одну тоненькую бровь и скептически зыркнула в мою сторону:
-Нафиг? О чем мы с тобой можем трепаться? Будешь меня, типа, жизни учить?
-Нет, не буду, я плохой учитель, если бы хорошим был - здесь бы не оказался. От тебя я не далеко ушел, правда, в другом ракурсе. Так просто, ни о чем поболтаем. Время же есть, заплачено, вроде?
-Ну, да, заплачено.
-Так иди сюда ближе и не бойся, не укушу я тебя.
-Я и не боюсь. С чего вдруг? И не таких видала.
-Я не сомневаюсь что ты храбрая.
Она подошла слегка напряженно, покрутила головой во все стороны как бы проверяя, задумалась на минуту, помыслила что-то там и наконец, окончательно убедившись, что я не опасный подошла ближе и села возле меня на кровать, правда не совсем рядом, но достаточно близко, чтобы я мог увидеть ее глаза. А были они не то, что детские, они были несчастные, дымяще-голодные, пугливые и брошенные всеми.
Что ж пришлось пройти этой малышке в таком юном возрасте? Чего зацепили ее большие горестные глазки? Чего так глубоко пронял один лишь взгляд этих намазанных ресниц?
Может боль утраты, или то дерьмо, которое окружает нас? Или одиночество нашего мутного мира? Сколько вот таких, выброшенных за борт детей еще петляет дорогами нескончаемой боли и тьмы? У меня с детства почему-то было сильно обостренное чувство справедливости за обиженных, я всегда спорил в школе с учителями и доказывал свою правоту, меня глубоко цепляло чужое, ну вот такой я кретин, ну что поделать. Помню, всегда в детстве тащил домой раненых голубей, ободранных торчащих во все стороны кошек, грязных и голодных щенков, всех кого мог, и кто только попадался мне на пути из дому в школу и обратно. Мать переживала сильно, бедкалась так особенно, свойственно только ей одной, а отец, отец – психовал, орал матом и обзывал как мог. А мне было пофиг на слова отца, плевать на козла, не мог я просто жить иначе, и, не знаю почему, это осталось у меня до сих пор.
Просто мне ведь больше повезло, я был сыт, одет, сух и в тепле, а у многих этого не было, а всем ведь хочется простого тепла и любви, и как не поделиться этим если и делиться, то толком не с кем? У каждого свой характер, свое виденье реальности, понимание творящегося, у меня вот так оно все преломлялось в мозгах моих, так вот проявлялось и лилось. Я всегда и в институте делился с пацанами деньгами, но не на бухло, я покупал жрачку, если есть хотели, делился шмотками, помогал, чем мог. Не много, конечно, я мог, но как получалось, так и отворялось.
Мы разговорились с малявкой, даже посмеялись, у нее, оказывается, родители нарики, так что хорошо, что она не на игле, но жить надо, есть тоже, вот и пыталась она хоть как-то пробиться. Я отдал ей все деньги что у меня были с собой, хотел из дому что-то притащить, но понимал – это ее не спасет раз, два – занадиться, потом что делать ? Удочерить или жениться? Тупо, конечно, и больно, но толком и не поможешь ей ничем. Галимая страна, конченые времена, система у нас бля, долбанная, пробуханая и гнилая. Никому ты в этой сран-й жизни не нужен кроме себя самого.
Знать, что это такое, когда родители и отец, и мать на игле? Я раньше даже не задумывался, нет, я, конечно, слышал и все такое, но так близко с этим не стыкался. У меня кровь в венах стыла от слов этого ребенка, становилась большими и острыми льдинами, каменела на глазах и взрывалась кучей жуткой боли.
Даже самой последней твари я бы не пожелал такого. А она же не тварь, и не отброс, она, просто, крошечная пищинка в этом навсегда, кажись, потерянном для нее, да и меня тоже, мирку. Нашлись, блин, два сотоварища по разочарованию и гибели. У нас, конечно, были абсолютно разные ситуэйшенс, но сама суть была едина. И я понимал ее, как никто другой, нет, не жалел, это тупо, толку с этой жалости, просто понимал и восхищался.
Как это, когда ты просыпаешься и засыпаешь с болью за близкого тебе человека? Она не жалела родителей, они сами выбрали этот путь и забили на нее и ее младшую сестричку. Когда, суки такие, заставляли работать ее про-й, бля, даже трудно к этой девочке слово такое употребить, а потом забирали почти все деньги себе, на наркоту, и только крохи отдавали назад, чтоб не завернуться от голода. УРОДЫ, сам бы задушил голыми руками. Я не жестокий, вовсе нет, даже отца своего прощал и не испытывал ненависти, просто он не принимал меня, но вот впервые я хотел реально так кого-то прибить, урыть, повесить, разодрать на части, и это при том, что еще не видел всей этой мраси и падали в глаза свои. Точно не сдержался бы. Но Катя, так звали девочку, рассказывала это с болью, да, но в ее голоса не было и намека на злость и ненависть, она что, святая? Или просто привыкла к этому так, что уже сил нет на злость эту, на гордость и обиду? Да, человек такое существо, что, почти, ко всему привыкает, особенно, если с детства приучить. Но сам стержень этого понимания я пока никак не понимал, через все это пройти нужно, наверное, чтобы понять до конца.
Как она это выдерживала?!!! Как?!!!

URL
2012-07-31 в 02:24 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
-А что ты так надрался то?- Более свободно начала она общаться, когда я ей все деньги из кармана достал и отдал, не доверие, конечно, но все ж хоть что-то там.
Я скривлено посмотрел на нее, задумался, стоит ли затрагивать мою больную тему и решился:
-Та вот запиваю свою неудавшуюся любовь.
--Ты че, реально так втырился? Не верю, бля, правда, не верю. Нигде вот такой невьб-й любви то я и не встречала. Я думала трепня это все. Че, правда, втрескался?
-Да, правда.
-И что дальше? Не взаимная она, любовь эта твоя?
И что ей сказать? Не знаю я правды, взаимная - не взаимная…Какая уже разница ?
-Не знаю. Нам хорошо было вместе, но мы расстались, и вот теперь я…бухаю, забываюсь, да не знаю…это запутано стало все.
-Ничего запутанного нет, это или есть или его нет. Ты или голодный, или сытый. Это факт, взаправду тебе треплю. И нех-н париться. Взаимно - валяй, нет – отвлекись. Та бля, не подыхаешь же ты от передоза или ломки.
Я скривился, ох как она была близка к истине. У меня ломка, самая что ни на есть реальная такая ломка- ломка по Рею, мать тебя в ….. Только не передоз, а недодоз сейчас. Ей же ты не объяснишь это. Я откинулся на кровать и прикрыл глаза: меня снова начинало накрывать Андреем, снова эти терпко-жадные воспоминания и мысли.
Так, не грузиться, НЕ ГРУЗИТЬСЯ.
-Чё молчишь? Сам же побазарить хотел, валяй.
-Я на эту тему не хочу говорить, и не по тому, что это тебя не касается, а потому, что не знаю что сказать. Знаю только, что люблю очень, просто безумно, сильно, смертельно так вот люблю. И что с этим делать – не знаю.
-Жить, а что еще делать? Брать и жить.
-Я пытаюсь, но не живется оно. Ничего не хочу, ничто не радует, все напоминает, выворачивает, скручивает меня в спираль и, как на американских горках раскручивая выкидывает вне. Да я долбанусь скоро от этой горечи во рту, от постоянной тошноты будней этих одинаковых и никому не нужных, от скрипа лезвия, что лезет мне само в руки и просит рубануть по шее и прекратить переносить поток отравленной крови в русле моих вен и капилляров. Я больной, наверное, да? Ты не слушай мен, я фулышнулся просто, крейзи такой стал.
-Да, мужик, ты влип,- сказала девчушка и со страданием в глазах пробежалась по мне.- Ты это, не глупи. Не хрен ты же, нормальный такой братан, ну гребет и колбасит тебя не хило так, ну борись как-то. Хреново загибаться так рано, ты ж фигню пожил. Не уж то так копыта откинуть хочешь?
А хочу ли? Хороший вопрос. Не хочу, честно не хочу, но и жить так не можется, ну совсем никак не можется.
-Вот ты скажи, есть хоть что-то важное для тебя? Есть?
-Да, есть.
-И что это?
Она чуток смешалась, потом все ж выдавила:
-Моя младшая сестра. Ей пять лет. Но хоть она мала, но жизнь, как и меня, заставляет нас очень быстро взрослеть. А что?
-Ну вот, предположим, она исчезла, или нет, она не захотела жить с тобой и ушла. ТЫ что делать будешь?
-Верну ее, что тут думать то?
-Нет, насильно удержишь?
-Так она мелкая, куда ей одной?
-А ты представь, что не мелкая она, и что правда ушла, а ты и не можешь ее вернуть, да и не знаешь где и как, что делать?
-Да хрен его знает. Это фигово, не хочу даже думать. Хотя…
Ей ведь тяжело, она мала еще, терпит, плачет и когда отец полностью в вырубан идет она…
-НЕ заводись, не нужно об плохом сейчас,- я и не рад был уже что затронул больную тему,- мы обо мне сейчас.
-Ну, знаешь, если она сама и правда захочет смыться, и ей там где-то хорошо будет, или хоть чуток лучше, чем здесь – что ж, я отпущу.
Я оторопел. Она же ребенок еще сама, как так можно говорить? Как так глубоко и сильно понимать? Мне стало стыдно.
-Я и отпустил, но легче не стало. Как теперь жить – не знаю. Пробую, а не выходит.
-Я тебе это, сочувствую что ли, так, кажись, говориться? Так вот…ты это, держись, сильный ведь. Знаешь, хорошо, что есть что-то клеевое вспомнить, а мне и этого не дано. Нихрена хорошего в моей жизни и не было толком, одна ахинея и отморозь.
-Да, вспоминать есть что, только это и осталось.
Мы умолкли, и каждый задумался о своем. Это ж надо было напиться, обкуриться, вырубиться, проснуться и….охрин-ть от такой девочки. Да, жизнь забавная штука, такие кони начинает мочить, видно, я и правда очень сильно верю в судьбу свою раз она вытаскивает меня за кибары всеми возможными способами и в разных местах.
Оказывается, мы проговорили с ней до самого утра, + учитывая мою отключку, так что нужно и домой. Вернее уже и на работу пора, но туда сегодня я точно не попаду.
-Ладно, спасибо за то, что выслушала. Мне домой пора, да и тебе тоже. Я уже отошел, вроде, могу за руль сесть. Хочешь, подвезу тебя до дома?
Она решалась недолго, пару минут, и утвердительно махнула головой.
Наконец мы покинули наши «палаты» и я смог подышать еще чистым пока и отдохнувшим за ночь теплым воздухом. Еще не взошло солнце, и жара не вступила в свои владения, ночь охладила чуток раскаленный асфальт, освежило кристально-чистое небо и в голове у меня окончательно прояснилось.
-Садись, давай.
А девчонка стояла и тупо втыкала в мой байк.
-Бля, мне аж стремно как-то. Он такой…такой…-у нее, похоже, слов не находилось совсем.
-Да не боись ты, я аккуратно, не спеша поведу, мне после такой ночки по-другому и нельзя.
Я уселся, завел быстро мотор, девчонка неуверенно начала присоединяться.
Домой я подкинул ее минут за десять, жила она, между прочим, недалеко от меня. В минутах трёх от моей квартиры, что я снимал, выходит и от маминой тоже. Прикольно так, земля, блин, круглая, везде свидимся и встретимся.
-Ну, все, давай, удачи тебе.
-Да, и тебе. Не хилый ты чувак, отрывной такой. Только херн-й всякой заморачивался бы ты поменьше – проще бы жил. И удачи тебе, с любовью, бля, твоей. Правда.
-Спасибо. И тебе удачи по жизни, ты сильная и очень смелая. Я просто восхищаюсь тобой. Ты не сдавайся, главное, никогда не сдавайся, и еще будет и на твоей улице праздник.
Она опустила голову, что-то ища в пыльном асфальте, потом вскинула ее гордо и сказала:
-И не подумаю. Мне есть из-за кого держаться и за кого бороться, не сдамся. Уж лучше воще сдохну. Но, все равно, спасибики. – Потом резко крутанулась, и скрылась за ободранной дверью тусклого подъезда.
На том и разошлись. Не знаю, увижу ли когда-нибудь ее еще раз, но я не был настроен сейчас грузиться, ни по какому поводу.
Мне стало чуток легче. Не то, чтобы меня попустило совсем, нет, конечно, но я почувствовал вдруг сумасшедшую усталость, и мне захотелось спать.

Странно, да? Как после всего услышанного я вдруг захотел в кровать? Скорее всего, это был инстинкт самосохранения, вот и все. Я не спал по настоящему, уже месяц, с тех самых пор как … Да, с тех пор и не спал.

Весь месяц, как во сне. Я толком ничего и не помню, что там происходило на протяжении этих 37 дней. Как в самом галимом и тупом сне. Хотя, сны у меня были не лучше, все тот же мокрый страх и глухая боль. Говорят, что время лечит, - не верьте, нихр-а оно не лечит, по крайней меня у меня нет. Я думал, что был сильный, а оказалось я тот еще слабак и тряпка. Безвольная такая, выброшенная мочалка.
Сон – душ, душ – дорога и работа, работа – хрень в голове и – кабак, кабак – бухло и дом, дом – сон и душ. И так каждый остро - заточенный день и выкручивающее – рваная ночь с потоком плывущих воспоминаний.
На работе Сашка пытался еще пару раз влезть ко мне в нутро, но не мог я ни с кем толком разговаривать, только отмахиваться и отнекиваться. Только морозиться и удирать, от себя скрываться в первую очередь.
В один, такой же тупой и ничем не примечательный день я, уже после работы и как всегда пьяный в стельку, сидел дома в квартире с бутылкой водки и втыкал в никуда. Как для последнего времени – так это обычный день, и тут – звонок в дверь. Я не открыл, но звонивший был так настойчив и упрям, что мне все-таки пришлось поднять свое бади и подойти к глазку. Это оказался Славик. Давненько мы не виделись

URL
2012-07-31 в 02:59 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я не хотел открывать, даже очень, но…тут деваться было некуда. Он с такой силой дубасил в дверь, что соседи, по ходу дела, вызовут ментов.
Когда дверь открылась –друг влетел в квартиру, как будто за ним гналось стадо слонов, хотя нет, это еще ничего, а перегарошная рожа после долгого и затяжного будуна, нодосып, и злость – да…кому то сейчас будет не весело.

-И чего ты хотел? - Мой голос доносился как бы из далека, им можно было бы морозить океаны, и…говорить не хотелось, не моглось. Не лилось оно из нутра моего горького и рваного.
-И ты еще спрашиваешь? – Взревел друг сумасшедшим раненым оленем. – Ты скотина, сволочь уё**я, ты…ты…почему ты морозишся? Я уже хрен какую неделю не могу ни дозвониться до тебя…ни…вообще понять, « я что собственно происходит»???
-Ты бы лучше у себя спросил о своем состоянии, чем о моем. Когда в зеркало последний раз смотрел то?
-Не переводи стрелки, мы сейчас о тебе говорим, а я – это другой разговор.
-Ясно. И что тебе нужно знать?
-Как что? Что с тобой происходит?
-Я не хочу об этом говорить – Даже это слова давались с очень большим трудом. Вокруг было пакостно и тошно, я хотел спать, и тишины. Рассказать Славке о моем «огеевании»? Смешно ведь, самому оборжаться хотелось б, если б не было так уёби**о.
-Славка, поди проспись, а мне не охота разводить разговоры о том, что не особо тебя касается. Да и не говориться такое.
Я отвернулся к окну. Говорить не о чем, и точка.
Но не на того напали, дружок мой никогда не оставит того, что его хватануло. А тут такое и от меня. А ведь раньше, мы всем делились. Все было открытое, дозволенное.
-Я не уйду, пока ты не расскажешь.
И это стена. Непроходимая.
Я поднял вяло голову, взглянул на друга и вздохнул.
-Я гей. Наверное. Иначе как обозвать мужика, который спал с другим мужиком, и тот сматался, бросил меня, почти так, а я…. а я теперь охреневаю без него. Так ясно.
Мне было жаль Славку, правда, в эту минуту обрушилась стена дерьма. И все вокруг закрутилось, завращалось, и…
-Что? Это шутка? Это же ведь шутка, правдой это не может быть….но как….- Он прекратил отнекиваться, когда его глаза встретились с моими.
-Бля…как же так? Ты …..гомик?????.......
Я отвернулся, было больно видеть сначала стальной шок в глазак близкого человека, который плавно перетекал в отвращение.
-Ты…ебался с мужиком?
Я услышал приближающиеся сзади шаги. Повернул слегка голову, взглянул одним глазом.
-Да, все так, верно, сам это делал и сам там же был. Я универсал, твою мать. Кажется, это звучит так.
-Выходит…все это время ты лгал мне, ты притворялся, ты…ты был «на *уе? _ В голосе послышалось такое отвращение и злость, что я б не удивился, врежь он мне, но когда я взглянул еще раз в его лицо, оно искривилось в неузнаваемой маске.
-Ты сам хотел все знать, ты добивался – и вот, наткнулся. Но нет, я тебе не лгал, это случилось недавно, и…нежданно. И…я не просто с ним трахался, я…пусть это прозвучит как оправдание, но…я влюбился. Твои шутки оказались правдой, как пророчеством.
-Заткнись, меня не е *бут твои вонючи причины и отмазки. Ты – урод, ты долбанный педик, паршивый гомик, а все остальное не важно. А…. а ведь я доверял тебе, я называл тебя» другом» я….научил тебя быть свободным и делиться всем. Ты - ……. Как ты мог насаживаться на *уй???
-Да так и было, знаешь как уматово там? Нет, ты не знаешь, и никогда не узнаешь. Хоть бы притворился что поддерживаешь, а вообще нет, зачем притворство, твоя морда не соврет.
Я умолк. Потом все показалось таким бессмысленным, что захотелось закончить этот дурацкий разговор и снова забыться, напиться ……
-Иди, я не злюсь на тебя, даже понимаю, пусть я самый-самый, но ты иди. Просто иди и все. Не трогай меня, это мой выбор, и мне гореть за него в аду. Я уже горю. Ладно, мы тут мило с тобой побеседовали так, а теперь оставь меня. Прошу тебя, - если вначале я кричал и орал, то последние слова дались мне с большим трудом, и я почти шептал их, на большее у меня просто не осталось сил,- умоляю тебя, просто уйди.
Но Славик, похоже, не собирался останавливаться пока.
-Скажи, ганд-н ты такой, а ты на маня дроч-л? Ты всегда такой вот был, или это только последнее время тебя прорвало? Что ж ты так долго шифровался, жопа ты блд-ая, чего молчишь? Нету что сказать?
-Почему же есть что. Да нужно ли? Ты хоть думай, бля, что думаешь!!!
-НУЖНО, ОЧЕНЬ НУЖНО. Я столько лет считал тебя нормальным пацаном, своими руками тебя как байкера слепил, поддерживал, понимал, тусил, делил все с тобой, а ты морозился, оказывается и дрочил на ху-и. Чего ж ты сразу так правдиво в лицо мне это не сказал? Мне стыдно, как же мне стыдно, что я тусовался с таким вот отморозком. В жопу трахан-м.!!!!
Я думал, что меня это не заденет, а не правильно думал. Задело, больно и глубоко так задело. Я себя на минуту, только на миг, последним вот таким дерьмом и почувствовал, он же друг мне был, знал, как ударить, без боя знал. Знал где нажать так, чтоб выблевать от себя самого захотелось, да он и прав. Так это и выглядело, так и было, но как же ты слепому свет зари и солнца покажешь, если и не видел он его никогда? Как глухому от рождения заиграешь блаженство аккордов и симфонии самых идеальных мотивов? Как немому объяснишь про трепет бьющего сердца, что выливает самые драгоценные фигуры из сплавов чувств и оттенков души? Как? Никак? Он черно слеп, он вечно глух, он искревленно нем и …ничего кроме себя самого он не приемлет. Просто тратить время, энергию, силы – тупо.
-Ты прав, сто центов прав.
Я подошел, схватил его за шкирки и поволок к выходу.
-ТЫ мрась, не смей трогать меня своими гребаными руками! И ты еще мне про любовь тут к какому-то галимому ху-ю, ёба-рю начинаешь втыкать, да ты..…- договорить он не успел, я труханул его с такой силой, что голова его дернулась сначала вверх, а потом резко вниз – и его подбородок ударился об его же грудь.
-Заткнись, закрой свой рот, иначе я тебя прибью.- И это не рот мой кричал, у меня от его слов так прорезало всю гортань, легкие и где-то там, где должно быть сердце, что еще немного, и я стану невменяем. Никто, никто не знает что я чувствую, никто не понимает МОЕГО, пусть он обзывает меня пидором, пусть, пусть насмехается и прикалывается, пусть что хочет говорит, думает и делает, но только не это. Он не смел трогать Рея, не имел права, он даже не видел его, кто ему позволил? Убью, суку за него, просто удушу!
Я пытался успокоиться и отдышаться, эмоции зашкаливали по любой шкале, я понимал, что это не дело, и я могу сорваться в любой момент.
-Если тебе дорога твоя лицемерная шкура – замолчи. Ты уже сказал мне все что хотел. Замолчи, ты же знаешь меня, могу прибить. Просто уйди и все. Мы не будем больше трогать друг друга, ты больше никогда не будешь знать, видеть и тусить с таким как я. Я тебя понимаю, правда, понимаю. Просто не трогай меня. Хорошо?
Я так сжал его, что он начал задыхаться, к нему с трудом доходили слова. Но он как-то допер и едва уловимо положительно кивнул.
-Ну вот и лады. А теперь, если тебе охота жить – вали отсюда. Нам с тобой больше делить нечего, ты сам так захотел.
-Хорошо. Но ты помни, ты меня променял на….сам знаешь на кого. И ты думаешь, что вы хоть когда-нибудь будете вместе? Придурок! Таких как вы – ненавидят, зашибают, плюют. Это не норма! Это извращение. Нет, вы не пидоры, не голубые, не гомики, вы сдвинутые по фазе. У тебя что, реально на мужика встает?
-Славик, иди, - я толкнул его за дверь в подъезд и с силой захлопнул дверь. Потом провернул ключ несколько раз-до отказа и …осел на пол….


Я просидел так очень много часов подряд... Не понимал, не видел, не слышал, не ощущал ничего. Я и не пил даже водки, не успел, да и не нужно. У меня был шок, ступор такой, просто ехала крыша.
Только когда наступило огненное утро и в затхлом подъезде начали просыпаться и собираться на работу сонные еще пока соседи, начали хлопать открывающиеся и закрывающиеся двери – я всплыл на поверхность своего тумана. Сначала в мой воспаленный мозг донеслись легкие шорохи и полустуки, потоп начали приходить более ощутимые движения и вибрации, а затем все начало бить острым и нереально огромным молотом такой взорвавшейся боли и визгом отблесков и отголосков слов бывшего уже друга, что я начал корчиться в судорогах на полу.

URL
2012-07-31 в 02:59 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я не хотел открывать, даже очень, но…тут деваться было некуда. Он с такой силой дубасил в дверь, что соседи, по ходу дела, вызовут ментов.
Когда дверь открылась –друг влетел в квартиру, как будто за ним гналось стадо слонов, хотя нет, это еще ничего, а перегарошная рожа после долгого и затяжного будуна, нодосып, и злость – да…кому то сейчас будет не весело.

-И чего ты хотел? - Мой голос доносился как бы из далека, им можно было бы морозить океаны, и…говорить не хотелось, не моглось. Не лилось оно из нутра моего горького и рваного.
-И ты еще спрашиваешь? – Взревел друг сумасшедшим раненым оленем. – Ты скотина, сволочь уё**я, ты…ты…почему ты морозишся? Я уже хрен какую неделю не могу ни дозвониться до тебя…ни…вообще понять, « я что собственно происходит»???
-Ты бы лучше у себя спросил о своем состоянии, чем о моем. Когда в зеркало последний раз смотрел то?
-Не переводи стрелки, мы сейчас о тебе говорим, а я – это другой разговор.
-Ясно. И что тебе нужно знать?
-Как что? Что с тобой происходит?
-Я не хочу об этом говорить – Даже это слова давались с очень большим трудом. Вокруг было пакостно и тошно, я хотел спать, и тишины. Рассказать Славке о моем «огеевании»? Смешно ведь, самому оборжаться хотелось б, если б не было так уёби**о.
-Славка, поди проспись, а мне не охота разводить разговоры о том, что не особо тебя касается. Да и не говориться такое.
Я отвернулся к окну. Говорить не о чем, и точка.
Но не на того напали, дружок мой никогда не оставит того, что его хватануло. А тут такое и от меня. А ведь раньше, мы всем делились. Все было открытое, дозволенное.
-Я не уйду, пока ты не расскажешь.
И это стена. Непроходимая.
Я поднял вяло голову, взглянул на друга и вздохнул.
-Я гей. Наверное. Иначе как обозвать мужика, который спал с другим мужиком, и тот сматался, бросил меня, почти так, а я…. а я теперь охреневаю без него. Так ясно.
Мне было жаль Славку, правда, в эту минуту обрушилась стена дерьма. И все вокруг закрутилось, завращалось, и…
-Что? Это шутка? Это же ведь шутка, правдой это не может быть….но как….- Он прекратил отнекиваться, когда его глаза встретились с моими.
-Бля…как же так? Ты …..гомик?????.......
Я отвернулся, было больно видеть сначала стальной шок в глазак близкого человека, который плавно перетекал в отвращение.
-Ты…ебался с мужиком?
Я услышал приближающиеся сзади шаги. Повернул слегка голову, взглянул одним глазом.
-Да, все так, верно, сам это делал и сам там же был. Я универсал, твою мать. Кажется, это звучит так.
-Выходит…все это время ты лгал мне, ты притворялся, ты…ты был «на *уе? _ В голосе послышалось такое отвращение и злость, что я б не удивился, врежь он мне, но когда я взглянул еще раз в его лицо, оно искривилось в неузнаваемой маске.
-Ты сам хотел все знать, ты добивался – и вот, наткнулся. Но нет, я тебе не лгал, это случилось недавно, и…нежданно. И…я не просто с ним трахался, я…пусть это прозвучит как оправдание, но…я влюбился. Твои шутки оказались правдой, как пророчеством.
-Заткнись, меня не е *бут твои вонючи причины и отмазки. Ты – урод, ты долбанный педик, паршивый гомик, а все остальное не важно. А…. а ведь я доверял тебе, я называл тебя» другом» я….научил тебя быть свободным и делиться всем. Ты - ……. Как ты мог насаживаться на *уй???
-Да так и было, знаешь как уматово там? Нет, ты не знаешь, и никогда не узнаешь. Хоть бы притворился что поддерживаешь, а вообще нет, зачем притворство, твоя морда не соврет.
Я умолк. Потом все показалось таким бессмысленным, что захотелось закончить этот дурацкий разговор и снова забыться, напиться ……
-Иди, я не злюсь на тебя, даже понимаю, пусть я самый-самый, но ты иди. Просто иди и все. Не трогай меня, это мой выбор, и мне гореть за него в аду. Я уже горю. Ладно, мы тут мило с тобой побеседовали так, а теперь оставь меня. Прошу тебя, - если вначале я кричал и орал, то последние слова дались мне с большим трудом, и я почти шептал их, на большее у меня просто не осталось сил,- умоляю тебя, просто уйди.
Но Славик, похоже, не собирался останавливаться пока.
-Скажи, ганд-н ты такой, а ты на маня дроч-л? Ты всегда такой вот был, или это только последнее время тебя прорвало? Что ж ты так долго шифровался, жопа ты блд-ая, чего молчишь? Нету что сказать?
-Почему же есть что. Да нужно ли? Ты хоть думай, бля, что думаешь!!!
-НУЖНО, ОЧЕНЬ НУЖНО. Я столько лет считал тебя нормальным пацаном, своими руками тебя как байкера слепил, поддерживал, понимал, тусил, делил все с тобой, а ты морозился, оказывается и дрочил на ху-и. Чего ж ты сразу так правдиво в лицо мне это не сказал? Мне стыдно, как же мне стыдно, что я тусовался с таким вот отморозком. В жопу трахан-м.!!!!
Я думал, что меня это не заденет, а не правильно думал. Задело, больно и глубоко так задело. Я себя на минуту, только на миг, последним вот таким дерьмом и почувствовал, он же друг мне был, знал, как ударить, без боя знал. Знал где нажать так, чтоб выблевать от себя самого захотелось, да он и прав. Так это и выглядело, так и было, но как же ты слепому свет зари и солнца покажешь, если и не видел он его никогда? Как глухому от рождения заиграешь блаженство аккордов и симфонии самых идеальных мотивов? Как немому объяснишь про трепет бьющего сердца, что выливает самые драгоценные фигуры из сплавов чувств и оттенков души? Как? Никак? Он черно слеп, он вечно глух, он искревленно нем и …ничего кроме себя самого он не приемлет. Просто тратить время, энергию, силы – тупо.
-Ты прав, сто центов прав.
Я подошел, схватил его за шкирки и поволок к выходу.
-ТЫ мрась, не смей трогать меня своими гребаными руками! И ты еще мне про любовь тут к какому-то галимому ху-ю, ёба-рю начинаешь втыкать, да ты..…- договорить он не успел, я труханул его с такой силой, что голова его дернулась сначала вверх, а потом резко вниз – и его подбородок ударился об его же грудь.
-Заткнись, закрой свой рот, иначе я тебя прибью.- И это не рот мой кричал, у меня от его слов так прорезало всю гортань, легкие и где-то там, где должно быть сердце, что еще немного, и я стану невменяем. Никто, никто не знает что я чувствую, никто не понимает МОЕГО, пусть он обзывает меня пидором, пусть, пусть насмехается и прикалывается, пусть что хочет говорит, думает и делает, но только не это. Он не смел трогать Рея, не имел права, он даже не видел его, кто ему позволил? Убью, суку за него, просто удушу!
Я пытался успокоиться и отдышаться, эмоции зашкаливали по любой шкале, я понимал, что это не дело, и я могу сорваться в любой момент.
-Если тебе дорога твоя лицемерная шкура – замолчи. Ты уже сказал мне все что хотел. Замолчи, ты же знаешь меня, могу прибить. Просто уйди и все. Мы не будем больше трогать друг друга, ты больше никогда не будешь знать, видеть и тусить с таким как я. Я тебя понимаю, правда, понимаю. Просто не трогай меня. Хорошо?
Я так сжал его, что он начал задыхаться, к нему с трудом доходили слова. Но он как-то допер и едва уловимо положительно кивнул.
-Ну вот и лады. А теперь, если тебе охота жить – вали отсюда. Нам с тобой больше делить нечего, ты сам так захотел.
-Хорошо. Но ты помни, ты меня променял на….сам знаешь на кого. И ты думаешь, что вы хоть когда-нибудь будете вместе? Придурок! Таких как вы – ненавидят, зашибают, плюют. Это не норма! Это извращение. Нет, вы не пидоры, не голубые, не гомики, вы сдвинутые по фазе. У тебя что, реально на мужика встает?
-Славик, иди, - я толкнул его за дверь в подъезд и с силой захлопнул дверь. Потом провернул ключ несколько раз-до отказа и …осел на пол….


Я просидел так очень много часов подряд... Не понимал, не видел, не слышал, не ощущал ничего. Я и не пил даже водки, не успел, да и не нужно. У меня был шок, ступор такой, просто ехала крыша.
Только когда наступило огненное утро и в затхлом подъезде начали просыпаться и собираться на работу сонные еще пока соседи, начали хлопать открывающиеся и закрывающиеся двери – я всплыл на поверхность своего тумана. Сначала в мой воспаленный мозг донеслись легкие шорохи и полустуки, потоп начали приходить более ощутимые движения и вибрации, а затем все начало бить острым и нереально огромным молотом такой взорвавшейся боли и визгом отблесков и отголосков слов бывшего уже друга, что я начал корчиться в судорогах на полу.

URL
2012-07-31 в 03:01 

irish-iry
Я бы мог перевернуть мир - только нах мне это нужно?
Я урод, я урод, я урод, я урод, я урод…………..урод, бесконечно урод.


Я сжался в позе эмбриона и плакал. Раньше хотел много раз, - но не мог. Я не плакал с самого детства, не мог, не позволяли, я храбрился и кичился званием крутого, реального такого пацана, потом это плавно переросло в мужика и …у мужиков ведь нет слез, или они их прячут, или они мужики и они им не нужны. .Я не знаю, кто и где плачет, с кем и зачем, как и почему, не знаю уже ничего, но я плакал. Это только в галимых романах пишут, что слезы облегчают, лечат и очищают душу, - нихрена они не лечат, НЕ СТАНОВИТЬСЯ ЛЕГЧЕ, не помогает это. Слезы – это боль, это, наконец, реальное такое открытие глаз и понимание происходящего.
Все это время я не понимал, что со мной происходило, не принимал себя и боролся с этим, я вступил в бой, не зная правил игры, я нарвался туда, куда маленьким мальчикам вход воспрещен. И я сам просил взять меня туда. Весь этот месяц я еще верил в сказку, я надеялся и ждал хорошего финала, я лелеял добро, а это был просто самообман. Меня не примут таким, мне не позволят быть счастливым там, где счастье запрещено, меня сгноят и уроют, и что самое забавное – мне было на это плевать. Мне было не плевать лишь на то, что я не буду больше с НИМ, что не обниму, не поцелую, не выпью стонов, не захлебнусь им в упоении вседозволенности примитивной радости. Что никогда не услышу три слова: таких простых, и таких богатых, таких тихих и переполненных через край.
Это все, больше не будет Рея, с ним, в нем, для него, будет только без, без, и без.
Все это время я еще ждал его, я надеялся, я утешался, я забывался. А что делать с этого момента? Как теперь быть?,……………………………………..

Я перестал пить, я перестал лазить по барам и дискотекам, я перестал обнюхиваться и глотать там что-либо, я перестал…
Я перестал быть. Вот был я, и, как бы нету теперь меня. Я исчез. Зачем принимать всякую хрень, если это не помогает, зачем пытаться забыться, если не забываешься? Зачем?
Я не могу теперь просто существовать вне его? Сдвинулся?
Да, того и сдвинулся. Я ходил, дышал, мылся, как то там ел и – все с невыносимой болью, я не мог вынести ее, но я носил ее в себе, весь мир был заключен только в нем, в одном. Нельзя так любить, нельзя. Я и сам это знаю, но я такой. Видно, Богу нравиться экспериментировать, и вот на меня попало, или это я попал. Я ненавидел себя, проклинал, материл, просил Высшего изменить меня, отпустить и попустить, а не попускало. Я разбивал головой стекла, шла кровь, заживало, потом крушил мебель, чтоб отвлечься на физическую боль, но не уходило, я нарывался в драки и лупился как последний придурок и обезбашенный, а оно пилило, рвало, срывало, выбрасывало и снова грызло.
Мне в детстве мама, почему-то почти не читала сказок, ну хоть и начитанная она была, умная, добрая, а вот сказок не читала и все. А, вспомнил, я ее перебивал и начинал придумывать что-то свое, мне не нравились окончания. Прикольно так, мне 5 лет, а я сказкам новое даю, надежду какую-то. Ну, просто, там как-то брехливо было, не фантастично и улетно, а именно брехливо. А сказка, она же должна радовать, окрылять, нести добро ну или интерес хотя бы, а как можно верить лжи? А никак, вот я и не верил, вот я и творил. Нет, не все были плохи, были и толковые такие, но их было мало. Вот однажды моей маме надоело это, и она сказала:
-Сына, я тебе больше не буду сказки читать, ты сам, как сказочник. Да и не даешь мне закончить толком, это кто кому читает: я тебе или ты мне?
С тех самых пор сказок больше в моей жизни и не было. Я не хотел такого, но так вышло. Это было мое нутро просто, ну не мог я иначе, хотелось творить, вкладывать свою странно-бьющую ключем энергию и творить. А лжи я не любил, никогда, не признавал ее и не понимал. Да и сам я не умел лгать. И как, скажете вы, в наше время выжить без этого? Как жить?
А вот никак. Вот я и не живу, а хренею с этим, добиваюсь и мучаюсь.
Моя энергия нашла свой выход, и прием этот был – любовь.
А сколько раз за свою жизнь я слышал слова: « ты скрытый, ты нелюдим, ты странный, ты другой, ты не восприимчив….». Да уж, не восприимчив, куда же больше и сильнее воспринимать то? Завернуться и вены порезать? Только когда издохнешь, люди скажут, да любил, да он романтик, он такой душка и как же его жалко, какой ранимый….
Ахинея полнейшая! Мы все люди, все мы страдаем, все ошибаемся, обрываемся и …начинаем занова. Если ты женщина,- то твой удел слезы и чувства, а если ты мужик, - то ты мужлан крутой, пацан зашибенно так ахуен-й? То тебе нельзя плакать, надеяться, любить, млеть и быть хоть немного человечнее?
Когда-то мир был другим, мужчина и женщина делили все чувства поровну, не сравнивали и не сравнивались, были сильными и в тоже время ранимо-нежными и чуткими, сейчас одно зло. Мама была права, хреновые, сейчас времена, нельзя любить, нельзя чувствовать, нельзя быть человек,- это преступление.

Этот мир стал настолько жесток, что даже носки не могут найти себе пару.

То, во что ты веришь и становиться твоим миром, а я верил в любовь, вот она и стала им.
Люди научились летать как птицы, научились плавать как рыбы, осталось только научиться жить, как человек. А мы вообще живем? Я сейчас точно нет.
Мир настолько испортился, что когда перед тобой хороший и чистый человек, искренний и простой, мы начинаем искать в этом подвох.
Как же мне выбраться из всего этого дерьма? Куда деть себя и кому отдать? Тому, кому хочу и могу – не нужен, а кто хочет – не отдается.

И когда я понял, что мой мозг просто взорвется от череды этих мыслей, дум, слоганов и теорий, я понял – все. Так не может продолжаться больше.

URL
     

Vatashino nadskashi

главная